https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/uglovie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Когда нам удалось оторваться от преследователей, нас осталось всего пятнадцать. Тонкева преследовали нас почти сто миль. Их ненависть к нам не знала границ. Людоеды верили, что боевой дух команча переходит к тому, кто его съест.
Двигаясь к югу, у горы Дабл-Форк мы встретили апачей, атаковали их и двинулись дальше. Однако они нагнали нас. Наши лошади устали, мы были измотаны. После короткой схватки с апачами нас осталось пятеро. Только пять всадников из сорока перешли через хребет Кэпрок.
Я могу рассказать вам, что такое сражение в прериях. Обычно индейцы верхом, кружа, словно осы, осыпая противника стрелами, налетали, отступали и снова набрасывались на врага. Атака напоминала молниеносный бросок змеи.
Бой у Кэпрока совсем не походил на схватку между индейцами. Против сотни апачей сражались пятнадцать команчей. Мы просто бежали, изредка оборачиваясь, чтобы выпустить стрелу. Они догнали нас, когда закат уже догорал. Если бы это случилось раньше, рассказ о Каменном Сердце закончился, а его скальп висел бы в вигваме какого-нибудь апача.
Наступила ночь, и нам удалось оторваться от врагов. Голодные, усталые, на измученных лошадях, мы поднялись на Кэпрок. Нас осталось пятеро. Спешившись, мы вели коней в поводу. Двигаясь на север, мы отклонились к западу, вступив на земли, где не бывал ни один из команчей. Мы находились в самой сердцевине страны апачей и не надеялись добраться живыми до нашего лагеря на Симмароне. Но мы не сдавались и продолжали двигаться по каменной пустыне, где не росли даже кактусы, а копыта коней не оставляли следов.
Ближе к рассвету мы миновали какой-то рубеж. Точнее этого ощущения не выразить. В один миг все мы поняли, что вступаем в иной мир. Даже кони почувствовали это, они зафыркали, заржали, стали бить копытами и, не будь столь измучены, то убежали бы. Люди упали на колени, словно сбитые с ног неведомой силой.
Однако мы забрались столь далеко, что даже это нас не остановило. Поднявшись с земли, мы пошли дальше. Небо затянуло тучами, свет звезд потускнел и пропал совсем, ветер стих. Мы шли в полной тишине, пока не рассвело. В тусклом сером свете утра мы остановились.
Мы подумали, что оказались в стране духов. Вероятно, ночью мы пересекли границу, отделяющую этот мир от реального. Плоская и унылая равнина простиралась до горизонта. Тусклый туман окутывал окрестности. Даже свет взошедшего солнца был слабым и болезненным. Поистине, мы вступили в Темные Земли — мир, о котором до сих пор со страхом рассказывают чероки.
У самого горизонта мы заметили несколько белых вигвамов. Сев на лошадей, мы медленно приблизились к ним.
Перед нами лежал лагерь мертвых. Молча сидели мы на лошадях, окруженные белесым маревом.
— Это место заколдовано. Здесь нельзя оставаться, — сказал Котопа, содрогнувшись от ужаса.
Но я был Каменным Сердцем. Во мне страх умер. Я направился к ближайшему вигваму и откинул шкуру, закрывающую вход. И тут, хотя страх давно не посещал меня, я вздрогнул при виде обитателя этого вигвама.
Существовала древняя легенда, при жизни Каменного Сердца уже полузабытая. Давным-давно с севера пришло страшное племя. По пути на юг они убивали всех людей и уничтожали всех животных. Предание говорило о том, что люди Севера вышли в туман и исчезли в нем. Передо мной лежал воин этого племени.
Он был поистине ужасен, великан семи футов росту, с огромными, могучими руками. Тонкие губы, выдающаяся вперед челюсть и покатый лоб вызывали отвращение и страх. Рядом с воином лежал топор из странного зеленоватого камня (это был нефрит, как я теперь знаю). Отточенное до неимоверной остроты лезвие было вставлено в рукоять из полированного черного дерева.
Увидев это оружие, мне страстно захотелось владеть им, хотя для схватки верхом оно казалось чересчур тяжелым. Я подцепил топор древком копья и вытащил его наружу.
— Не бойтесь, — сказал я своим спутникам. — Этот человек умер во сне. И хоть я не знаю, почему не сгнило его тело за столько лет и его не сожрали койоты, я возьму его топор себе.
И только я протянул руку, чтобы взять топор, как резкий крик заставил нас обернуться.
Нас окружали пауни. Во главе их была женщина. Размахивая боевым топором, она ринулась на нас. Мы узнали ее. Это была Кончита — женщина-воин из племени пауни. Часто во главе отрядов пауни она бросалась в дерзкие набеги на другие племена юга.
Я четко помню ее. Гибкая, сильная девушка. Почти нагая, в короткой расшитой бисером юбке. Крепкие ноги в мокасинах сжимали бока огромного скакуна. Две толстые черные косы свисали на голую спину. Алый рот приоткрыт в яростном крике.
Она была чистокровной испанкой, дочерью одного из офицеров Кортеса. Апачи похитили ее, когда она была младенцем. У апачей ее выкрали пауни и воспитали как индейскую девушку.
Мне было достаточно одного взгляда, чтобы это понять. Кончита с боевым кличем ринулась вперед, ее воины не отставали. Ее стремительное движение можно было определить именно словом «ринулась».
Всадница просто налетела на нас. Как и следовало ожидать, бой был коротким. Пяти измученным команчам на чуть не падающих лошадях пришлось выдерживать натиск двадцати сильных воинов. Передо мной оказался высокий воин со сплошь покрытым шрамами лицом. Ни мы, ни пауни не видели друг друга, пока не столкнулись. Когда в тумане они разглядели, что стрел в нас нет, то решили покончить с нами палицами и копьями.
Когда высокий воин попытался ударить меня копьем, я успел развернуть свою усталую лошадь и вонзил в его спину свое копье. В этот момент я заметил другого воина, приближавшегося ко мне слева, и, высвобождая копье, хотел снова развернуться. Но моя лошадь не выдержала; качнувшись, как легкая лодка на течении, она не повиновалась, и палица попала в мое плечо, сбросив на землю. Когда я с трудом поднялся, то увидел, что это был конь Кончиты, и сама всадница быстро спешилась и занесла свой топор. Удара было не избежать, но девушка вдруг уставилась на что-то позади меня. Невольно я оглянулся.
Мои спутники были мертвы, успев убить пятерых пауни. Остальные замерли так же, как их предводительница, даже тот, который в этот момент снимал скальп с мертвого Котопы.
Там, куда все смотрели, сквозь разошедшийся туман стали проявляться очертания странного сооружения, напоминающего и одновременно не похожего на пуэбло индейцев с далекого запада. Как и те, оно было из кирпича и имело подобное очертание.
Вереница непонятных маленьких фигур, одетых в яркие одежды из перьев, которые напоминали те, что носят индейцы, вышла из здания. В руках у них были кожаные веревки, кнуты и никакого оружия. Лишь у шедшего впереди, более высокого, мы заметили похожий на щит сверкающий металлический диск и медный молот. Мы ошеломленно смотрели на странных людей, когда они остановились перед нами.
Тут Кончита почувствовала опасность, отчаянно вскрикнула и подалась вперед, занеся топор. Но на схватившихся за оружие пауни обрушился невиданный гром — это шедший впереди человек ударил молотом в металлический диск. Этот страшный звук походил на физический удар. Люди бросились на землю и зажимали уши, крича от боли.
Но Каменное Сердце, команч, не знал страха. Мгновенно оказавшись на ногах, несмотря на сводящий с ума звук, я выхватил нож и прицелился в горло этому человеку. Но он снова ударил в гонг, и меня отбросило, как пушинку. Когда я падал, мне показалось, что земля и небо сейчас расколются от грохота.
Когда я снова обрел возможность что-либо чувствовать, оказалось, что мои руки связаны за спиной, а шею сдавливает кожаный ремень. Затем меня подняли и повели в город, который, правда, больше напоминал замок. То же произошло с Кончитой и ее воинами, кроме одного тяжело раненого, которого просто убили его же ножом. Один из взявших нас в плен заинтересовался топором, который я нашел в тили. Он долго его рассматривал, а потом взял с собой, с трудом закинув себе на плечо.
Еле дыша от ремней, стягивающих шею, мы приближались к замку, подгоняемые щелканьем сыромятных плетей. Человек, который вел Кончиту, не стегал ее, но, подгоняя, постоянно дергал за веревку. Дух пауни был сломлен. Эта ветвь, живущая у потоков Симаррона, отличалась от северных пауни и была самая воинственная. Около 1641 года их уничтожила эпидемия оспы.
Унылость равнины нарушало небольшое возвышение, меньше холма. На нем и стаял замок, окруженный стеной, с воротами в ней. Плоские крыши располагались ступенями. На одной из крыш стоял человек в одеянии из блестевших — даже в сумерках — перьев. При нашем приближении он величественно махнул рукой и исчез в дверях. Изображенные на бронзовых столбах ворот пернатые змеи напомнили пауни об могучих царствах юга, порабощавших северные племена. И пауни, вздрогнув, отворачивались от изображений.
Пройдя через двор, мы по бронзовой лестнице попали в коридор и сразу поняли, что внутри замок не имеет ничего общего с пуэбло. Подобные дома строились на далеком юге, где джунгли кишат змеями. Это напомнило отзвуки древних легенд.
Мы очутились в круглом большом зале, освещаемом через отверстие в куполе. Перед черным каменным алтарем, на троне из человеческих костей возвышался тот человек, которого мы видели на крыше. Лицо этого высокого индейца поражало жестокостью и презрением ко всему человеческому. Ни пауни, ни даже Кончита не смогли выдержать его пронзительного взгляда. Но Каменное Сердце, команч, не ведал страха, и я спокойно встретил его взгляд. С минуту он смотрел на меня, затем заговорил на языке, который понимало большинство племен, ездивших на лошадях.
— Ты как дикий зверь, жаждущий крови. Разве ты не испугался?
— Я команч, мой топор и сейчас готов крушить врагов. Спроси у любого племени, боится ли чего-нибудь Каменное Сердце! Если с команча по лоскуткам содрать кожу, то лоскутков будет меньше, чем убитых им воинов.
Как ни силен был страх пауни, они недовольно нахмурились от такого хвастовства.
Человека же на троне мои слова явно развеселили.
— Он крепкий воин. Тщеславие даст ему силу много вынести, — сказал он худощавому индейцу с гонгом, которого называл Ксототл. — Пускай побудет в последней камере.
— Куда прикажешь деть женщину, повелитель Тескатлипока? — спросил Ксототл, согнувшись в поклоне.
Кончита, помнившая ацтекские легенды, удивленно подняла глаза на странного повелителя, присвоившего себе имя одного из воплощений Солнца.
— Для нег подойдут Покои из Злата, — сказал тот, кого звали Тескатлипока, Повелитель Тумана. Затем его внимание привлек нефритовый топор, лежавший на алтаре.
— Я узнаю топор вождя северян Гуара, который поклялся, что его оружие прервет мою жизнь. Однако Гуар со всем племенем умерли в своих вигвамах много веков назад. Не будем вспоминать об этом. Пленных уведите, а с девушкой я поговорю вскоре. Потом же мы устроим развлечения, бывавшие при Золотых Царях.
В просторных помещениях, через которые мы шли в сопровождении конвоиров, на нас смотрели нагие, в золоте, женщины. Глядя на Кончиту, они издевательски смеялись.
В длинном коридоре находились камеры, куда нас и поместили. Всех, за исключением Кончиты, ее повели дальше.
Через какое-то время в мою камеру, где я сидел со связанными ногами, без еды и питья, вошел Повелитель Тумана.
— Не знающий страха команч, ты даже и не предполагаешь, как скоро тебя ждет такое, что ты станешь молить о смерти. Мне даже хочется пожалеть тебя, — сказал он с насмешкой, глядя на меня сверху вниз.
— Команч гордо стоит у столба пыток, — ответил я, чувствуя, как мое тело напряглось от дикой ярости. Врезавшиеся в него ремни, казалось, лопнут. Повелитель Тумана засмеялся и вышел из камеры.
О том, что происходило с Кончитой, я узнал позже. Ее отвели в верхний зал, где все, даже пол, было из золота. В зале стояло огромное золотое ложе, покрытое мехом каланов. Там Ксототл и оставил девушку — предварительно развязав. Закрывая дверь, он взглянул на нее с нескрываемым вожделением. Скоро в комнату величественно вошел Повелитель Тумана, закутанный в мантию, сопровождаемый гигантским змеем.
Он поведал девушке, что в своем древнем царстве был могущественным магом. Когда туда пришли толтеки, государство уже давно переживало упадок. Тогда он ушел далеко на север и, отгородив с помощью колдовского тумана место на этой равнине, основал свое царство.
Жившее в пуэбло индейское племя, на которое напали пришельцы с севера, обратились к нему за помощью. Колдовством он наслал на северян смерть, сделав обитателей пуэбло своими рабами. Умерших же северян он оставил в их собственных вигвамах, угрожая «спасенному» народу возродить их врагов в случае неповиновения. Под его жестоким гнетом люди вымирали, и теперь из всего народа осталось около сотни. Повелитель Тумана не был бессмертным, однако о смерти и не вспоминал, хотя появился в этих местах более тысячи лет назад.
Повелитель Тумана ушел, за ним уполз беспрекословно подчинявшийся ему змей. Много людей уничтожила эта отвратительная тварь.
Тем временем из своей камеры я услышал, как всех пауни, выведя из камер, куда-то гонят по коридору. Опять стало тихо, а потом я услышал душераздирающий, нечеловеческий вопль. Я не понимал, какое зверство надо было измыслить, чтобы заставить так кричать известных своей твердостью пауни. Ходила молва, что южане способны смеяться, в то время когда с них сдирают скальп. И тогда я понял, что страх перед неизвестным несравненно сильнее любого другого. Потому что, слушая эти звериные, исполненные боли звуки, я снова почувствовал давно не ведомое мне чувство. Страх запятнать честь своего народа, не выдержать пытки. Я пытался представить себе, что происходит снаружи, почему каждый несчастный издавал лишь один крик.
Ксототл тем временем вошел к Кончите. Глаза его источали похоть.
— Мне надоели наши женщины, а ты такая нежная и гибкая.
Грубо схватив девушку за плечи, он повалил ее на ложе. Кончита не оказала сопротивления, усыпив бдительность Ксототла. Изогнувшись, она выхватила из-за пояса насильника кинжал и воткнула ему в спину.
1 2 3


А-П

П-Я