https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/Vitra/geo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

С тех пор удается с высокой точностью вести наблюдение за самыми деликатными любовными ситуациями.
— Не знаю, какая у вас цель, но затея ваша весьма дурно пахнет.
— И это говорите вы, человек, спрятавший в заднем кармане брюк вещь, украденную из комнаты врача.
Мужчине нечего было возразить, и ему осталось одно — защищаться. Интересно, насколько серьезны намерения главного охранника помочь ему в поисках жены? Желая показать, что он торопится, мужчина взглянул на ручные часы, но тот и глазом не моргнул. Большим пальцем он указал через плечо на пятьдесят четыре магнитофона, выстроившиеся у него за спиной, и с важным видом продолжал свой рассказ:
— Сейчас уже организовано общество любителей звукозаписей тайных свиданий, насчитывающее более четырех тысяч человек, ежемесячный взнос в две тысячи иен дает право на прослушивание одной магнитофонной записи в месяц. Годовая выручка составляет примерно сто миллионов иен. Для нас это весьма существенный источник дохода. Он позволил нам приобрести высокопроизводительную копировальную машину, а в конце прошлого года мы закупили небольшой компьютер и теперь имеем возможность автоматически записывать на пленку какие угодно любовные ситуации. Едва в конторе посредника объярится посетитель, задумавший осуществить увод, оттуда в кабинет главного охранника сообщается по телефону шифр передатчика, вмонтированного во взятую напрокат одежду. Когда шифр введен в компьютер, от шороха снимаемой одежды приходит в действие транслятор звукоосцилляционного типа и начинается автоматическая запись на один из магнитофонов в этом кабинете. Имеющаяся сейчас аппаратура в состоянии обслужить даже общество в восемь тысяч членов… Но у вас уникальный случай. — Главный охранник вдруг понизил голос и взглянул на стол с толстой пластиковой доской. Потом поднял оценивающий взгляд на мужчину. — Уводы начинаются обычно не раньше двух часов дня, а вы пришли так рано, что оказались первым. Я почему-то не захотел полагаться на автоматическую запись и все прослушал самолично, а вышло вон как удачно, да и вообще…
Решив, что наконец-то поток начал входить в нужное русло, мужчина осторожно попытался направить его:
— Не знаю. По-моему, я, наоборот, опоздал.
— Не хнычьте. — Засмеявшись, главный охранник сложил губы колечком и стал похож на умиротворенного зверя, спрятавшего клыки. — Если вы имеете в виду состояние того врача, то оно все еще неважное. Но я пока не собираюсь обвинять вас в непреднамеренном нанесении ему телесных повреждений или в незаконном вторжении в его квартиру.
Как бы ненароком, но, разумеется, с умыслом он сыпал соль на раны мужчины. Своим смехом он его не обманет.
— Что же мне оставалось делать? Я пришел в клинику, сам не зная, как быть, и если охранник, единственный свидетель происшедшего, сказал нечто похожее на правду…
Мужчина вынул из пачки шестую за сегодняшний день сигарету.
— Курить воспрещается, — бесстрастно предупредил хозяин кабинета. — С охранником мы разберемся. По отношению к нему приняты соответствующие меры. Должно быть, на имя заместителя директора клиники уже поступили его письменные показания — давайте узнаем?
Главный охранник нажал кнопку селектора и вызвал управление.
Оно находилось в подвальном этаже того же здания, сотрудники его занимались охраной — восемнадцать человек круглосуточно, в три смены, несли службу. Доставка членам общества магнитофонных записей, сбор членских взносов, привлечение и оформление новых членов, регулярное патрулирование мест свиданий, срочные вызовы в случае драк или ограблений — в общем, работы у них немало. Одна лишь замена источников питания подслушивающей и трансляционной аппаратуры в количестве почти двухсот пятидесяти единиц чего стоит! Быстроногие парни по двое (нередко им приходится залезать на плечи друг другу) вынуждены рысью обегать свой участок. Наверно, из этого управления была и пара стриженых молодцов в спортивных трусах, пробежавших мимо, когда он в ожидании врача мочился возле закусочной, один еще ткнул его в бок. Причинять зло они не собирались — видно, получили по радио приказ главного охранника и прибежали взглянуть, как выглядит мужчина.
Эти двое, как и все связанные со службой вне клиники, являются больными трех отделений — отоларингологического, дерматологического и неврологического, многие из них увлекаются каратэ и дзюдо.
Загудел зуммер селектора — главному охраннику отвечали на его вопрос, речь отрывистая, как у студента. Когда охранника направили туда, он взял свои показания с собой. Мужчина не понял, куда направили, и главный охранник пояснил: в лабораторию лингвопсихологии, где должны были проверить на детекторе лжи правильность его показаний.
Главный охранник решил позвонить в лабораторию лингвопсихологии и выяснить результаты проверки. Ему ответили: детальный анализ еще не закончен. Но можно вполне предположить, что тот в основном рассказал правду.
— Супруга заместителя директора. — Главный охранник произнес эти слова осторожно, точно боясь проговориться, и положил трубку. — Сейчас она живет отдельно. Обслуживает детектор лжи — весьма влиятельный человек.
— Выявились ли благодаря его показаниям какие-то новые факты?
— Вряд ли. — Главный охранник глянул на оборотную сторону пряжки взятого напрокат платья. — Ваш кодовый номер М-73Ф, неплохо бы его запомнить. Пользуясь этим шифром, вы в любое время сможете отыскать на магнитофонной ленте касающиеся вас записи. Есть ко мне вопросы? Кажется, вы получили вполне достоверные сведения.
— Шутка ваша неуместна. Мне рассказали лишь фантастическую историю, будто человек исчез из такого места, откуда исчезнуть немыслимо. Возможно, сведения о том, что никаких сведений нет, и есть достоверные сведения, но тогда…
Зазвонил телефон. Поступило сообщение: предстоит второй (или, не считая мужчины, первый) увод за день. Смуглая крупная женщина лет тридцати двух — тридцати трех взяла напрокат следующую одежду: дорогую спортивную рубашку и брюки для худого и рослого молодого человека. Включая компьютер, главный охранник со вздохом прошептал:
— Сколь велика пропасть между тем, что слышишь, и тем, что видишь. Какое разочарование, едва услышанное и увиденное сольются воедино.
Мужчина, не вставая с кресла, подался вперед. Казалось, все волоски на его теле встали дыбом, словно шерсть разъяренной кошки.
— Выходит, весь вопрос в том, поможете вы мне или нет?
— А куда денешься — протекция самого заместителя директора. — Главный охранник выставил вперед подбородок и тыльной стороной ладони провел снизу вверх по толстой, налитой шее. — Как видите, в этом кабинете обычно нахожусь я один. Лишь изредка заходит кто-нибудь, имеющий отношение к нашей работе. Дело в том, что поступающие сюда сведения слишком сильно воздействуют на психику. Вы, пожалуй, первый человек, не связанный с клиникой, которому было дозволено войти сюда.
— И тем не менее, если я не нападу на след жены, мне не выбраться из тупика.
— Все будет зависеть от вашего усердия.
— Господин заместитель директора считает, что хорошо бы поговорить и с уборщицами…
— Бесполезно. Прочитав показания охранника, вы сразу поймете, каков порядок смены ночного и дневного дежурных. Вход для служащих отпирается, лишь когда дневной охранник несколько раз тщательно проверит помещение и убедится, что никого нет. Естественно, при этом не бывает свидетелей — факт, не подлежащий сомнению.
— Что же мне делать? — Мужчина едва не кричал в голос. Опершись о подлокотники, он стиснул пальцы. Главный охранник снова, сложив губы колечком, смеялся. На его жирном лице под глазами выросли сдобные пышки.
— Хорошо, я предоставлю вам на время соседний кабинет воспроизведения. Думаю, возражать не будете? Став как бы сразу десятками человек-невидимок, вы сможете рыскать по всей клинике. — Главный охранник взял с полки под рабочим столом накрахмаленный до хруста белый халат и ловко спорол ножом две из трех нашитых на груди черных полосок, оставив одну. — Возьмите, пока ваш статут не будет установлен официально. Он вам пригодится, чтобы пользоваться столовой. — Звук расправляемой крахмальной ткани ласкал слух. В плечах халат ему широк, но по длине в самый раз. Главный охранник подвел мужчину к двери в стене между аппаратурой, открыл ее и впустил в соседнюю комнату.
Вначале мужчина почувствовал, как неведомые тиски сдавили его чуть не до боли. Точь-в-точь будто он спускался на парашюте. Правда, сам он никогда с парашютом не прыгал. Видел, как прыгают, лишь в кино и по телевизору. Так называемые затяжные прыжки, когда человек, не раскрывая парашюта, с лицом, искаженным давлением воздуха, распластавшись, точно насекомое на несуществующей ветке, стремительно несется к далекой земле, напоминающей кадр аэрофотосъемки. Нет, это уже не падение, а отрешение от всего сущего. Сам не испытав ничего подобного, он тем не менее считал, что способен понять такое состояние: ведь оно сродни ощущению, охватывающему человека, внезапно пробудившегося от сна.
Звон катящейся по кафельному полу бутылки… голос женщины средних лет, раздраженной шумом кондиционера… дыхание испуганного человека неопределенного возраста и избитые фразы мужчины, холодные и недобрые… торопливое шарканье комнатных туфель… чья-то брань из-за того, что выстиранное белье никак не сохнет… «Ладно-ладно, сказано ведь, именно поэтому». «Может, все к тому и идет». «Что, если отказаться, а?» «Да, да, чудное местечко». Плеск воды, льющейся в стакан из крана… грохот прыгающей по лестнице жестянки… тяжелое дыхание женщины, сдавленный смех… шорох разрываемой бумаги… замирающий и вновь возникающий свист, будто сквозняк… мяуканье котенка… «Так что же сказать? Ну, ладно»…
* * *
Благодаря специальной шестиканальной записи на одной дорожке в левом и правом наушниках слышны одновременно по три звука, а всего их — шесть, никак не связанных между собой. Значит, надо настроить свои нервы на восприятие всех этих звуков. Одни продолжались довольно долго, другие умолкали через две-три секунды. Попадались назойливые сцены, то исчезавшие, то начинавшиеся вновь, но были и звуки, которые, промелькнув, не повторялись ни разу. Вероятно, материал для записи отбирал компьютер. С ним, скорее всего, соединили особое устройство, с помощью которого в ответ на мгновенные изменения характера и силы звука включался специальный транслятор, и, если звучали человеческие голоса при модуле напряжения голосовых связок ниже трех и двух десятых или другие естественные звуки, при определенном повторе ритма и высоты запись через три секунды автоматически прекращалась. Модуль напряжения голосовых связок — это числовое выражение физиологической реакции, соответствующее психическому напряжению, а повтор естественных звуков находится в обратной зависимости от действий человека, совершаемых на их фоне. Таково, по-моему, объяснение всей этой системы.
Она, при ограниченной емкости каналов, позволяла следить за превосходящим — и намного — ее пропускную способность числом источников звуков. За последний год количество трансляторов достигло двухсот четырнадцати, один транслятор принимает сигналы в радиусе примерно ста метров и при емкости восьми каналов может одновременно действовать в тысяче семистах двенадцати цепях — тем самым, вся территория клиники находится под наблюдением.
Цель мужчины — внимательно вслушиваться в каждый из шести поясов времени, которые движутся короткими скачками, переплетаясь между собой, и попытаться выловить хотя бы осколочек голоса жены. Услыхав знакомый голос, он остановит ленту и, прокручивая ее, воспроизведет голос сколько угодно раз. Затем, изучив сигналы, обозначенные в начале заинтересовавшей его записи, он сможет узнать номер транслятора, через который она прошла, и с достаточной степенью вероятности установить место расположения данной подслушивающей аппаратуры.
Напрягая все свои нервы, мужчина слушал. Кто-то учел, наверно, что ему потребуется много времени, — окна были занавешены тонкими черными шторами и даже предусмотрительно поставлен диван с подушками. Хорошо бы такая забота помогла найти жену. Но покуда, увы, никакая забота не может избавить его от тревоги, да и возможно ль поймать блоху волейбольной сеткой. Какие бы беды ни обрушились на мужчину, для клиники они были лишь мелкими неприятностями постороннего, чуждого ей человека. Будь система наблюдения и в самом деле столь всемогущей, как изобразил ее главный охранник, мужчине было бы впору благодарно склониться перед великодушием, с каким открыли перед ним ворота крепости. Он не был настолько высокого мнения о себе, чтобы предположить, будто все это подстроено с единственной целью обмануть его, но в то же время не мог не думать, что все-таки его обманывают. Волей-неволей ему пришлось сделать вывод: главное сейчас — броситься в лобовую атаку и любой ценой добыть информацию.
Но все новые и новые звуки, независимо от его сомнений и тревог, словно глумясь над мужчиной, раздавались немолчною чередой. Слабая надежда, что вот в следующее мгновение все и случится, побеждала неуверенность мужчины и удерживала его в кресле. Ему казалось, будто самые разные звуки и голоса нарочно дразнят его, показывая только кончик путеводной нити. А может, ощущение это порождалось его собственной жаждой найти, отыскать эту путеводную нить или в самих звуках изначально таилось нечто загадочное. Итак, на него обрушился водопад звуков. Покорность, раздражение, недовольство, оправдание, насмешка, намек, зависть, брань… и, наконец, сдобренная всем этим непристойность. Особенно непристойным бывал шепот. Когда стыд прикрывается маской любопытства, человек как бы выворачивается наизнанку, превращаясь в свою противоположность. Синдром острого отравления подслушиванием. Разрушение связей с внешним миром, когда все поле зрения сведено к узенькой полоске, вызывает головокружение, напоминающее болезненную боязнь высоты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я