Упаковали на совесть, тут 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В общем «ушли» ребят по-тихому, пришив медицинскую статью. Затем гражданка, месяц пьянок, новых и старых подружек, на одной из посиделок бывший однокашник дал им наколку на агентство. В общем, за тот год, что прошёл с дембеля, их боевые уже давно рассосались, и ребята были довольны, когда я объявила им, что к обязательной по контракту полутысячи баксов буду давать премии. Обещала, что в первый месяц по полштуки, затем минимум полторы. Парням словосочетание «плюс доплата за нестандартные ситуации» понравилось. Надоело им, почти за год, охранять одного пацанёнка. Сына одного богатого армянина, владельца местной мебельной фабрики «СБС». И вроде, что такое, шпендик, двенадцатилетний оболтус, но с гонором и выдумкой, основным занятием которого было просаживать отцовские денежки с друзьями в игровых автоматах. Так что переменам были рады, а увеличению денежного довольствия тем паче.
А с этим хмырём в Москве тоже расторговались мирно. Я чуть изменила сценарий, и заполучила на утро одну из комнат для деловых переговоров в московском отделении «Югбанка». Передавала в руки покупателю монеты по одной, затем забирала, всякий раз дожидаясь, как тот квохчет над очередным раритетом. Одну монету, по его выбору, отдала одному из моих ребят. Тот с помощником клиента отправился в местный нумизматический аукцион, и заплатил 600 гринов за срочную проверку. Через два часа позвонил довольный помощник и покупатель, Виктор Иванович, попросил мой номер счёта. Отец, когда я его, тихой осадой, заставляла открывать счёт в «Югбанке», что всякие новомодные веяния не признаёт, так что или «Сбербанк» или золото в огороде. В общем, к обеду деньги были переведены, после чего я отдала оставшиеся монеты и осталась с Виктором Ивановичем тет-а-тет, разложив перед ним фото остального клада. Рассмотрел всё через лупу, спросил про условия хранения раритетов за прошедшие века. Сделал три звонка, я так поняла, что постоянным покупателям, и предложил пол-лимона за всё, оптом.
Ясно, что это пиратская дешёвка, но пока рыпаться не стоило, и я согласилась. Правда поставила условия, что деньги сейчас, а самовывоз из Краснодара его транспортом. Несколько звонков, с его стороны, ещё полштуки баксов, за наём комнаты для переговоров до конца дня, с моей стороны. Клиенты перевели предоплату, которую Виктор Иванович к четырём дня успел перевести на мой счёт. Он оказался так же совладельцем липового издательства на липовых аллеях Лихтенштейна, и, к концу дня у меня на руках уже был документ, подтверждающий перевод 620 тысяч долларов моему отцу, как гонорар за книгу. После этого я передала покупателю копию ключа от дачи и объяснила где искать. Виктор Иванович посмеялся моей наглости и мы расстались, правда, с довеском весом в центнер. Все сто килограмм «довеска» состояли из литых мускулов и хищного взгляда. Был он молчун редкостный, и расстался с нами когда транспортная группа покупателя проверила товар и дала отбой. Мои мальчики признались, что этот товарищ сделал бы их одной левой, что в спаринге, что в зелёнке, так что к его хозяину я прониклась ещё большим уважением.
Прибыв в город, слазила к предку в шкаф и, сдув пыль, с дискеты, отправила на мыло в Лихтенштейн одну из старых работ отца, чистую теорию, кою, по его словам, он бросил возделывать ещё в 1995 году, перейдя к более реально-хлебным и практически воплотимым идеям по созданию кристаллов с заданными свойствами. На следующий день мы с отцом и ребятами сходили в банк, где моя охрана открыла счета, а папочка перевёл им на карточки по 30 штук, вроде как за охрану. Забыла сказать, но при договоре с агентством, я использовала реквизиты и подпись отца. Хотя, по большому счёту, их там это не сильно и интересовала, главное чтобы зелёные банкноты прошли проверку на подлинность. В общем, сбитому с толку отцу я сообщила, что продала, с выгодой, его заплесневелый теоретический труд, поэтому считаю, что он может со счёта брать, без спроса, только сотню. Ребятам тут же пояснила, что из тридцатника на карточках каждый из них может использовать по собственному желанию только пять. Остальные будете проплачивать за меня.
В общем, в школу я пошла лишь в среду, а в пятницу двое моих охламонов притащили на буксире ещё двоих парней из своей родимой станицы Новотитаровской. С пустыми глазами, пустыми карманами, и руками, привыкшими сжимать автомат. Расспрашивала своих с пристрастием о том, кто из них словил косяк и проболтался о гонорарах. Мои сначала отнекивались, но постепенно я их раскрутила на правду. Угроза отобрать карточки, если не перестанут врать, возымела действие. Один из моих признался своему дядьке, позавчера, что скоро сможет, наверное, купить хату. Дядька его, сопоставив предыдущую информацию о смене работы, и сразу же возможной покупкой жилья понял всё по-своему и, в принципе, верно. В общем, пара его близнецов угодила в каталажку. Вернулись из армии, служили под Гудермесом. Двухнедельный загул, боевые деньги задерживают, а тут подкинул знакомый халтурку. Помогли ему на машине вывести металлолом с полей, по сотне гринов на брата. Через неделю, ещё один завоз, 600 на двоих. Вот только у второго груза хозяин отыскался, посадили родимых, пришлось их отцу пасеку срочно продавать, и то хватило только-только, потому, что через знакомых.
Вышли они за порог тюрьмы, не просидев и месяца, слегка отощалые, и с записью условной. В агентство по примеру родичей, например, с такой ксивой путь уже заказан. В общем, Кирилл и Борис, а так зовут моих первых оболтусов, поддались уговорам родни. Новичков звали Семён и Антон, различать можно было только по шраму на лице. Оплату пообещала в начале такую же, как первым охранникам, но неофициально полностью и предупредила, что если придётся брать на себя статью, то сидеть придётся одному из них. Ребята посмурнели, но отнеслись с пониманием, тюрьма она с людей не только килограммы, но и лишнюю спесь сбивает, приходит понимание, что пирожок в рот тебе ни кто просто так не положит. Вот сейчас я на каникулах и еду в турпоездку в Крым, с официальной дружиной и с одним из дружины не официальной. Один из близнецов, Антон, у которого шрам на подбородке, уже в лагере тамошних археологов и успешно косит под бомжа. Копаются они там знатно, напали на жилу ми холод им не помеха. И вот, три дня назад, пришла, наконец, SMS-ка, с условленной фразой «докопались». Это значит, что золото найдут в течение пары дней. Я срочно подобрала в школе хвосты, добрав оценок, достаточных для выставки четвертных, и заболела до весенних каникул.
Нет, ну ни дня спокойствия, только деньги, деньги. деньги на уме. И на фиг они нужны, если в погоне за ними расслабиться и насладиться плодами трудов своих не удаётся?

Альтернативная История. Российская Империя.
Март 1838.

Столица на сей момент представляет собой презабавное зрелище. Такое, наверное, можно было увидеть в прошлом веке в Париже, сразу после взятия Бастилии. Особняки, занятые плебсом, натянутые для просушки белья верёвки, закреплённые на ажурных решётках и выступах барельефов. Ну а что вы прикажите делать, если бунтуют, ироды? Прощать, что ли? А тут крестьяне, наконец, распробовали прелести обращения к жандармам и от плохих хозяев уходят скопом, и тянуться обозы в столицу. Господи, лучше бы я ушёл в монастырь! Или не обращал бы на сны внимания. Ну, подумаешь, на склоне лет ноги оторвёт, зато спокойная и неспешная жизнь и смерть не в немощи. А после смерти громкий титул «Освободителя». А сейчас освободителем меня называет лишь чернь, особенно те, кто уже в «товариществах». Но для тех бедолаг, которые сейчас бредут в столицу, бросив нажитое и укутывая потеплее своих детей, тем не до названий, и абсолютно всё равно тем из них, которые замёрзли в дороге. А вот дворянство называет меня освободителем только на людях, и лишь дома, за закрытыми от слуг дверями, в кругу семьи, они упражняться в острословии.
А в Петербург всё тянуться обозы, и все мои расчёты идут в хлам, столица может задохнуться от такого количества людей. А ведь Елена предупреждала, сначала найди куда поселить, а потом освобождай помещичьих. Легко ей из будущих времён давать советы! Уже сейчас все крепостные хотят свободы. Рассказы и пересказы о том, какая райская жизнь в «товариществах», всё это стало народным творчеством, слухи зажили своей жизнью. Куда там баснописцу Крылову! Придётся передвигать планы, передвигать в этих планах, покой, пока, нам только сниться. Отдал через фельдъегерей приказ половину людского потока переводить на Лазарева, подписал приказ о начале морской операции через полтора месяца. Как говаривал перед первой Мировой войной мой тамошний потомок Николай Второй: «Эта маленькая победоносная война спишет все внутренние проблемы и разногласия в России. Умный был, наверное, раз расстреляли, а война списала не только всё, но и всех.
Помечтал немного о том, чтобы перенести в чёрное море обе Шильдеровские подлодки «Малютки». Не дойдут они своим ходом вокруг Европы, по железной дороге, как у Сталина, не доставить, потому как моим ЗК тянуть дорогу эту ни как не менее двух лет до Чёрного моря. Тянуть на буксире вокруг, или погрузить на пароход, тоже не дело, обшивка, пока, на такие художества не рассчитана. Так что быть первым двум малюткам и их скорой третьей сестричке вечными детьми моря балтийского, не видать им солнечного юга. Так что первым, как и ожидалось, к далёким берегам отправиться флот северный. Уже грузиться на корабли провиант и разобранные срубы, чтобы за несколько дней возвести на далёких берегах жилища и укрепления. Пойдут корабли, огибая Старый Свет, к берегам далёкой Африки. Целью их будет, раз уж всё равно после взятия Стамбула конфликта не избежать, вражеские корабли будут атакованы из мест будущих стоянок, Лагоса и Мадагаскара. Отсель грозить мы будем Шведам! Так сказал мой великий предок, я лишь собираюсь творчески расширить ряды противников.
Тактика Макарова в том и прелестна, что даёт неоспоримые преимущества лишь в первых битвах. Работать она будет до тех пор, пока хоть один корабль не уйдёт от наших моряков. А вот из-за Мадагаскара войну придется объявлять и Французам, ибо сей кусок суши, они уже числят за собой и без боя не отдадут. Поплывут вдаль моряки и строители с семьями, всем им было объяснено, что отступать от завоёванных позиций будет нельзя и трусам на родине лучше не показываться. На каждом линейном корабле привязано по четыре минных шлюпа, экипажи которых прошли школу Лазарева и достаточно тренированны. Им, загнанным адмиральскими учениями, нынешний темп работ кажется неспешным, такая жизнь им в радость.
Уснул я после неспешной прогулки по городу, в окружении кольца из двух сотен казаков, меня через их спины не то что застрелить, разглядеть было трудно. Десяток Машиных девиц мелькал во внешнем оцеплении, так что народ глядел больше на них. Уснул я, и сон мне приснился с Еленой. Была сия дева в тот день не прекрасна, а дюже сосредоточена, не ждала меня, в общем. Номер в какой-то гостинице, опять вид на море, правда, в этот раз пасмурно-зимнее. Не далече, на диване, лежал некий широкоплечий молодой тать, умело крутя в пальцах остро заточенный перочинный нож. Лишь почувствовав контакт Елена приказала ему выйди, он выполнил сие без слов, уйдя, по видимому, на кухню, от туда доносились аппетитные запахи и доносился звон посуды.
Поговорили мы о житье-бытье, о погоде Черноморской, более предметно. Оказалось, что в ватагу свою набрала она уже четверых молодцов, успевших повоевать с горцами в пластунских отрядах. Теперь вот сидит в Крыму, ожидая вестей от одного из своих воев, переодевшихся юродивым, и присматривающим за тамошними учёными-гробокопателями. Когда же они, мол, в стольный и самостийный Киев-град золотишко повезут. Ещё один молодец форму местных дорожных жандармов на рынке местном из-под полы покупает. Посоветовав быть осторожнее, обменялись информацией, так что мне теперь не только график ближайшей погоды в Стамбуле рисовать, но и чертёж паротурбинной электростанции вчерне. Дал Елене наводку на ещё один холмик, опять в Крыму. В конце песню я попросил для будущих подводников, такая отыскалась, вот только переделывать мне её придется серьёзно. Нету у нас ещё таких слов, коими поёт бард Высоцкий.

– Уходим под воду, в нейтральной воде.
– Мы можем по году, плевать на погоду,
– А если накроют, локаторы взвоют,
– О нашей беде.

Проснулся, в подмышку посапывает Маша, греет душу и тело, изгибы тела плавные и зовущие. Борясь с восстающей природой, тихонько вышел из спальни и со всей возможной тщательностью перенёс всё увиденное и услышанное на бумагу. Затем, когда мыслей в голове, кроме похотливых, уже не осталось, сдался и нырнул к милой под одеяло.
День сегодня знаменательный, сегодня я воплощу один из понравившихся мне рассказов Елены. О ВДНХ рассказ, дворянству, да и черни, это должно понравиться. Сказано, сделано, все ранние разработки, особенно те, кои не в военной сфере, а также те, сведения о которых, я почти уверен, уже ушли сведения на Запад. Всё это было выставлено в одном из конфискованных особняков. Получилось красиво и с размахом, над входом большое полотно со словами «Достижение Имперской Народной Мысли». Вот только праздно одетая публика в первый день была в явном меньшинстве, ибо вход в первый день был лишь по одной копейке, а рабочим вчера роздали денежное довольствие и устроили выходной. Приказа для рабочих явиться обязательно не было, в этот раз я уяснил, что все просто не поместятся, но даже тех, кто явился было великое множество. Во второй и третий день выставка напоминала больше светский раут, ибо за полтину, которые просили за вход в последние два дня выставки, посетителей из плебса было очень мало, разве что купцы мелькали. Во второй день выставки прибыли послы стран конкурентов, посмотреть на то, о чём им доложили их людишки, кои побывали здесь вчера. Послы покрутились недолго и побежали домой, корпеть над бумагой. Английское послание перехватить не удалось, а вот французы оплошали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я