научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Роберт Говард: «Царство теней»

Роберт Говард
Царство теней


Царь Кулл – 02



Оригинал: Robert Howard,
“The Shadow Kingdom”
Роберт ГовардЦарство теней I. Кулл, царь Валузии Рев труб нарастал, как приливная волна, как шум прибоя, бьющегося о белые скалы Валузии. Из толпы слышались радостные возгласы, женщины бросали цветы, а стук серебряных подков все приближался, и вот, наконец, первые ряды воинов показались на широкой светлой улице, огибавшей устремленную в небо Башню Славы.Впереди, трубя в длинные золотистые фанфары, ехали герольды — стройные юноши в пурпурных одеяниях. За ними шли лучники — высокие статные горцы, следом за лучниками — тяжеловооруженная пехота: широкие щиты громыхали в такт шагам, в том же темпе покачивались наконечники копий. За пехотой следовали лучшие в этом мире воины — Алые Убийцы, от шлемов до шпор все в красном. Они величаво проплыли на своих великолепных скакунах и, хотя, несомненно, хорошо слышали обращенные к ним восторженные возгласы, смотрели прямо перед собой, застыв в седлах, словно бронзовые изваяния. За этими гордыми, страшными в бою воинами пестрыми потоками влились на площадь отряды наемников: диких кочевников из My и Каалу, вооруженных широкими тяжелыми мечами и дротиками. За ними, в некотором отдалении, тесно сомкнув ряды, шли лучники из Лемурии. Позади всех — легкая пехота, а замыкали шествие снова горнисты.Это изумительное зрелище щемящей болью восторга отзывалось в сердце Кулла, царя Валузии. Вот он скользнул взглядом по горнистам; вот поднял руку, отвечая на приветствия всадников, остановил взгляд на пехоте. Его глаза вспыхнули, когда в поле зрения показались Алые Убийцы, зрачки сузились, когда их сменили наемники. Эти шли гордо, глядя на царя смело, но с уважением. Кулл ответил им таким же смелым взглядом. Он ценил храбрость, а во всем мире не было воинов отважнее, чем эти — даже среди дикарских племен пограничья. Однако, сколь бы глубоким ни было это чувство взаимного уважения, между ними не могло возникнуть даже намека на дружеские отношения. Кулл, царь Валузии, был по происхождению атлантом, а не валузийцем, а атланты издревле воевали со своими западными соседями. И хотя имя Кулла было предано проклятью также среди гор и долин его собственного народа, а сам он старался вытравить из памяти все, что касалось его происхождения, в нем еще много оставалось от варвара, и давние обиды продолжали прочно гнездиться в его сердце. * * *
Парад войск закончился. Кулл повернул жеребца и твердой рукой направил его во дворец. По дороге он бросил несколько слов сопровождавшим его членам Царского Совета.— Армия подобна мечу, — сказал он. — Нельзя позволять ржаветь оружию.Из всё еще клубившейся на площади толпы слышались обрывки фраз:— Это Кулл, видишь! Какой мужчина! Ты посмотри на его плечи! А какие мускулы!И тише, но с угрозой:— Проклятый узурпатор!— Да, это позор для Валузии, этот варвар на древнем Троне.Острый слух Кулла уловил шепот, но царь не придал ему особого значения. Он твердой рукой перехватил руль Клонившейся к упадку империи, еще более твердо его удерживал — это, разумеется, далеко не всем было по нраву.Когда придворные, льстиво поздравив его с удавшимся парадом, разошлись, царь опустился на обитый горностаевым мехом трон и погрузился в тяжелые раздумья. Слуга, почтительно склонившись в низком поклоне, доложил о том, что в соседнем зале дожидается приема гонец пиктского посла. С трудом вырвавшись из лабиринта запутанных проблем государственной политики, царь без особой симпатии взглянул на непрошеного гостя. Это был широкоплечий воин, среднего роста, с характерной для его расы смуглой кожей.— Глава Совета Ка-ну, правая рука царя пиктов, приветствует тебя и просит передать, что у пиршественного стола в его резиденции есть место для Кулла, царя царей, императора Валузии.— Хорошо, — ответил Кулл. — Передай почтенному Ка-ну, послу Западных Островов, что повелитель Валузии отведает вина с его стола, как только луна взойдет над холмами Залгары.Пикт, однако, не двинулся с места.— Мой вождь просит, чтобы ты пришел один, о господин.Глаза царя озарились холодным, словно сталь меча, блеском.— Один?— Да, мой господин.Они молча смотрели друг на друга, причем лишь тонкая паутинка этикета сдерживала кипевшую в них взаимную межплеменную ненависть. Они обменивались гладкими учтивыми фразами цивилизованной расы, которая не была расой ни того, ни другого, а в глазах их горела давняя дикая ярость. Пусть Кулл был царем Валузии, а пикт — представителем посла суверенной союзной страны, сейчас в зале приемов встретились два варвара, ослепленные старой, как мир, ненавистью, оглушенные шумом давно отгремевших сражений.Перевес был на стороне царя, и он наслаждался этим в полной мере. Подперев рукой голову, он долго смотрел в темные, непроницаемые глаза застывшего, как статуя, посланника.— Значит, я должен прийти, один? — тон вопроса Кулла был таким, что глаза пикта грозно сверкнули. — А чем ты докажешь, что тебя действительно послал Ка-ну?— Моим словом, — мрачно ответил пикт.— С каких это пор можно верить слову пикта? — Кулл прекрасно знал, что пикты никогда не лгут, но явно хотел вывести из себя собеседника.— Я знаю, чего ты хочешь, о царь, — спокойно ответил тот. — Ты ждешь, чтобы я выказал свой гнев. Напрасно. Но я уже достаточно зол и вызываю тебя на поединок. На копьях, на мечах или на кинжалах, на конях или спешенными. Если ты мужчина, прими мой вызов!Царь взглянул на пикта с невольным уважением: столь безрассудная отвага не могла не вызывать восхищения. Тем не менее, он не упустил оказии разозлить его еще больше.— Царь не может принять вызов от безвестного дикаря, — сказал он с пренебрежением. — Можешь идти. Передай Ка-ну, что я приду — один.Глаза пикта зловеще сверкнули. Весь дрожа от первобытной жажды крови, он повернулся, медленно пересек зал приемов и исчез за огромной дверью.Кулл задумался. Глава Совета пиктов хочет, чтобы он пришел к нему без охраны. Почему? Заговор? Кулл дотронулся до рукояти длинного меча. Нет, пиктам слишком выгоден мир с Валузией, чтобы нарушать его из-за каких то давних счетов. Кулл был атлантом, извечным врагом всех пиктов, но он был также царем Валузии, сильнейшего союзника Западных Островов. Он улыбнулся, подумав об иронии судьбы, превратившей его во врага прежних друзей и союзника исконных врагов. Подчиняясь жажде власти, он порвал узы дружбы, традиций, рода. И Валка, бог морей и суши, свидетель — он эту жажду утолил сполна. Он стал царем Валузии — страны, кренящейся к упадку, живущей лишь воспоминаниями о прежней славе, но все еще могущественной, самой сильной из Семи Империй.Его народ называл Валузию Страной Снов, и ему казалось, что он живет именно во сне. Его удивляли дворцы и дворцовые интриги, армия и народ. Все это было похоже на бесконечный маскарад, на котором настоящие лица скрываются за улыбающимися масками. И ведь добыть трон оказалось совсем не трудно — стоило лишь смело воспользоваться удачным случаем. Затем свист меча, восторженно принятая всеми смерть тирана, умелое лавирование между политиками — и Кулл, искатель приключений, выдворенный из родной Атлантиды, оказался на недосягаемой высоте — он стал царем царей, властелином Валузии. Сейчас, однако, он отчетливо осознавал, что удержать власть во много раз труднее, чем захватить. И вновь Кулл почувствовал странное беспокойство. Кто он такой, чтобы править народом, хранящим необычные, страшные, извечные тайны? Архистарым народом.— Я Кулл! — сказал он сам себе, поднимая гордо голову. — Кулл!Он обвел взглядом зал и ощутил вдруг в душе странную неуверенность. И тут он заметил, что в темном углу стенная обивка едва заметно шевельнулась. II. И безмолвные дворцы Валузии заговорили Луна еще не показалась на горизонте, и сад освещался факелами, пылавшими в серебряных держателях, когда Кулл занял почетное место за пиршественным столом Ка-ну, посла Западных Островов. В после, сидевшем по его правую руку, трудно было найти что-либо от той воинственной расы, представителем которой он был в Валузии. Ка-ну был опытным дипломатом, состарившимся в гуще политических интриг, ни племенные традиции, ни сословные предрассудки не имели над ним никакой власти. Встретившись с человеком, он думал не о том, кто он такой и что собой представляет, но о том, можно ли его использовать в своих целях, и если можно, то как.Кулл вяло отвечал на учтивые вопросы Ка-ну, с тоской думая о том, что и он когда-нибудь может стать таким же, как этот престарелый пикт. Посол был толстым и обрюзгшим, с тех пор, когда он в последний раз держал в руках меч, прошло уже очень много лет. А ведь Куллу встречались люди и постарше Ка-ну, шагавшие в бой в первых рядах воинов.За спиной Ка-ну стояла девушка необыкновенной красоты, наполнявшая вином его кубок. Надо сказать, отдыхать ей не приходилось. Ка-ну беспрерывно сыпал шутками и анекдотами, и Кулл, презирая в душе чрезмерную болтливость, тем не менее старался не пропустить мимо ушей ни единого слова. За столом сидели также другие пиктские вожди и дипломаты. Последние вели себя непринужденно, в поведении же первых ощущалась определенная скованность, им нелегко было переступить через себя, забыть о давних раздорах и вражде. И все же Кулл наслаждался атмосферой приема, столь отличной от той, которая господствовала при его дворе. Как похоже это было на Атлантиду.Кулл пожал плечами. Что ж, Ка-ну, который, наверное, забыл, что он пикт, прав, и ему, Куллу, тоже пора стать валузийцем не только внешне.Когда луна оказалась, наконец, в зените, Ка-ну, который съел и выпил больше, чем любые трое из его гостей вместе взятые, откинулся на софе и вздохнул с видимым облегчением.— Теперь оставьте нас, друзья, — сказал он. — Мы с царем должны обсудить дела, о которых детям знать не положено. Да-да, ты тоже иди, моя малышка, дай я только поцелую твои “сладкие губки” вот так, а теперь беги, бутончик ты мой розовый.Ка-ну погладил седую бороду и посмотрел испытующим взглядом на угрюмо молчащего Кулла.— Так ты считаешь, Кулл, — сказал вдруг дипломат, — что Ка-ну старый распутник, который годится лишь на то, чтобы лакать вино и щупать девок?Кулл вздрогнул от неожиданности. Старик высказал вслух именно то, о чем он только что подумал.— Вино веселит разум, женщины прелестны, но — хе-хе! — не думай, что хоть что-нибудь из этого мешает старому Ка-ну заниматься делом.Он захохотал так громко, что его огромное брюхо заколыхалось, подобно медузе. Кулл наклонился вперед. Это уже становилось похожим на издевку, и в глазах царя загорелись грозные огоньки.Посол потянулся за кувшином, наполнил свой кубок и взглянул на гостя. Тот молча покачал головой.— Ну, что ж, — нимало не смущаясь, сказал Ка-ну, — а моей старой голове постоянно требуется разогрев. Я все больше старею, Кулл, так почему же я должен отказываться от тех немногих удовольствий, которые нам, старикам, еще доступны. Да, я старею, опускаюсь, меня гложет тоска.Заметить это по его виду было, однако, трудно: румяное лицо посла лоснилось, глаза блестели так, что седая борода казалась на его лице чем-то лишним. “И правда, он прекрасно выглядит, — подумал Кулл, чувствуя себя слегка уязвленным. — Этот старый прохвост утратил все черты своей — и его, Кулла, — расы, но, несмотря на это, наслаждается старостью, как никто иной”.— Послушай же, — сказал, наконец, Ка-ну, — рискованное это дело — хвалить юношу, глядя ему в глаза. Но я должен высказать то, что думаю о тебе на самом деле, иначе мне не завоевать твоего доверия.— Если ты хочешь завоевать его лестью, то…— Успокойся! Кто говорит о лести? Я льщу только тем, кого хочу обмануть.Глаза Ка-ну вспыхнули холодным огнем, мало совместимым с язвительной улыбкой, игравшей на его губах. Старый лис разбирался в людях и знал, что с этим варваром-тигром следует играть в открытую, что он, подобно волку, нюхом обнаруживающему капкан, мигом уловит любую фальшь, таящуюся за паутиной слов.— У тебя достаточно сил, — сказал пикт, подбирая слова тщательнее даже, чем на заседаниях Совета, — чтобы стать величайшим из царей, чтобы восстановить — хотя бы частично — давнее могущество Валузии. Да, это так. Что касается Валузии, до нее мне дела нет, хотя вино и женщины здесь великолепны. Однако чем она сильнее, тем в большей безопасности находится народ пиктов. Более того, с атлантом на троне она может присоединить к себе Атлантиду...Кулл горько усмехнулся: Ка-ну коснулся старой раны.— Атлантида прокляла мое имя, когда я переступил порог этого мира в поисках счастья и славы. Мы... они — извечные враги Семи Империй. Тебе это должно быть хорошо известны.Ка-ну погладил бороду и загадочно усмехнулся.— Оставим это. Хотя я знаю, о чем говорю. Никто не станет затевать войну, если она не будет сулить выгоду. Нас ждет эпоха мира и покоя, я предчувствую победу добра над злом, вижу людей, живущих в любви и довольстве. Ты можешь приблизить эту эпоху... Если, конечно, останешься в живых.— Ха! — Кулл вскочил на ноги с такой ошеломляющей быстротой, что Ка-ну, привыкший оценивать людей так, как иные оценивают лошадей, почувствовал, что его сердце зашлось от восторга. “О боги! Этот юноша — само совершенство! Нервы и мускулы как из стали, превосходная координация движений, мгновенная реакция — все, что делает воина непобедимым в бою”. Ни одна из этих мыслей, проскользнувших в мозгу Ка-ну, никак не отразилась, однако, в его полных сарказма, произнесенных холодным тоном словах:— Успокойся. Сядь и оглядись вокруг. В саду пусто, за столом, кроме нас с тобой, тоже никого нет. Надеюсь, ты меня не боишься?Кулл внимательно осмотрел сад и сел на место.— Это в тебе проснулся дикарь, — сказал дипломат. — Подумай только, если бы я что-то замышлял против тебя, разве выбрал бы я для встречи место, где все подозрения падут на меня? Ах, молодежь, как многому вам еще надо научиться! Тут вот сидели мои люди, и им было очень не по себе от соседства с тобой потому, что ты атлант по рождению. Ты, в свою очередь, презираешь меня за то, что я пикт. А я вижу в тебе Кулла — повелителя Валузии, Кулла — царя царей, а не Кулла — легкомысленного атланта, атамана шайки грабителей, захватившей богатую страну. Ты тоже должен почувствовать себя, наконец, человеком без нации, гражданином мира. И, кстати, если бы ты погиб завтра, кто стал бы царем Валузии?— Каануб, барон Блаал.— Ах, вот как. Мне многое не нравится в этом человеке, но более всего то, что он всего лишь марионетка в чужих руках.— Почему это? Он был самым значительным из моих противников, и я никогда и мысли не допускал, что он защищает чьи-либо еще интересы, кроме своих собственных.— Ночь все слышит, — ответил Ка-ну. — И внутри нашего мира есть еще миры. Мне, впрочем, ты можешь доверять. Брулу Копейщику — тоже. Взгляни-ка сюда.На его раскрытой ладони лежал браслет — троекратно свернувшийся кольцом крылатый дракон с тремя рубиновыми рогами на голове.— Приглядись к нему повнимательнее. Когда Брул появится у тебя завтра ночью, этот браслет будет у него на руке. Доверься этому человеку и сделай все, что он укажет. И в доказательство того, что я доверяю тебе, — смотри!Он рывком вытащил из складок своей одежды предмет, блеснувший магическим зеленоватым светом, и тут же спрятал его обратно.— Похищенный бриллиант! — воскликнул царь изумленно. — Зеленый алмаз из храма Змея. О боги! Так значит, это твоя работа? Но зачем ты мне его показал?— Чтобы спасти тебе жизнь. Чтобы ты мне поверил. Если ты заподозришь меня в предательстве, можешь сделать со мной, что пожелаешь. Моя жизнь в твоих руках. Я не могу теперь тебя обмануть, ведь ты одним словом можешь вынести мне смертный приговор.Старый хитрец, произнося эти слова, весь сиял и самодовольно прикрывал глаза, явно радуясь произведенному им впечатлению.— Но почему ты отдаешься в мои руки? — удивление Кулла росло с каждой минутой.— Я уже сказал тебе об этом. Теперь ты видишь, что Я честен с тобой. А завтра, когда Брул придет к тебе во дворец, ты послушаешься его совета, не боясь измены. И хватит об этом. Эскорт ждет тебя, мой господин, у ворот, чтобы сопроводить во дворец.Кулл встал.— Но ведь ты ровным счетом так ничего мне и не сказал.— Ох, молодость, молодость, как ты нетерпелива! — сейчас Ка-ну более чем когда-либо напоминал своим видом толстого грубовато-веселого эльфа. — Иди, юноша, и пусть тебе приснятся трон, армии, царства, ну а я увижу во сне вино, женщин, розовые лепестка. Будь счастлив, царь!Направляясь к выходу, Кулл еще раз оглянулся. Ка-ну, развалившийся на софе, прямо-таки источал добродушную жизнерадостность. У ворот Кулла поджидал какой-то воин на коне. Царь несколько удивился, обнаружив, что это тот самый человек, который принес ему приглашение пиктского посла. Проезжая по пустым улицам города, они не сказали друг другу ни единого слова.Дневные краски, гомон и суета уступили место глубокой ночной тишине В серебристом свете луны более чем когда-либо ощущалась древность города. Громадные колонны в дворцах и замках, казалось, подпирали небеса. Лестницы, пустые и тихие, возносились куда-то в беспредельную высь, исчезая во мраке небесных сфер. “Лестницы в небо”, — подумал Кулл. Таинственное великолепие этой сцены будоражило его воображение.Цок-цок-цок! Только серебряный звук подков нарушал царившую на залитых лунным светом улицах тишину. Невероятная древность города почти физически давила на Кулла, ему казалось, что он слышит, как огромные притихшие здания смеются над ним. Какие они скрывают в себе тайны?“Ты молод, — слышался ему шепот дворцов, святилищ и храмов, — ты молод, а мы — стары. Мир, который воздвиг нас, тоже когда-то был молод. И ты, и твой народ уйдете, а мы будем стоять здесь вечно. Мы были здесь еще до того, как Атлантида и Лемурия поднялись из океанских вод. Мы будем стоять здесь и тогда, когда зеленая вода покроет многомильным слоем горные хребты Лемурии и холмы Атлантиды. По этим улицам шествовали могучие цари, их много сменилось здесь еще тогда, когда Кулл — выходец из Атлантиды, был лишь маленькой частичкой сна Ка, Птицы Мира. Проезжай, Кулл-атлант, тебя сменят более достойные, ибо более достойные были и до тебя. Теперь о них забыли, они обратились в прах, а мы стоим, смотрим, ждем… Проезжай, Кулл-атлант, Кулл-царь, Кулл-дурак!Куллу казалось, что подковы его скакуна подхватили этот рефрен и выбивают в ночной тишине издевательский ритм: “Кулл-царь, Кулл-дурак!”“Свети, луна, ты освещаешь дорогу царю! Сияйте, звезды, вы — факелы на пути императора! Звените, подковы, это царь царей едет по Валузии! Эй, Валузия, проснись! Едет Кулл, твой повелитель! Скольких повелителей я уже видел! И скольких еще увижу!” — это отозвался молчавший до сих пор царский дворец.Царские гвардейцы — Алые Убийцы — выскочили навстречу царю, подхватывая поводья его скакуна. Пикт молча рванул узду, заворачивая своего коня, и исчез во тьме. Куллу почудилось, что он видит, как тот скачет по притихшим городским улицам, словно призрак — выходец из Прежнего Мира.Он не спал в эту ночь. Уже брезжил рассвет, а он все мерил шагами тронный зал, обдумывая то, что услышал. “Ка-ну ничего не сказал, но тем не менее полностью отдался на мою милость или немилость. Что он имел в виду, когда говорил, что барон Блаал — лишь марионетка? Кто такой Брул, который должен появиться во дворце с этим странным браслетом на руке? И, самое главное, — зачем Ка-ну показал ему зеленый алмаз, много лет назад похищенный из храма Змея? Если бы об этом узнали страшные жрецы этого святилища, расплата была бы ужасна. Даже храбрым соплеменникам Ка-ну не удалось бы спасти его от их мести. Но он ведь чувствовал себя в безопасности, — думал Кулл. — В его дипломатических способностях сомневаться не приходится, он не пошел бы на такой риск, не будь на то серьезной причины. Или же все это — только предлог, чтобы посеять в нем, Кулле, недоверие к гвардии и облегчить успех нового заговора? Осмелится ли Ка-ну сохранить ему жизнь теперь?”.Ответов на эти вопросы у царя не было. III. Те, что приходят ночью Луна еще не появилась на небе, когда Кулл, держа руку на рукояти меча, выглянул из окна. Окно выходило во внутренний дворцовый сад, сейчас его дорожки и аллеи были пусты, а деревья превратились в неясные тени. Из фонтанов, тех, что поближе, били в небо сверкающие в звездном свете серебристые струйки воды, от тех, что подальше, доносилось лишь глухое журчание. Стражи в саду не было. Крепостные стены тщательно охранялись, и сама мысль о том, что сюда может проникнуть кто-то чужой, казалась абсурдной.По стенам дворца вились виноградные лозы. Кулл как раз подумал о том, что по ним, вообще-то, нетрудно взобраться наверх, когда чья-то тень вынырнула из темноты под окном и за парапет ухватилась голая бронзовокожая рука. Длинный меч царя сверкнул, выхваченный из ножен, и остановился на половине пути — на мускулистом предплечье блестел знакомый браслет в виде дракона. Следом за рукой на парапет, а затем и в комнату, с ловкостью леопарда скользнул и ее обладатель.— Ты — Брул? — спросил царь и смолк в изумлении — перед ним стоял тот самый человек, которого он жестоко оскорбил днем и который потом сопровождал его после приема в посольстве пиктов.— Да, я — Брул Пикинер, — ответил тот осторожно, затем заглянул в глаза Кулла и шепнул:— Ка нама каа лайерама! Кулл удивился.— Что это значит?— А ты разве не знаешь?— Нет, слова мне незнакомы, ни в одном языке из тех, что мне известны, таких нет. И все же мне кажется, я их где-то слышал.— Может быть, — это было единственное, что царь услышал в ответ. Пикт прошелся по комнате, внимательно осматривая все, что в ней находилось. Это было одно из помещений библиотеки, здесь стояло несколько столов, софа и два больших шкафа, битком набитых книгами, написанными на пергаменте.— Скажи, господин, кто охраняет вход?— Восемнадцать Алых Убийц. А, кстати, как ты сумел проникнуть в сад, как перелез через стену?Брул пренебрежительно улыбнулся.— Стража в твоем дворце слепа и глуха: я мог бы дюжинами таскать девиц у них из-под носа, а они ничего бы не заметили. А стены, я взобрался бы на них и без помощи виноградной лозы. Когда я в густом тумане охотился на тигров, мне приходилось забираться на куда более отвесные скалы. Однако, нам пора… Хотя нет, дотронься сначала до моего браслета.Он протянул руку, и когда удивленный Кулл выполнил его просьбу, вздохнул с явным облегчением.— Хорошо. А теперь сбрось эти царские одежды.Сегодня ночью тебя ждут приключения, которые не снились ни одному атланту.Все одеяние самого Брула составляла узкая набедренная повязка с воткнутым за нее коротким кривым мечом.— Кто ты такой, чтобы мне приказывать? — спросил уязвленный Кулл.— Разве Ка-ну не просил тебя прислушаться к тому, что я скажу? — спросил пикт со злостью. — Поверь, господин, я не питаю к тебе дружеских чувств, но ни о каком поединке между нами сейчас и речи быть не может. Забудь пока об этом. А теперь идем.Он бесшумно подошел к двери. Небольшое отверстие в ней позволяло наблюдать за тем, что происходило снаружи, оставаясь невидимым. Брул жестом подозвал Кулла.— Что ты там видишь?— Ничего особенного. Восемнадцать гвардейцев.Пикт кивнул головой и потащил Кулла за собой.Остановившись у противоположной стены, он провел рукой за одной из панелей, затем отступил в сторону, одновременно вытаскивая меч. Царь удивленно хмыкнул, когда часть стены выдвинулась, открывая слабо освещенный коридор.— Тайный ход! — сказал он тихо. — А я и понятия о нем не имел. О боги, клянусь, кое-кто за это ответит!— Тише! — прошипел Брул. Он стоял, весь обратившись в слух, и в его позе было что-то, от чего волосы на голове Кулла зашевелились — не от страха, а скорее от какого—то неясного мрачного предчувствия.Наконец Брул снова кивнул, и они прошли за тайную дверь, оставив ее открытой. Коридор был пуст, но в нем не было ни единой пылинки, что свидетельствовало о том, что забытым и заброшенным он вовсе не был. Источник света оставался невидимым. В стене через каждые несколько локтей виднелись двери, они, вероятно, были тщательно замаскированы со стороны комнат.— Этот дворец похож на пчелиные соты, — пробормотал Кулл.— Да, господин, за тобой днем и ночью наблюдает множество глаз.Пикт шел медленно, перед каждым шагом тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Меч он держал низко и постоянно оглядывался, окидывая стены внимательным взглядом.Коридор резко повернул, и Брул осторожно заглянул за угол.— Посмотри, — шепнул он — Но помни: ни единого звука! Речь идет о жизни и смерти.Сразу же за поворотом начиналась лестница, ведущая вверх. Кулл перевел взгляд выше и содрогнулся. На лестничной площадке лежали восемнадцать гвардейцев, назначенных в караул по дворцу на эту ночь. Только сильная рука Брула смогла удержать рванувшегося вперед царя.“Измена, — билось у него в мозгу, — их убили только что. Ведь еще и нескольких минут не прошло, как эти люди стояли на посту”.Когда они вернулись в библиотеку, Брул старательно закрыл тайный ход, затем кивнул царю, чтобы тот снова посмотрел через отверстие в двери наружу. Царь наклонился к глазку и отпрянул в ужасе: у двери стояли на посту все те же восемнадцать гвардейцев.
1 2 3
 https://decanter.ru/vermouth/red 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я