pura vida hansgrohe 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Улыбчивый (со вздохом). Вы сказали «пивная», приятель?
Сэр Мармадьюк . Именно так, дружище Боб. А в пивной, естественно, бывает пиво – в бочках, кружках, стаканах.
Улыбчивый (резко поднимаясь). Все внутри пересохло! Пиво! Пошли, Тоби.
Угрюмый (бросив хмурый взгляд на сэра Мармадьюка). А что с ним будем делать? Я уже почти собрался задержать его, очень уж подозрительный тип.
Сэр Мармадьюк (поднимаясь). Тоби, старина, я иду с вами, а по дороге охотно побеседую…
– Не выйдет! – рявкнул Тоби и, резко развернувшись, быстрым шагом последовал за свои мучимым жаждой товарищем.

Глава XXIX,

в которой события развиваются с головокружительной быстротой

Сэр Мармадьюк открыл дверь и на мгновение застыл на пороге, разглядывая человека, стоявшего у окна. Это был седой джентльмен, скромно, но очень опрятно одетый, в его осанке сквозило сдержанное достоинство, в квадратном подбородке – упрямство боксера, а сильные ноги выдавали бывшего драгуна. Заслышав за спиной шум, джентльмен резко обернулся, взгляд его был полон решимости. Несмотря на довольно агрессивную внешность, говорил джентльмен со спокойной учтивостью умудренного жизнью священнослужителя.
– Позвольте сообщить вам, любезнейший, эта комната занята.
– Вот как, мой верный Джон? – Сэр Мармадьюк прикрыл дверь.
Подлинный Джон Гоббс, а это был именно он, изумленно вытаращил глаза. В следующее мгновение он с облегчением вздохнул и быстро шагнул навстречу нашему герою.
– Сэр Мармадьюк! – воскликнул он. – Извините меня! Это необычное одеяние, да и ваш вид…
– Тридцать шесть или даже меньше, Джон!
– Сэр, вы выглядите так же, как двадцать три года назад – беззаботный юноша, готовый без устали сражаться со всеми ветряными мельницами мира.
– Да, Джон, тогда я был глупцом, настоящим глупцом, решившим оседлать радугу. И, ей-богу, похоже эта слабость сохранилась во мне до сих пор!
– Я полагаю, сэр, ваши дела столь же хороши, как и ваш вид?
– В самом деле, Джон, я никогда не чувствовал себя так же хорошо, как сейчас. Надеюсь, вы заказали обед?
– Его сейчас принесут. Позвонить?
– И поскорее, Джон! Я голоден до неприличия.
– Голодны, сэр? Господи Боже!
– Не то слово, Джон! Новая жизнь, во всяком случае, научила меня ценить хороший обед.
– Простите меня, сэр, что я вас так разглядываю, но происшедшая в вас перемена просто невероятна! Ваши глаза блестят, голос звонок, а сами вы так и излучаете энергию! Словно время повернуло вспять и забросило вас на двадцать лет назад!
Сэр Мармадьюк пытливо взглянул на своего верного друга, но тот отвернулся, дабы дернуть за звонок.
Вскоре появился лакей, сгибавшийся под тяжестью подноса, полного разнообразнейших блюд. Он ловко и проворно расставил все на столе, поклонился и исчез.
– А теперь, – сказал сэр Мармадьюк, наблюдая как в бокале с шампанским всплывают пузырьки, – вас, естественно, интересует, что за фантазия пришла мне на ум. Объяснение довольно простое – следуя советам добрейшего доктора Уотерспуна, я отправился на поиски ушедшей юности! Абсурдные, нелепые поиски, Джон… и вот…
– Поразительно! – воскликнул Джон Гоббс, в глазах его читалось удовлетворение. – Вы, похоже, нашли ее, о чем неоспоримо свидетельствуют произошедшие в вас перемены!
– Увы, – вздохнул сэр Мармадьюк, печально покачав головой, – это все равно, что пытаться поймать солнечный зайчик, Джон, или искать прошлогодний снег. Хотя, следует заметить, я уже начал думать, что мне удалось невозможное! Но кто способен найти то, что является всего лишь воспоминаниями давно ушедших дней?! Нет, Джон, моя юность ушла навсегда. Но зато я обрел племянника.
– Племянника, сэр? Вы имеете в виду…
– Я имею в виду Руперта Эшли Беллами, сына моей покойной сестры, племянника, которым, я к великому стыду, столь упорно пренебрегал! Прискорбно пренебрегал, Джон!
Джон Гоббс возвел глаза к потолку и не вымолвил ни слова.
– Вы ведь согласны, дорогой Джон?
– Согласен? С этим молодым человеком, сэр? Неужели упомянутый вами мистер Беллами осмелился бросить вам в лицо подобные несправедливые слова?!
– Да, Джон. Он также сообщил, что у меня душа кролика! Видите ли, друг мой, он знает меня под именем Джона Гоббса.
Обычная сдержанность мистера Гоббса дала трещину, он взглянул на сэра Мармадьюка и рассмеялся.
– Джон, вы ведь и сами считаете, что я пренебрегал своим родственным долгом?
– Сэр, раз уж вы спрашиваете меня, то я отвечу – вы ведь видели своего племянника лишь три раза со дня его рождения.
– Это так. Я перепоручил все вам, совершенно не понимаю, почему.
– Сэр, вы всегда были очень заняты…
– Да, честно говоря, мои собственные дела всегда стояли у меня на первом месте. Когда я теперь смотрю на себя со стороны, то этот бессознательный эгоизм меня попросту ужасает. А что касается вашего имени, то вы уж простите меня, мой добрый друг.
– Сэр, вы оказали мне честь.
– Когда я оказался перед необходимостью выбрать себе псевдоним, ваше имя, Джон, первым пришло мне в голову. А теперь, дружище, наполните стаканы и приготовьтесь выслушать историю моих приключений.
По мере того, как сэр Мармадьюк вел свой рассказ, улыбчивое лицо Джона Гоббса вытягивалось все больше и больше. Когда же наш герой замолчал, верный Джон откинулся на спинку стула и в величайшей тревоге уставился на сэра Мармадьюка.
– Сэр, вам ведь действительно угрожает арест! Это абсурдно! Это просто непостижимо!
– И все же это так, мой дорогой Джон. И, честное слово, – добавил сэр Мармадьюк с грустной улыбкой, – я не о чем не жалею.
– Но, сэр, что же вы намерены предпринять?
– Поженить их, Джон.
– Сэр?
– Они подходят друг другу и составят прекрасную пару, – продолжал сэр Мармадьюк, уставясь на скатерть отсутствующим взглядом, – чудесную пару, Джон. Юные, прекрасные, чистые дети, жители Эдема, где нет ни змей, ни прочих паразитов. Она очаровательна и прелестна, а он красивый юный бездельник, который несмотря на лохмотья и голод, беззаботен и весел. Я даже начинаю питать относительно него определенные надежды. В целом они отлично подходят друг другу, а мне достанется роль deus ex machina. Мой племянник уже по уши влюблен. Да, уверен, они будут счастливы вдвоем!
– Но послушайте, сэр, как вы намерены выйти из своего собственного отчаянного положения? Что с вами-то станется?
– Там видно будет, Джон. Я об этом как-то еще не думал.
– Господи, сэр, вы меня тревожите! – вздохнул Джон Гоббс, с осуждением покачав головой. – Вы действительно столь же беззаботны, как и двадцать три года назад.
– Опять, дорогой Джон! – воскликнул сэр Мармадьюк, рука с бокалом застыла в воздухе, так не донеся его до рта. – Вы трижды упомянули о том времени, а ведь вы – один из немногих, кто знает, что именно двадцать три года назад я женился на той, что разрушила тогда мою веру в жизнь тогда, на той, что поныне не позволяет мне обрести покой и счастье. На что вы, собственно, намекаете, говоря о тех временах?
Тут Джон Гоббс перегнулся через стол и хриплым шепотом сказал:
– Сэр, она здесь! Я собственнолично открыл перед ней дверь этого постоялого двора!
Сэр Мармадьюк медленно поставил полный стакан на стол и несколько долгих мгновений неотрывно смотрел на мистера Гоббса.
– Здесь, Джон? Вы уверены?
– Сэр, едва я спешился перед дверью гостиницы, как подъехал лондонский почтовый дилижанс. Среди пассажиров была одна леди, которая выглядела очень больной, внезапно она пошатнулась, я подхватил ее. В этот момент шляпка с вуалью съехала набок, и я увидел ее лицо. Это была леди Вэйн-Темперли, сэр. Она сильно изменилась, но я уверен, что это она.
– Я должен увидеть ее, – сэр Мармадьюк устало провел рукой по лицу. – Да, я должен ее увидеть и немедленно!
– Зачем, сэр? Зачем тревожить былое?
– Я слышал, что она нуждается и очень больна. Поэтому, Джон, пойдите и разузнайте о ней. Если вам удастся увидеть ее, то дайте ей знать, что я здесь. Попросите ее сделать одолжение и принять меня. Ступайте же!
Джон Гоббс, повстречав взгляд сэра Мармадьюка, поднялся и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Сэр Мармадьюк остался сидеть, слепо уставившись перед собой. В его душе поднялась настоящая буря, жалость боролась с отвращением. С его сурово сжатых губ сорвался приглушенный шепот:
– О, Ева-Энн, Ева-Энн, милое дитя мое, мысли о тебе – единственная отрада, оставшаяся мне. Ты сделала меня лучше, Ева-Энн.
Мистер Гоббс вернулся довольно скоро и обнаружил, что сэр Мармадьюк хладнокровно попивает шампанское.
– Ну, мой дорогой Джон? – спокойно спросил наш джентльмен.
– Она уехала, сэр. Больше часа назад, как только оправилась, но…
Сэр Мармадьюк взглянул на него. Перед ним стоял уже не смиренный, полный достоинства священнослужитель, а разъяренный кулачный боец.
– Ну, Джон?
– Сэр, – квадратная челюсть выдвинулась вперед, брови насупились, – сэр, здесь он.
– То есть?
– Мистер Том Моубрей, сэр.
– Сэр Том Моубрей, Джон. Совсем недавно он унаследовал титул и состояние своего кузена. Я хочу переговорить с ним. Где он?
Джон Гоббс замешкался.
– Сэр, – начал он, – сэр я умоляю…
Сэр Мармадьюк едва заметным жестом заставил его замолчать. Мистер Гоббс уныло качнул седеющей головой, вздохнул и открыл дверь. Они прошли по коридору до двери, откуда доносились громкие голоса и взрывы визгливого хохота.
– Он не один, Джон?
– С ним некий мистер Дентон, сэр.
Мрачно кивнув, сэр Мармадьюк распахнул дверь и шагнул в комнату.
Два человека, сидевшие за обеденным столом, обернулись с удивленно-сердитыми лицами. Мистер Дентон поперхнулся да так и замер, не произнося ни звука, тогда как сэр Том Моубрей приподнялся на стуле и властно взмахнул рукой, щедро украшенной кольцами.
– Какого черта?! – воскликнул сэр Мармадьюк, не обратив никакого внимания на грозный взгляд и повелительный жест.
Он быстрым шагом подошел к столу, не отрывая пристального взгляда от своего врага. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза.
За несколько недель в некогда несчастном бродяге произошли изменения поистине чудесные. Перед нашим героем был уже не тот жалкий оборванец, а величественный и важный джентльмен. Его гладко выбритое лицо поражало правильностью черт, которые не портил даже шрам. Роскошный костюм лондонского денди сидел на богатырской фигуре самым превосходным образом. Сэр Мармадьюк мгновенно отметил все перемены, произошедшие в бывшем бродяге, но сэр Томас Моубрей, глядя в его глаза, не смог прочитать ничего, кроме презрения, ненависти и холодной, неумолимой решимости. Что касается мистера Дентона, то проглотив застрявший в горле кусок, он сощурил узкие щелочки своих невыразительных глаз и окинул презрительным взглядом наряд вошедшего – от незатейливого пестрого шейного платка до неуклюжих башмаков с квадратными носами.
– Моубрей, – после продолжительного молчания, сказал сэр Мармадьюк бесстрастным голосом, – после нашей последней встречи я лелеял надежду, что она окажется последней и вы мертвы…
– Неужели? – презрительно воскликнул сэр Томас. – Бог ты мой, неужели?!
– Однако недавно я узнал, что вы не только живы, но даже процветаете, получив наследство, и я решил, что настал час призвать вас к ответу и, если получится, стереть вас с лица земли.
– Что?! – вскричал сэр Томас, сжимая волосатые кулаки, – вы смеете угрожать мне, вы… вы…
– Прекратите впустую молоть языком! – Сэр Мармадьюк придвинулся ближе. – Вспомните, вы ведь больше не бродяга, чье пристанище – канава, вы теперь достопочтенный сэр, так что ведите себе подобающе своему положению. С вашего позволения, сэр, я продолжу. При дальнейшем размышлении я решил оставить вам жизнь, позволить вам и дальше отравлять свои существованием этот мир…
– Вот как? Премного вам благодарен! – насмешливо воскликнул сэр Томас. – Но, черт возьми, я готов драться с вами в любое время и в любом месте, Вэйн-Темперли!
Узкие щелочки глаз мистера Дентона дрогнули, его рука украдкой скользнула к внутреннему карману сюртука. Заметив это, Джон Гоббс начал осторожно подбираться к нему, тогда как сэр Томас, размахивая кулаками, распалялся все больше и больше.
– Да, я готов драться с вами, когда вы пожелаете! Меня не пугает ваша репутация! Черт побери, я готов драться здесь и сейчас!
– И я наверняка убью вас! – кивнул сэр Мармадьюк. – Что вам, несомненно, известно, да и всегда было известно! Однако я готов оставить вам жизнь, но при одном условии – вы обеспечите то несчастное создание, которое вы обрекли на позор и страдания двадцать три года назад. Если вы не сделаете этого, то клянусь именем Господа, я найду вас, где бы вы ни скрывались и раздавлю как мерзкую гадину!
Сэр Томас постарался изобразить презрительную мину, но не выдержал и отвел взгляд, после чего разразился потоком грубой брани. Сэр Мармадьюк презрительно отвернулся и подошел к окну. И тут мистер Дентон вскочил на ноги, выхватил из-за пазухи маленький, но вполне смертоносный пистолет, и взвизгнул:
– Вейн-Темперли, стойте! Стойте, я вам говорю! Моубрей, его разыскивает полиция по обвинению в убийстве! В городке сейчас находятся офицеры с Боу-Стрит, позовите кого-нибудь, пока я держу его на мушке!
Он направил пистолет на сэра Мармадьюка, но в этот момент мощный удар в челюсть сбил его с ног. Мистер Дентон отлетел в сторону как тряпичная кукла.
– Готов, сэр, – спокойно сообщил мистер Гоббс, склонившись над недвижным телом бравого мистера Дентона. Он поднял пистолет и направил его на съежившегося сэра Томаса. – Сэр Мармадьюк, возьмите мою, точнее вашу лошадь, я привязал ее у крыльца – гнедая кобыла с проседью.
– А как же вы, Джон?
– Обо мне, сэр, не беспокойтесь, я выпутаюсь. Но умоляю вас, уходите быстрее! Идите же, сэр, идите, или мне придется применить насилие и к сэру Томасу, я не могу позволить, чтобы вас схватили!
Сэр Мармадьюк улыбнулся.
– Мой верный Джон! Но я тоже не могу позволить этого и по отношению к вам.
Он взял со стола салфетку.
Через несколько минут они вдвоем покинули комнату, заперли ее, а ключ мистер Гоббс положил в карман.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я