https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/luxus-023d-48121-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— спросил он.
Девушка поставила перед ним тарелку с огромным куском пирога, а затем налила в чашку кофе. Поблагодарив Мэри улыбкой, Джонни принялся за еду.
— М-м-м! — одобрительно промычал он. — Это ты сама испекла?
— Нет, моя мама.
— Вкуснотища! — с воодушевлением похвалил он. — Мне следовало бы почаще наведываться сюда!
— Удивительно, как это тебя вообще отпустили из дома, — сказал Лейси, — хотя, кажется, к тебе приставили няньку.
Итак, Том Уэст настоятельно советовал Джонни не нарываться на неприятности, и Джонни, обаятельный и общительный молодой человек, намеревался выполнить это указание. Но всему есть предел.
— Между прочим, в Тьерра-Бланка няньки при мне не было, — небрежно заметил он. — А вот судя по тому, как ты удирал оттуда, поджав хвост, тебе нянька не помешала бы!
Лицо Лейси гневно зарделось, на щеках выступил темный румянец, он отшвырнул скамью:
— Ах ты…
Джонни осмотрел его с ног до головы и спокойно посоветовал:
— Лучше не заводись. Ты ведь сейчас один, без своей шайки.
Лейси оказался в затруднительном положении. Совершенно очевидно, что девчонка относится к Джонни более дружественно, чем к нему. А это означает: если бы сейчас здесь совершилось убийство и ей пришлось давать показания, на ее помощь лучше не рассчитывать. Если он первый схватится за оружие, то ничего хорошего из этого не выйдет. Он прекрасно знал старого Тома Уэста со «Слэш 7» и его парней: Крюк не сомневался — если поединок будет нечестным, а мальчишка погибнет, они не успокоятся и достанут его даже из-под земли. А этот мальчишка даже не удосужился выйти из-за стола.
— Теперь слушай, что я скажу! — прохрипел Лейси. — Убирайся из города! Если через час ты еще будешь здесь, я тебя убью!
Он швырнул на прилавок монету и вышел на улицу.
— О, Джонни! — Мэри побледнела. Она была вне себя от страха. — Уезжай отсюда! Сейчас же! Я сама скажу Гару, где ты. Пожалуйста, уезжай!
— Уехать? — У Джонни засосало под ложечкой, но мысль о том, что Мэри считает его трусом, рассердила парнишку. — Никуда я отсюда не поеду! Я прогоню его из города!
И несмотря на мольбы девушки, он направился к двери и вышел из ресторана. Гара Маллинза нигде не было видно. Лейси тоже исчез. Но на другой стороне улицы стоял и, по всей видимости, кого-то дожидался высокий сутуловатый парень с рукой на перевязи, и Джонни Лайл мгновенно сообразил — это наблюдатель, тот самый человек, которого он ранил во время перестрелки в каньоне. Но прострелена у него была левая рука, а кобура с револьвером болталась под правой.
Джонни Лайл пребывал в нерешительности. Голос разума подсказывал ему, что лучше всего уехать. И дядюшка Том, и ребята с ранчо — все они уже убедились, что смелости ему не занимать, и поэтому уклониться от разборки с таким убийцей, как Крюк Лейси, — вовсе не признак трусости. Парни сами признались, что предпочитают не связываться с ним.
И все же Джонни не сомневался: если бы дошло до дела, никто из них не стал бы уклоняться от драки. К тому же не позволил кому бы то ни было вот так запросто изгнать себя из города. Все его сознание техасца противилось этому. А тут еще Мэри. Уехать сейчас — значит показать себя распоследним трусом.
Но что ж тогда остается? Всего через час Крюк Лейси вернется сюда по его душу. И уж тогда он сам найдет повод, время и место для встречи. А Крюк далеко не дурак. Он знает все уловки. Что же делать?
И наконец Джонни решил: нужно первым отыскать Крюка, выследить его и вынудить к перестрелке прежде, чем тот будет готов к этому. Ничего плохого, если он разработает собственную стратегию и прибегнет к собственным уловкам. Так поступали многие ганфайтеры. Например, когда-то Малыш Билли использовал одну из своих хитростей против своего потенциального убийцы, Джо Гранта. В арсенале Вэса Хардина также было немало всевозможных трюков.
И что же ему все-таки предпринять? И где? Неожиданно Джонни Лайлу пришла в голову одна идея, и он направился к загону. А что, если притвориться, будто он уезжает из города? Можно не сомневаться, наблюдатель на той стороне улицы тут же поспешит с этим известием к Лейси. А затем он вернется, незаметно подкрадется к Лейси, окликнет его и выхватит револьвер.
Гар Маллинз увидел, что Джонни идет к загону, а затем приметил и дозорного. Гар Маллинз перехватил Джонни как раз в тот самый момент, как тот уже вставил ногу в стремя, собираясь сесть в седло.
— Что такое, парень? У тебя неприятности?
Джонни кратко объяснил, что произошло и что он теперь намерен предпринять. Гар внимательно выслушал и, к облегчению Джонни, возражать не стал.
— Ладно, парень. Тебе все равно придется это сделать, если ты собираешься задержаться в этих краях. Неплохо придумано. Тебе уже когда-нибудь доводилось вести с кем-нибудь перестрелку?
— Насколько я помню, нет.
— Тогда слушай. Не думай о том, кто из вас быстрее. Просто выхватывай револьвер, понял? Ты должен уловить подходящий момент и выстрелить первым, вот и все. Стреляй в корпус, в самую середину. И, что бы ни случилось, ты должен попасть в него с первого же выстрела, ясно тебе?
— Ага.
У Джонни от волнения засосало под ложечкой, во рту пересохло, сердце бешено стучало.
— Дозорного я беру на себя, так что выбрось его из головы. — Гар пытливо посмотрел на него. — Надеюсь, стреляешь ты без промаха?
— Могу засадить пять пуль подряд в игральную карту.
— Это, конечно, хорошо, но только учти: эта карта будет еще и отстреливаться. Но не волнуйся. Ведь все-таки место ты выберешь сам.
— Подожди! — У Джонни появилась новая идея. — Слушай, ты должен передать ему через кого-нибудь, что Батч Дженсен хочет его повидать. Я в это время буду на той стороне улицы, во дворе каретной мастерской. И когда он придет, я оттуда выйду.
Джонни Лайл поспешил из города. Оглянувшись назад, он заметил, что наблюдатель смотрит ему вслед. Гар Маллинз закрепил вьюк позади седла и, по всей видимости, тоже приготовился к отъезду. Но затем он отошел от коня и направился куда-то вдоль улицы.
Гар как раз проходил мимо двора, где стояли повозки, когда увидел, что дозорный остановился на углу улицы, глядя на него. И в тот же самый момент из-за одной из повозок выступил сам Крюк Лейси. На противоположной стороне улицы маячил Уэбб Фостер, тоже человек Лейси. Не могло быть никаких сомнений относительно их намерений. Они окружили его!
Гару Маллинзу было тридцать восемь лет от роду, довольно почтенный возраст по меркам фронтира, несколько раз он видел перестрелки и сам участвовал в них. И теперь он трезво оценивал свое положение. Выбраться ему не удастся. Вот если бы с ним был Джонни… Но Джонни вернется минут через десять, не раньше.
Крюк Лейси довольно улыбался.
— На днях ты был в каньоне, Гар, — торжествующе сказал он. — Теперь ты на собственной шкуре узнаешь, что почем. Мы убьем тебя, Гар. А потом догоним мальчишку и прикончим его. У тебя нет ни малейшего шанса.
Маллинз и сам догадывался об этом, но, впрочем, через некоторое время, возможно даже через минуту, шанс мог появиться.
— Что, Крюк, собираешься воевать со «Слэш 7»? — снисходительно протянул он. — Если убьешь мальчишку, то можешь заказывать себе гроб. Это племянник самого старика.
— А о себе ты не беспокоишься, Гар? — ухмыльнулся Лейси. — Или, может, тебя к мальчишке нянькой приставили?
Лицо Гара оставалось непроницаемым. Он бросил беглый взгляд на дозорного, здоровая рука которого замерла всего в каком-нибудь дюйме над рукояткой револьвера, а затем на Уэбба, державшего руку на поясе. Выжидать нет смысла. Пока парнишка вернется, пройдет еще несколько минут.
И тут послышался голос Джонни, резкий, повелительный:
— Гар, Лейси мой! Бери дозорного!
Крюк Лейси мгновенно обернулся, на ходу выхватывая револьвер. Джонни Лайл, который бросил своего коня и поспешно вернулся, тоже схватился за оружие. Он видел перед собой огромного, разъяренного человека, видел ясно и четко. Видел, как его рука метнулась вниз, видел сломанную пуговицу у него на рубахе, торчавшую из кармана этикетку «Булл Дарем», видел огромное револьверное дуло. Но одновременно поднялось дуло и его револьвера.
Внезапный окрик, возвращение этого мальчишки — все против Лейси, — однако он все же сумел быстро выхватить револьвер, с ужасом отметив, что парень отстал от него разве что на один миг… Именно это и сбило его с толку, потому что, увидев в руке у Джонни револьвер, Лейси выстрелил, но этот выстрел оказался неточным. Пуля просвистела мимо, едва коснувшись воротника рубашки Джонни, который тоже спустил курок, сосредоточив все свое внимание на маячившей перед глазами сломанной пуговице.
Два выстрела с коротким интервалом, и, не обращая более внимания на Лейси, Джонни перевел взгляд на револьвер в руке Уэбба Фостера. Его выстрел прогремел как раз в тот момент, когда Гар направил на Уэбба свой револьвер. Выпущенная Фостером пуля отскочила от железного обода на колесе, в то время как пуля Гара, пересекшая линию огня Джонни, глубоко засела в теле Уэбба.
Бандит обмяк, хватаясь рукой за столб, подпиравший навес над верандой, и повалился на землю.
Джонни стоял неподвижно, глядя на истекающего кровью дозорного, тот опустился на четвереньки, и из раны его падали в пыль тяжелые капли крови. Затем они с Гаром подошли к Крюку Лейси. Сломанной пуговицы больше не было, и от табачного ярлыка был отстрелен уголок. Крюк Лейси лежал бездыханный — наконец-то он получил по заслугам. Не воровать ему больше лошадей.
Гар Маллинз перевел взгляд на Джонни Лайла и устало улыбнулся.
— Парень, — тихо сказал он, — мы с тобой теперь одна команда. Отныне и навсегда. Ну как, возьмешь меня в напарники?
— Конечно, Гар. — Джонни забыл о Лейси, глядя в светло-голубые глаза Маллинза. — С напарником лучше. А ты уже забрал товар для ранчо?
— Ага.
— Ну тогда, пока ты приведешь моего коня — я оставил его вон там, в ивняке, — я попрощаюсь с Мэри. И давай поторопимся. Дядюшка Том будет беспокоиться.
Гар Маллинз усмехнулся, и они пошли по улице, держась за руки.
— Ему не о чем беспокоиться, — сказал Гар. — Совершенно не о чем.
В КРАЮ ВИКТОРИО
Четверо всадников, крепких, суровых мужчин, закаленных в перестрелках и трудных переходах через пустыню, держали путь на юг. Рыжий Клэнахан, огромный человек с широкоскулым бульдожьим лицом и мощной шеей, переходившей в массивные плечи, ехал вперед. За ним, вытянувшись в одну цепочку и только изредка нагоняя друг друга, следовали остальные.
Погода стояла знойная и безветренная. Пустыня, которую они пересекали, находилась на юге Аризоны, в краю апачей, летом она превращалась в настоящее пекло, и этот день не был исключением. Мустанг Смит, следовавший сразу же за Рыжим, то и дело вытирал платком мокрое от пота лицо и нещадно чертыхался.
Прозвище свое он получил за то, что оно, по-видимому, соединяло в себе сразу два понятия: «дикий и неукротимый», а Смитом он оставался скорее по привычке, из уважения к традиции, согласно которой у всякого человека, помимо имени, должна быть еще и фамилия. Немец же явно игнорировал это правило, не имея ни того, ни другого, и если когда-то у него и было имя, то сохранилось оно скорее всего лишь на старом плакате, сулящем вознаграждение за его поимку и выстилающем теперь дно ящика шерифского стола в каком-нибудь захолустье. В этой пустыне, раскинувшейся на юго-западе, он был просто Немец. Коротко и понятно.
Что же касается Джо-яки, то его было принято звать именно так, а за глаза — просто «полукровка», и, когда так говорили, всем тут же становилось понятно, о ком идет речь. Это был широколицый парень с квадратным подбородком, флегматичный и молчаливый, наделенный многими талантами и умениями, необходимыми на фронтире, но обреченный на то, чтобы всегда следовать за кем-то, во всем подчиняться ему. Он видел множество невзгод и мало доброты, но все же его основными чертами оставались преданность и доверие.
Смит был худым, как хлыст, седеющим человеком с покатыми плечами и тонкими ногами. Опаленный жарким солнцем и иссушенный горячими ветрами пустыни, он был тверд как кремень, и непреклонен как скала. Говорили, что большинство людей просто не успело побывать в таком количестве городков и поселков, из которых ему довелось выбираться, отстреливаясь. Он всегда был сам по себе и признавал только Рыжего Верзилу Клэнахана.
Немец был полной противоположностью худощавому Смиту, ибо он был толст, и это касалось не только его огромного живота, но и всей мощной, приземистой фигуры. Из глубины красных щек смотрели умные, настороженные голубые с поволокой глаза.
Поговаривали, что отец Джо-яки был ирландцем, а имя ему дано его матерью, жившей в горах Соноры. Он был бандитом по натуре и по жизни, которая не предоставила ему иного выбора, и поэтому на левой руке у него недоставало одного пальца, а мочка уха была отстрелена. Выстрел, едва не раскроивший ему череп, был сделан человеком, который уже больше никогда не сможет промахнуться. Его похоронили в наспех вырытой могиле где-то в Моголлонах.
Из них настоящим преступником можно было, пожалуй, считать только Джо. Хотя все они выросли в тех краях и в такое время, когда провести границу между праведником и преступником было подчас довольно трудно.
Рыжий Верзила никогда не задумывался о своем положении в обществе, но он не считал себя ни вором, ни преступником и был бы крайне возмущен — пожалуй, начал бы стрелять, — если бы кто-нибудь осмелился его так назвать. На самом же деле он уже давно балансировал на той грани, что отделяет простое легкомыслие от настоящего преступления. Как и многие другие уроженцы Запада, он метил своим тавром неклейменых коров на пастбищах, благо что в первые годы после Гражданской войны хозяином скота становился тот, кто первым его обнаруживал и у кого при себе оказывались веревка и тавро.
Этот бизнес приносил ему довольно неплохой доход, которого хватало на виски и на покер, но когда неклейменого скота уже практически не осталось, то он пришел к простому выводу, что разница между клеймеными и неклеймеными коровами — это просто вопрос времени.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я