https://wodolei.ru/catalog/mebel/navesnye_shkafy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Когда я поставил воду для кофе, я уже знал, что делать.
Я поеду в Блекторн.
Кирби увидев, что я бреюсь, заявил:
— Парень обычно наводит лоск, когда едет на свидание к Девушке.
— Меня ждут дела, — сказал я ему, — по дороге остановлюсь в Блекторне.
— Они будут ждать тебя Калл, учти. — Кирби помолчал. — Хочешь, я отвлеку их? Мы примерно одного роста и сложения, цвет волос у нас тоже одинаковый. Говорят, со спины нас не отличишь. Я бы мог помочь тебе…
— Какой смысл в том, что ты по ошибке получишь за меня пулю. Я справлюсь сам.
— Мы будем в Элбоу, — сказал Боб Ли. — Приезжай туда.
Не больно-то сладко сознавать, что каждую минуту можешь влипнуть в историю, ведь все, чего я хотел, — это спокойствие. Набивая седельные сумки, я размышлял над этим, понимая, что направляюсь прямо в лапы к тем, кто на меня охотится.
Было уже поздно, когда я подъехал к Блекторну. Поставив своего мула в сарай под огромной вистерией, я заметил, что возле дома привязана лошадь. Черт побери! Я надеялся застать Кейти одну.
Заглянув в окно, я увидел в комнате незнакомого молодого человека. Я догадался, что это Томас Уоррен, тот самый учитель, который, как уверила меня Лейси, хочет жениться на Кейти. Меня охватило раздражение, хотя причин для него я найти не мог; я же не претендую на Кейти!
Приятно удивило меня теплое приветствие тети Фло, я не знал, как меня здесь встретят, а улыбка Кейти вообще подняла мое настроение.
— Каллен! Вот кого мы ждали меньше всего! Мы слышали, что тебя разыскивает армия. — Кейти повернулась к молодому человеку. — Это Томас Уоррен, он учитель в нашей школе.
— Рад познакомиться, — сказал я и протянул руку.
У Уоррена был револьвер, вероятно «паттерсон»-кольт. Он сделал вид, что не заметил мою руку.
— Не могу сказать того же. Если вы уважаете миссис Торн, вы тотчас же должны уйти.
— Прекрати, Том! — Лицо Кейти выражало досаду. — Каллен мой друг, очень хороший друг.
— Это для меня сюрприз, — пренебрежительно протянул Уоррен. — Не могу понять, как леди с таким воспитанием может выносить присутствие этого… этого…
Не обращая на него внимания, я обратился к Кейти:
— Рад вас видеть, Кейти, очень рад.
И я действительно был рад. Она одобрительно смотрела на мой новый костюм, который мне шел. Впрочем, любая одежда пошла бы мне больше тех обносков, что были на мне до сих пор.
— Вас не отличить от настоящего джентльмена-южанина, — сказала Кейти. — Вы ли это?
Тетя Фло, для которой голодный человек был находкой и предлогом похозяйничать на кухне, сразу принялась за дело. Уоррен стоял в стороне, с кислой миной. Любому другому человеку, в любом другом месте я бы почитал кое-что из Библии, чтобы преподать урок хорошего воспитания, но я находился в доме Кейти и был ее гостем… а этот Уоррен, кажется, ее жених.
— Вы подумали, — прервал нас Уоррен, что может случиться, если появятся солдаты?
Кейти повернулась к нему.
— Знайте, что Каллен Бейкер был желанным гостем, когда этот дом принадлежал дяде Уиллу, и он навсегда останется тут желанным гостем. Мне жаль, Том, что вам не нравится мое отношение к Каллену. Но если вы не возражаете против присутствия мистера Бейкера, мы были бы рады, если бы вы остались с нами.
Уоррен побледнел, и на мгновение мне показалось, что он уйдет. Но он плюхнулся на ближайший стул.
Кейти спросила меня о Форт-Уорте, значит, она слышала о Даде Батлере.
— Не удивительно, — тихо произнесла она, — Дад всегда был жестоким и противным мальчишкой.
Уоррен изумленно посмотрел на нее.
— Мистер Уоррен, — объяснила Кейти, — приехал из Новой Англии note 4. По-моему, он считает нас в некоторой степени варварами.
— Только не вас! — торопливо ответил Уоррен. — Только не вас!
— Это все еще граница освоенных территорий, — сказал я, — а в свое время даже в Новой Англии без оружия не ходили в церковь.
— Как вы можете сравнивать! Там были индейцы.
— Дикари не только индейцы.
— Вряд ли есть основания для параллелей! — Тон Уоррена был вызывающим. — Отбивать нападения краснокожих не то же самое, что убивать белых людей среди бела дня.
— Однажды Уилл Торн рассказал мне о пуританах, которые решили отправиться в Балтимору и расправиться там с людьми только потому, что те любили музыку, танцы и вечеринки. Для меня это звучит дикостью.
Уоррен встал.
— Пожалуй, мне пора идти, — сказал он, — не думал, что у вас будут гости.
Когда он ушел, мы какое-то время сидели молча, и я не знал с чего начать разговор. Если Кейти хочет выйти за него замуж, это ее личное дело, но Уоррен ей не пара. И дело не в том, что я ему не понравился; в Уоррене угадывалось нечто порочное, как угадывается это в плохой лошади, но что могло быть порочного в школьном учителе? Может быть, меня отталкивала его самоуверенность, доходящая до фанатизма, а фанатики — опасные люди.
Но кто я такой, чтобы указывать ей? Кейти по-доброму отнеслась ко мне, когда я был одинок. Я смотрел, как на ее щеках играют тени от пламени свечей и неожиданно понял: я люблю ее.
Что такой парень, как я, может знать о любви? Ничто не могло подсказать мне, но я чувствовал сейчас то, чего никогда не чувствовал ни к кому на свете.
— Ваша кукуруза созрела, — сказала вдруг Кейти, — пора собирать урожай.
— Я собираюсь уезжать из Техаса, — произнес я.
— На самом деле?
— Да.
— Когда, Каллен? Когда?
— Скоро… На днях.
— Каллен, я… Вы не имеете представления, как я на это надеялась!
— Хотите от меня избавиться?
Она положила свою руку на мою.
— Вы знаете, что это не так. Просто здесь у вас нет ни единого шанса, а где-то еще вы сможете начать жизнь заново, сможете стать человеком.
— Все, что у меня есть, находится здесь, — упрямо сказал я. — Если я уеду, меня не ждет ничего хорошего.
— Каллен, вы молодой, сильный, умный. Вы сможете получить все, что захотите.
Глядя на нее, я подумал, что есть то, чего я не получу, как бы сильно ни желал.
Я встал, разозлившись на себя и на свою судьбу. Но Кейти была права, здесь меня не ждет ничего хорошего, и чем раньше я уеду, тем лучше.
— Я должен идти.
— Подождите.
Кейти задула свечку, открыла дверь, и мы вышли в темноту. С болот легкий ветерок доносил запах сырой земли, опавших листьев и разлагающегося дерева. Воздух был напоен сладким ароматом цветов и прохладой тихой, затененной воды. Во мне вдруг вспыхнул гнев, и я понял: пусть она выходит за него замуж, но я должен сказать то, что чувствую.
— Кейти, — промолвил я, — вы…
Они вышли из темноты так тихо, что я не успел среагировать. Их было двенадцать человек с винтовками наготове. Единственной мыслью было: «Если я шевельнусь, может пострадать Кейти».
— Не двигайся, Каллен. На сей раз ты в наших руках. — Я узнал голос Чэнса Торна. Он вышел вперед и стоял в лунном свете — высокий, стройный и красивый. — Теперь, Каллен Бейкер, тебе не избежать виселицы.
Кто-то подошел ко мне сзади и вытащил кольты. Кейти оставалась рядом со мной, она подняла голову и, глядя мне в глаза, прошептала:
— Что, Каллен? Что вы хотели сказать мне?
— Глупости, — сказал я. — Ничего особенного. Совсем ничего особенного.
Как может человек, которого должны повесить, думать о таких вещах? А Чэнс Торн на этот раз не даст мне сбежать, я даже не удивлюсь, если они повесят меня на дороге, не доезжая до Джефферсона.
— Иди в дом, Кейти, — приказал Чэнс. — Если что-нибудь случится, я не хочу, чтобы ты это видела.
— Я останусь.
Из-за дома появился Берт, бывший раб. Он вернулся, не сумев найти работу.
— Берт, оседлай пожалуйста, мою лошадь, — тихо попросила Кейти.
— Я тебе не позволю, — сердито сказал Чэнс. — Ты можешь попасть под пули.
Кейти улыбнулась.
— Именно поэтому я еду. Я хочу убедиться, что арестованный в добром здравии доберется до тюрьмы.
Чэнс заколебался, не зная, как остановить ее. Я знал, что он хочет повесить меня, и понимал, что между веревкой и мной стоит только Кейти.
Однако я выжидал, может быть, мне повезет. Но малейшее неверное движение обернется для меня залпом из винтовок.
— Все в порядке, — сказал я Кейти, — ничего не случится.
Джоэл Риз с издевкой захохотал.
— Не будь так уверен. Веревку я уже приготовил.
Здесь были люди, которые меня боялись и из-за этого страха ненавидели. Если они напьются, то станут слишком безрассудными. Кейти могла оказаться в опасности. Но любая толпа состоит из трусов, и подлости совершаются под влиянием толпы. Ведь дураки не хотят выделяться.
Поэтому я и рассмеялся, хотя мне не было смешно. Но я знал: надо что-то сделать сейчас, потом будет поздно, сейчас, пока они слишком возбуждены, чтобы испытывать страх.
— Ты приготовил веревку, Джоэл?
— А ты хорошо видишь в темноте?
Сейчас я завладел их вниманием, если доберусь до Бостона или Джефферсона живым, тогда мне повезет.
— Думаете, я здесь один? Мои ребята в лесу, из темноты наблюдают за вами. Если со мной что-то случится, я не дам за вашу жизнь и гроша.
— Ты врешь! — взревел Джоэл Риз. — Ты врешь, будь ты проклят!
Но в его голосе звучал страх.
Мы выехали, я верхом на муле, которого нашел Риз, — сапоги привязаны к стременам. По обе стороны от меня ехали охранники. Трое разведывали путь впереди, трое сзади, остальные разъехались по сторонам с ружьями наизготовку.
Мои слова произвели-таки впечатление, они были испуганы до дрожи в коленках. Один раз, когда в лесу хрустнула ветка, даже подскочили, приподняв винтовки.
— Нет смысла драться, — сказал я. — Когда мои друзья захотят взять вас, они возьмут. Сейчас вы живы только потому, что они видят — вы меня не тронули. Если же со мной что-то случится — до города не доедете живыми.
— Заткнись! — рявкнул Риз. — Когда мы доберемся до города, с тобой поговорят по-другому.
К нему наклонился кряжистый человек, ехавший справа.
— Я помогу тянуть веревку, на которой тебя будут вешать, Бейкер! Эту веревку оценят в приличную сумму. Ее можно потом разрезать на четырехдюймовые куски и продавать: как же, на ней повесили самого Каллена Бейкера! Я смогу пить на эти денежки целый месяц!
В глубине темного леса заухала сова, и я понял, что пугал врагов не напрасно, потому что это была не сова, а Билл Лонгли! Впереди закричала еще одна, а потом крики послышались и сзади, и по обеим сторонам дороги.
Риз грубо выругался, однако в его голосе явственно слышался страх. Всадники сбились в кучу — боялись оказаться пойманными.
— Лучше отпустите меня по-хорошему, — сказал я. — Если вдруг я упаду с мула, вам не уйти живыми.
У ребят не было возможности сразу выручить меня — по численности противник превосходил их втрое, в стычке мог погибнуть и я. Мы все ехали какой-то сплошной темной кучей. А в городе меня ждала тюрьма.
Чэнс подвел меня к двери тюрьмы.
— Ну вот, теперь все, Каллен, а потом мы переловим всех остальных.
— Никогда.
— Мы их уже подманили. Остается только привести солдат из других городов и окружить твоих головорезов. Затем мы сомкнем кольцо вокруг них и уничтожим за милую душу. — Я промолчал, а Чэнс добавил: — У нас есть информаторы. Боб Ли умрет сразу же, как появится дома, а с ним и Лонгли.
— Вам повезло, что вы поймали меня, — сказал я. — А с ними вам не совладать.
Торн засмеялся:
— Нам донесли, что ты был у Кейти. Хотя донес и не наш информатор.
Из окна был виден покрытый травой пустырь, если смотреть сбоку, можно было заметить офис судьи Тома Блейна, старого друга Кейти.
Было жарко и тихо. Тихая ночь, лишь несколько горящих окон освещали темную улицу; мягкий ветерок шелестел листьями вяза. Время от времени кто-то проходил под окнами, и тогда шаги цокали по деревянному тротуару.
Приподнявшись, я схватился за оконную решетку и потряс ее. Ни один человек, не считая одного немца в шахтах Колорадо, не мог поднять вес больше, чем я. Взявшись обеими руками за прутья решетки, я попытался выдрать их.
Прутья держались в камне намертво. Я постарался дернуть их посильнее — напрасно. Ну, я особо на это и не надеялся. Камера была квадратная, футов десять на десять, и я постарался найти в ней какую-нибудь слабинку. Дверь, ведущая в коридор, казалась самым слабым местом, но я не хотел испытывать ее на прочность, опасаясь разбудить охранников. Мне показалось, что стальные прутья были вделаны лишь в деревянную раму двери — если это так, я выну и прутья и раму, и все остальное.
Кто-то донес на меня. Кто? Кейти? Невозможно. А если учитель Уоррен? Но он так переживал, если вдруг в дом Кейти нагрянут солдаты. У него просто не хватило бы духу.
У меня осталось одно оружие — «дерринджер».
Когда у меня отобрали кольты и винтовку, они не взяли охотничий нож и «дерринджер». В этих краях «дерринджеры» были практически неизвестны. Или известны как дамское оружие, хотя в пулях 44-го калибра нет ничего женственного.
Человек, принесший еду, одетый в синий солдатский мундир, высокий, сутулый и неуклюжий с большим кадыком поинтересовался:
— Это ты, Каллен Бейкер?
— Я Бейкер.
— Они собираются тебя повесить.
— Когда?
— Может, завтра. Откуда мне знать. — Охранник задумчиво на меня посмотрел. — Ты женат?
— Нет, мне не повезло. После себя я оставлю лишь мула и урожай кукурузы.
Он несколько раз удивленно моргнул.
— Урожай кукурузы? Так ведь говорят, что ты преступник.
— Это первый урожай, который я сам посеял. Раньше я помогал отцу, но он умер, когда я уехал на Запад. Хороший урожай, только жаль, что не смогу им распорядиться, как захочу.
— А как насчет мула?
— Верховой мул. Гнедой масти и очень норовистый. Упрямый и злой, как и все его собратья, но если его погонять, домчит куда надо без пищи и воды, не в пример любой другой лошади.
— В округе Пайк у меня была упряжка мулов.
У входа в тюрьму прозвучал голос:
— Эй, Уэсли!
Еда, которую принес охранник была неплохой: говяжья вырезка с яйцом и кукурузой, а кофе был крепчайший.
Я не увижу больше своего урожая — еще одна мечта, которой не суждено сбыться. И все же я был уверен, убежден, что им не удастся меня повесить. Чем больше я смотрел на эту дверь, тем больше она мне нравилась и тем более теплое чувство испытывал к лентяю-плотнику, который ее соорудил. Металлические прутья решетки не были укреплены в каменном полу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


А-П

П-Я