Оригинальные цвета, достойный сайт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Шарль Бодлер: «Цветы зла»

Шарль Бодлер
Цветы зла




«Бодлер. Цветы зла»: Наука; 1970
Аннотация Сборник стихотворений классика французской литературы Шарля Бодлера, яркого представителя Франции 20–70-х годов XIX века. Бодлером и сейчас одни будут увлечены, другие возмущены. Это значит, что его произведения до сих пор актуальны. Шарль Бодлер
Цветы Зла Непогрешимому Поэту всесильному чародеюфранцузской литературымоему дорогому и уважаемому учителю и другу Теофилю Готье как выражение полного преклоненияпосвящаю ЭТИ БОЛЕЗНЕННЫЕ ЦВЕТЫ Ш. Б. Предисловие Безумье, скаредность, и алчность, и развратИ душу нам гнетут, и тело разъедают;Нас угрызения, как пытка, услаждают,Как насекомые, и жалят и язвят. Упорен в нас порок, раскаянье – притворно;За все сторицею себе воздать спеша,Опять путем греха, смеясь, скользит душа,Слезами трусости омыв свой путь позорный. И Демон Трисмегист, баюкая мечту,На мягком ложе зла наш разум усыпляет;Он волю, золото души, испепеляет,И, как столбы паров, бросает в пустоту; Сам Дьявол нас влечет сетями преступленьяИ, смело шествуя среди зловонной тьмы,Мы к Аду близимся, но даже в бездне мыБез дрожи ужаса хватаем наслажденья; Как грудь, поблекшую от грязных ласк, грызетВ вертепе нищенском иной гуляка праздный,Мы новых сладостей и новой тайны грязнойИща, сжимаем плоть, как перезрелый плод; У нас в мозгу кишит рой демонов безумный.Как бесконечный клуб змеящихся червей;Вдохнет ли воздух грудь – уж Смерть клокочет в нейВливаясь в легкие струей незримо-шумной. До сей поры кинжал, огонь и горький ядЕще не вывели багрового узора;Как по канве, по дням бессилья и позора,Наш дух растлением до сей поры объят! Средь чудищ лающих, рыкающих, свистящихСредь обезьян, пантер, голодных псов и змей,Средь хищных коршунов, в зверинце всех страстейОдно ужасней всех: в нем жестов нет грозящих Нет криков яростных, но странно слиты в немВсе исступления, безумства, искушенья;Оно весь мир отдаст, смеясь, на разрушенье.Оно поглотит мир одним своим зевком! То – Скука! – облаком своей houka Xука (гука) (фр.) – восточная трубка рода для курения опиума. – Прим. ред.

одетаОна, тоскуя, ждет, чтоб эшафот возник.Скажи, читатель-лжец, мой брат и мой двойникТы знал чудовище утонченное это?! Перевод Эллиса

СПЛИН И ИДЕАЛ I. Благословение Когда веленьем сил, создавших все земное,Поэт явился в мир, унылый мир тоски,Испуганная мать, кляня дитя родное,На Бога в ярости воздела кулаки. «Такое чудище кормить! О, правый Боже,Я лучше сотню змей родить бы предпочла,Будь трижды проклято восторгов кратких ложе,Где искупленье скверн во тьме я зачала! За то, что в матери уроду, василиску,На горе мужу Ты избрал меня одну,Но, как ненужную любовную записку,К несчастью, эту мразь в огонь я не швырну, Я Твой неправый гнев обрушу на орудьеТвоей недоброты, я буду тем горда,Что это деревце зачахнет на безлюдьеИ зачумленного не принесет плода». Так, не поняв судеб и ненависти пенуГлотая в бешенстве и свой кляня позор,Она готовится разжечь, сойдя в Геенну,Преступным матерям назначенный костер. Но ангелы хранят отверженных недаром,Бездомному везде под солнцем стол и кров,И для него вода становится нектаром,И корка прелая – амброзией богов. Он с ветром шепчется и с тучей проходящей,Пускаясь в крестный путь, как ласточка в пол" тИ Дух, в пучине бед паломника хранящий,Услышав песнь его, невольно слезы льет. Но от его любви шарахается каждый,Но раздражает всех его спокойный взгляд,Всем любо слышать стон его сердечной жаждыИспытывать на нем еще безвестный яд. Захочет он испить из чистого колодца,Ему плюют в бадью. С брезгливостью ханжиОтталкивают все, к чему он прикоснется,Чураясь гением протоптанной межи. Его жена кричит по рынкам и трактирам:За то, что мне отдать и жизнь и страсть он мог,За то, что красоту избрал своим кумиром,Меня озолотит он с головы до ног. Я нардом услажусь и миррой благовонной,И поклонением, и мясом, и вином.Я дух его растлю, любовью ослепленный.И я унижу все божественное в нем. Когда ж наскучит мне весь этот фарс нелепыйЯ руку наложу покорному на грудь,И эти ногти вмиг, проворны и свирепы,Когтями гарпии проложат к сердцу путь. Я сердце вылущу, дрожащее как птицаВ руке охотника, и лакомым кускомВо мне живущий зверь, играя, насладится,Когда я в грязь ему швырну кровавый ком. Но что ж Поэт? Он тверд. Он силою прозреньяУже свой видит трон близ Бога самого.В нем, точно молнии, сверкают озаренья,Глумливый смех толпы скрывая от него. «Благодарю, Господь! Ты нас обрек несчастьям,Но в них лекарство дал для очищенья нам,Чтоб сильных приобщил к небесным сладострастьямСтраданий временных божественный бальзам. Я знаю, близ себя Ты поместишь Поэта,В святое воинство его Ты пригласил.Ты позовешь его на вечный праздник света,Как собеседника Властей, Начал и Сил. Я знаю, кто страдал, тот полон благородства,И даже ада месть величью не страшна,Когда в его венце, в короне первородства,Потомство узнает миры и времена. Возьми все лучшее, что создано Пальмирой,Весь жемчуг собери, который в море скрыт.Из глубины земной хоть все алмазы вырой, –Венец Поэта все сиянием затмит. Затем что он возник из огненной стихииИз тех перволучей, чья сила так светла,Что, чудо Божие, пред ней глаза людскиеТемны, как тусклые от пыли зеркала». Перевод В. Левика

II. Альбатрос Когда в морском пути тоска грызет матросов,Они, досужий час желая скоротать,Беспечных ловят птиц, огромных альбатросов,Которые суда так любят провожать. И вот, когда царя любимого лазуриНа палубе кладут, он снежных два крыла,Умевших так легко парить навстречу бури,Застенчиво влачит, как два больших весла Быстрейший из гонцов, как грузно он ступает!Краса воздушных стран, как стал он вдруг смешон!Дразня, тот в клюв ему табачный дым пускает,Тот веселит толпу, хромая, как и он. Поэт, вот образ твой! Ты также без усильяЛетаешь в облаках, средь молний и громов,Но исполинские тебе мешают крыльяВнизу ходить, в толпе, средь шиканья глупцов. Перевод П. Якубовича

III. Полёт Высоко над водой, высоко над лугами,Горами, тучами и волнами морей,Над горней сферой звезд и солнечных лучейМой дух, эфирных волн не скован берегами, Как обмирающий на гребнях волн пловец,Мой дух возносится к мирам необозримым;Восторгом схваченный ничем не выразимым,Безбрежность бороздит он из конца в конец! Покинь земной туман нечистый, ядовитый;Эфиром горних стран очищен и согрет,Как нектар огненный, впивай небесный свет,В пространствах без конца таинственно разлитый Отягощенную туманом бытия,Страну уныния и скорби необъятнойПокинь, чтоб взмахом крыл умчаться безвозвратноВ поля блаженные, в небесные края!.. Блажен лишь тот, чья мысль, окрылена зарею,Свободной птицею стремится в небеса, –Кто внял цветов и трав немые голоса,Чей дух возносится высоко над землею! Перевод Эллиса

IV. Соответствия Природа – строгий храм, где строй живых колоннПорой чуть внятный звук украдкою уронит;Лесами символов бредет, в их чащах тонетСмущенный человек, их взглядом умилен. Как эхо отзвуков в один аккорд неясный,Где все едино, свет и ночи темнота,Благоухания и звуки и цветаВ ней сочетаются в гармонии согласной. Есть запах девственный; как луг, он чист и свят,Как тело детское, высокий звук гобоя;И есть торжественный, развратный аромат – Слиянье ладана и амбры и бензоя:В нем бесконечное доступно вдруг для нас,В нем высших дум восторг и лучших чувств экстаз! Перевод Эллиса

V. Люблю тот век нагой, когда, теплом богатый... Люблю тот век нагой, когда, теплом богатый,Луч Феба золотил холодный мрамор статуй,Мужчины, женщины, проворны и легки,Ни лжи не ведали в те годы, ни тоски.Лаская наготу, горячий луч небесныйОблагораживал их механизм телесный,И в тягость не были земле ее сыны,Средь изобилия Кибелой взращены –Волчицей ласковой, равно, без разделенья,Из бронзовых сосцов поившей все творенья.Мужчина, крепок, смел и опытен во всем,Гордился женщиной и был ее царем,Любя в ней свежий плод без пятен и без гнили,Который жаждет сам, чтоб мы его вкусили. А в наши дни, поэт, когда захочешь тыУзреть природное величье наготыТам, где является она без облаченья,Ты в ужасе глядишь, исполнясь отвращенья,На чудищ без одежд. О мерзости предел!О неприкрытое уродство голых тел!Те скрючены, а те раздуты или плоски.Горою животы, а груди словно доски.Как будто их детьми, расчетлив и жесток,Железом пеленал корыстный Пользы бог.А бледность этих жен, что вскормлены развратомИ высосаны им в стяжательстве проклятомА девы, что, впитав наследственный порокТоропят зрелости и размноженья срок! Но, впрочем, в племени, уродливом телесно,Есть красота у нас, что древним неизвестна,Есть лица, что хранят сердечных язв печать, –Я красотой тоски готов ее назвать.Но это – наших муз ущербных откровенье.Оно в болезненном и дряхлом поколеньеНе погасит восторг пред юностью святой,Перед ее теплом, весельем, прямотой,Глазами, ясными, как влага ключевая, –Пред ней, кто, все свои богатства раздавая,Как небо, всем дарит, как птицы, как цветы,Свой аромат и песнь и прелесть чистоты. Перевод В. Левика

VI. Маяки Река забвения, сад лени, плоть живая, –О Рубенс, – страстная подушка бренных нег,Где кровь, биясь, бежит, бессменно приливая,Как воздух, как в морях морей подводных бег! О Винчи, – зеркало, в чем омуте бездонномМерцают ангелы, улыбчиво-нежны,Лучом безгласных тайн, в затворе, огражденномЗубцами горных льдов и сумрачной сосны! Больница скорбная, исполненная стоном, –Распятье на стене страдальческой тюрьмы, –Рембрандт!.. Там молятся на гноище зловонном,Во мгле, пронизанной косым лучом зимы… О Анджело, – предел, где в сумерках смесилисьГераклы и Христы!.. Там, облик гробовойСтряхая, сонмы тел подъемлются, вонзилисьПерстами цепкими в раздранный саван свой… Бойцов кулачных злость, сатира позыв дикий, –Ты, знавший красоту в их зверском мятеже,О сердце гордое, больной и бледноликийЦарь каторги, скотства и похоти – Пюже! Ватто, – вихрь легких душ, в забвенье карнавальномБлуждающих, горя, как мотыльковый рой, –Зал свежесть светлая, – блеск люстр, – в круженье бальномМир, околдованный порхающей игрой!.. На гнусном шабаше то люди или духиВарят исторгнутых из матери детей?Твой, Гойя, тот кошмар, – те с зеркалом старухи,Те сборы девочек нагих на бал чертей!.. Вот крови озеро; его взлюбили бесы,К нему склонила ель зеленый сон ресниц:Делакруа!.. Мрачны небесные завесы;Отгулом меди в них не отзвучал Фрейшиц… Весь сей экстаз молитв, хвалений и веселий,Проклятий, ропота, богохулений, слез –Жив эхом в тысяче глубоких подземелий;Он сердцу смертного божественный наркоз! Тысячекратный зов, на сменах повторенный;Сигнал, рассыпанный из тысячи рожков:Над тысячью твердынь маяк воспламененный;Из пущи темной клич потерянных ловцов! Поистине, Господь, вот за твои созданьяПорука верная от царственных людей:Сии горящие, немолчные рыданьяВеков, дробящихся у вечности твоей! Перевод Вяч. Иванова

VII. Больная муза О муза бедная! В рассветной, тусклой мглеВ твоих зрачках кишат полночные виденья;Безгласность ужаса, безумий дуновеньяСвой след означили на мертвенном челе. Иль розовый лютен, суккуб зеленоватыйИзлили в грудь твою и страсть и страх из урн?Иль мощною рукой в таинственный МинтурнНасильно погрузил твой дух кошмар проклятый? Пускай же грудь твоя питает мыслей рой,Здоровья аромат вдыхая в упоенье;Пусть кровь твоя бежит ритмической струёй, Как метров эллинских стозвучное теченье,Где царствует то Феб, владыка песнопенья,То сам великий Пан, владыка нив святой. Перевод Эллиса

VIII. ПРОДАЖНАЯ МУЗА Любовница дворцов, о, муза горьких строк!Когда метет метель, тоскою черной вея,Когда свистит январь, с цепи спустив Борея,Для зябких ног твоих где взять хоть уголек? Когда в лучах луны дрожишь ты, плечи грея,Как для тебя достать хотя б вина глоток, –Найти лазурный мир, где в жалкий кошелекКладет нам золото неведомая фея. Чтоб раздобыть на хлеб, урвав часы от сна,Не веруя, псалмы ты петь принуждена,Как служка маленький, размахивать кадилом, Иль акробаткой быть и, обнажась при всех,Из слез невидимых вымучивая смех,Служить забавою журнальным воротилам. Перевод В. Левика

IX. Дурной монах На сумрачных стенах обителей святых,Бывало, Истина в картинах представалаОчам отшельников, и лед сердец людских,Убитых подвигом, искусство умеряло. Цвели тогда, цвели Христовы семена!Немало иноков, прославленных молвою,Смиренно возложив свой крест на рамена,Умели славить Смерть с великой простотою. Мой дух – могильный склеп, где, пОслушник дурной,Я должен вечно жить, не видя ни однойКартины на стенах обители постылой… – О, нерадивый раб! Когда сберусь я с силойИз зрелища моих несчастий и скорбейТруд сделать рук моих, любовь моих очей? Перевод П. Якубовича

X. Враг Моя весна была зловещим ураганом,Пронзенным кое-где сверкающим лучом;В саду разрушенном не быть плодам румяным –В нем льет осенний дождь и не смолкает гром. Душа исполнена осенних созерцаний;Лопатой, граблями я, не жалея сил,Спешу собрать земли размоченные ткани,Где воды жадные изрыли ряд могил. О новые цветы, невиданные грезы,В земле размоченной и рыхлой, как песок,Вам не дано впитать животворящий сок! Все внятней Времени смертельные угрозы:О горе! впившись в грудь, вливая в сердце мракВысасывая кровь, растет и крепнет Враг. Перевод Эллиса

XI. Неудача О если б в грудь мою проник,Сизиф, твой дух в работе смелый,Я б труд свершил рукой умелой!Искусство – вечность, Время – миг. К гробам покинутым, печальным,Гробниц великих бросив стан,Мой дух, гремя как барабан,Несется с маршем погребальным. Вдали от лота и лопат,В холодном сумраке забвеньяСокровищ чудных груды спят; В глухом безлюдье льют растеньяТомительный, как сожаленья,Как тайна, сладкий аромат. Перевод Эллиса

XII. Предсуществование Моей обителью был царственный затвор.Как грот базальтовый, толпился лес великийСтолпов, по чьим стволам живые сеял бликиСверкающих морей победный кругозор. В катящихся валах, всех слав вечерних ликиКо мне влачил прибой и пел, как мощный хор;Сливались радуги, слепившие мой взор,С великолепием таинственной музыки. Там годы долгие я в негах изнывал, –Лазури солнц и волн на повседневном пире.И сонм невольников нагих, омытых в мирре, Вай легким веяньем чело мне овевал, –И разгадать не мог той тайны, коей жалоСжигало мысль мою и плоть уничтожало. Перевод Вяч. Иванова

XIII. Цыганы Вчера клан ведунов с горящими зрачкамиСтан тронул кочевой, взяв на спину детейИль простерев сосцы отвиснувших грудейИх властной жадности. Мужья со стариками Идут, увешаны блестящими клинками,Вокруг обоза жен, в раздолии степей,Купая в небе грусть провидящих очей,Разочарованно бродящих с облаками. Завидя табор их, из глубины щелейЦикада знойная скрежещет веселей;Кибела множит им избыток сочный злака, Изводит ключ из скал, в песках растит оаз –Перед скитальцами, чей невозбранно глазЧитает таинства родной годины Мрака. Перевод Вяч. Иванова

XIV. Человек и Море Как зеркало своей заповедной тоски,Свободный Человек, любить ты будешь Море,Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе,Чьи бездны, как твой дух безудержный, – горьки; Свой темный лик ловить под отсветом зыбейПустым объятием и сердца ропот гневныйС весельем узнавать в их злобе многозевной,В неукротимости немолкнущих скорбей. Вы оба замкнуты, и скрытны, и темны.Кто тайное твое, о Человек, поведал?Кто клады влажных недр исчислил и разведал,О Море?.. Жадные ревнивцы глубины! Что ж долгие века без устали, скупцы,Вы в распре яростной так оба беспощадны,Так алчно пагубны, так люто кровожадны,О братья-вороги, о вечные борцы! Перевод Вяч. Иванова

XV. Дон Жуан в Аду Лишь только дон Жуан, сойдя к реке загробнойИ свой обол швырнув, перешагнул в челнок, –Спесив, как Антисфен, на весла нищий злобныйВсей силой мстительных, могучих рук налег. За лодкой женщины в волнах темно-зеленых,Влача обвислые нагие телеса,Протяжным ревом жертв, закланью обреченных,Будили черные, как уголь, небеса. Смеялся Сганарель и требовал уплаты;А мертвецам, к реке спешившим из долин,Дрожащий дон Луис лишь показал трикраты,Что дерзкий грешник здесь, его безбожный сын. Озябнув, куталась в свою мантилью вдовьюЭльвира тощая, и гордый взор молил,Чтоб вероломный муж, как первою любовью,Ее улыбкою последней одарил. И рыцарь каменный, как прежде, гнева полный,Взрезал речную гладь рулем, а близ него,На шпагу опершись, герой глядел на волны,Не удостаивая взглядом никого. Перевод В. Левика

XVI. Воздаяние гордости В те дни чудесные, когда у БогословьяБыла и молодость и сила полнокровья,Один из докторов – как видно по всему,Высокий ум, в сердцах рассеивавший тьму,Их бездны черные будивший словом жгучим,К небесным истинам карабкаясь по кручам,Где он и сам не знал ни тропок, ни дорог,Где только чистый Дух еще пройти бы мог, –Так дико возопил в диавольской гордыне,Как будто страх в него вселился на вершине:«Христос! Ничтожество! Я сам тебя вознес!Открой я людям все, в чем ты не прав, Христос,На смену похвалам посыплются хуленья,Тебя, как выкидыш, забудут поколенья». Сказал и замолчал, и впрямь сошел с ума,Как будто наползла на это солнце тьма.Рассудок хаосом затмился. В гордом храме,Блиставшем некогда богатыми дарами,Где жизнь гармонии была подчинена,Все поглотила ночь, настала тишина,Как в запертом на ключ, заброшенном подвале.Уже не различал он, лето ли, зимНа пса бродячего похожий, рыскал он,Не видя ничего, оборван, изможден,Посмешище детей, ненужный и зловещий,Подобный брошенной и отслужившей вещи. Перевод В. Левика

XVII. Красота О смертный! как мечта из камня, я прекрасна!И грудь моя, что всех погубит чередой,Сердца художников томит любовью властно,Подобной веществу, предвечной и немой. В лазури царствую я сфинксом непостижным;Как лебедь, я бела, и холодна, как снег;Презрев движение, любуюсь неподвижным;Вовек я не смеюсь, не плачу я вовек. Я – строгий образец для гордых изваяний,И, с тщетной жаждою насытить глад мечтаний,Поэты предо мной склоняются во прах. Но их ко мне влечет, покорных и влюбленных,Сиянье вечности в моих глазах бессонных,Где все прекраснее, как в чистых зеркалах. Перевод В. Брюсова

XVIII. Идеал Нет, ни красотками с зализанных картинок –Столетья пошлого разлитый всюду яд! –Ни ножкой, втиснутой в шнурованный ботинок,Ни ручкой с веером меня не соблазнят. Пускай восторженно поет свои хлорозы,Больничной красотой прельщаясь, Гаварни –Противны мне его чахоточные розы;Мой красный идеал никак им не сродни! Нет, сердцу моему, повисшему над бездной,Лишь, леди Макбет, вы близки душой железной,Вы, воплощенная Эсхилова мечта, Да ты, о Ночь, пленить еще способна взор мой,Дочь Микеланджело, обязанная формойТитанам, лишь тобой насытившим уста! Перевод Б. Лифшица

XIX. Великанша В века, когда, горя огнем, Природы грудьДетей чудовищных рождала сонм несчетный,Жить с великаншею я стал бы, беззаботный,И к ней, как страстный кот к ногам царевны, льнуть. Я б созерцал восторг ее забав ужасных,Ее расцветший дух, ее возросший стан,В ее немых глазах блуждающий туманИ пламя темное восторгов сладострастных. Я стал бы бешено карабкаться по ней,Взбираться на ее громадные колени;Когда же в жалящей истоме летних дней Она ложилась бы в полях под властью лени,Я мирно стал бы спать в тени ее грудей,Как у подошвы гор спят хижины селений. Перевод Эллиса

XX. Маска Эрнесту Кристофу,скульптору Аллегорическая статуя в духе Ренессанса Смотри: как статуя из флорентийской виллы,Вся мускулистая, но женственно-нежна,Творенье двух сестер – Изящества и Силы –Как чудо в мраморе, возникла здесь она.Божественная мощь в девичьи-стройном теле,Как будто созданном для чувственных утех –Для папской, может быть, иль княжеской постели. – А этот сдержанный и сладострастный смех,Едва скрываемое Самоупоенье,А чуть насмешливый и вместе томный взгляд,Лицо и грудь ее в кисейном обрамленье, –Весь облик, все черты победно говорят:«Соблазн меня зовет, Любовь меня венчает!»В ней все возвышенно, но сколько остротыДевичья грация величью сообщает!Стань ближе, обойди вкруг этой красоты. Так вот искусства ложь! Вот святотатство в храме!Та, кто богинею казалась миг назад,Двуглавым чудищем является пред нами.Лишь маску видел ты, обманчивый фасад –Ее притворный лик, улыбку всем дарящий,Смотри же, вот второй – страшилище, урод,Неприукрашенный, и, значит, настоящийС обратной стороны того, который лжет.Ты плачешь. Красота! Ты, всем чужая ныне,Мне в сердце слезы льешь великою рекой.Твоим обманом пьян, я припадал в пустынеК волнам, исторгнутым из глаз твоих тоской! – О чем же плачешь ты? В могучей, совершенной,В той, кто весь род людской завоевать могла,Какой в тебе недуг открылся сокровенный? – Нет, это плач о том, что и она жила!И что еще живет! Еще живет! До дрожиЕе пугает то, что жить ей день за днем,Что надо завтра жить и послезавтра тоже,Что надо жить всегда, всегда! – как мы живем! Перевод В. Левика

XXI. Гимн Красоте Скажи, откуда ты приходишь, Красота?Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада?Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста,Равно ты радости и козни сеять рада. Заря и гаснущий закат в твоих глазах,Ты аромат струишь, как будто вечер бурный;Героем отрок стал, великий пал во прах,Упившись губ твоих чарующею урной. Прислал ли ад тебя иль звездные края?Твой Демон, словно пес, с тобою неотступно;Всегда таинственна, безмолвна власть твоя,И все в тебе – восторг, и все в тебе преступно! С усмешкой гордою идешь по трупам ты,Алмазы ужаса струят свой блеск жестокий,Ты носишь с гордостью преступные мечтыНа животе своем, как звонкие брелоки. Вот мотылек, тобой мгновенно ослеплен,Летит к тебе – горит, тебя благословляя;Любовник трепетный, с возлюбленной сплетен,Как с гробом бледный труп сливается, сгнивая. Будь ты дитя небес иль порожденье ада,Будь ты чудовище иль чистая мечта,В тебе безвестная, ужасная отрада!Ты отверзаешь нам к безбрежности врата. Ты Бог иль Сатана? Ты Ангел иль Сирена?Не все ль равно: лишь ты, царица Красота,Освобождаешь мир от тягостного плена,Шлешь благовония и звуки и цвета! Перевод Эллиса

XXII. Экзотический аромат Когда, закрыв глаза, я, в душный вечер лета,Вдыхаю аромат твоих нагих грудей,Я вижу пред собой прибрежия морей,Залитых яркостью однообразной света; Ленивый остров, где природой всем даныДеревья странные с мясистыми плодами;Мужчин, с могучими и стройными телами,И женщин, чьи глаза беспечностью полны. За острым запахом скользя к счастливым странам,Я вижу порт, что полн и мачт, и парусов,Еще измученных борьбою с океаном, И тамариндовых дыхание лесов,Что входит в грудь мою, плывя к воде с откосов,Мешается в душе с напевами матросов. Перевод В. Брюсова

XXIII. Шевелюра О, завитое в пышные букли руно!Аромат, отягченный волною истомы,Напояет альков, где тепло и темно;Я мечты пробуждаю от сладостной дремы,Как платок надушенный взбивая руно!.. Нега Азии томной и Африки зной,Мир далекий, отшедший, о лес благовонный,Возникает над черной твоей глубиной!Я парю ароматом твоим опьяненный,Как другие сердца музыкальной волной! Я лечу в те края, где от зноя безмолвныЛюди, полные соков, где жгут небеса;Пусть меня унесут эти косы, как волны!Я в тебе, море черное, грезами полный,Вижу длинные мачты, огни, паруса; Там свой дух напою я прохладной волноюАроматов, напевов и ярких цветов;Там скользят корабли золотою стезею,Раскрывая объятья для радостных снов,Отдаваясь небесному, вечному зною. Я склонюсь опьяненной, влюбленной главойК волнам черного моря, где скрыто другое,Убаюканный качкою береговой;В лень обильную сердце вернется больное,В колыхание нег, в благовонный покой! Вы лазурны, как свод высоко-округленный,Вы – шатер далеко протянувшейся мглы;На пушистых концах пряди с прядью сплетеннойЖадно пьет, словно влагу, мой дух опьяненныйЗапах муска, кокоса и жаркой смолы. В эти косы тяжелые буду я вечноРассыпать бриллиантов сверкающий свет,Чтоб, ответив на каждый порыв быстротечный,Ты была как оазис в степи бесконечной,Чтобы волны былого поили мой бред. Перевод Эллиса

XXIV. Тебя, как свод ночной, безумно я люблю… Тебя, как свод ночной, безумно я люблю,Тебя, великую молчальницу мою!Ты – урна горести; ты сердце услаждаешь,Когда насмешливо меня вдруг покидаешь,И недоступнее мне кажется в тот мигБездонная лазурь, краса ночей моих! Я как на приступ рвусь тогда к тебе, бессильный,Ползу, как клуб червей, почуя труп могильный.Как ты, холодная, желанна мне! Поверь, –Неумолимая, как беспощадный зверь! Перевод Эллиса

XXV. Ты на постель свою весь мир бы привлекла… Ты на постель свою весь мир бы привлекла,О, женщина, о, тварь, как ты от скуки зла!

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2
загрузка...


А-П

П-Я