https://wodolei.ru/catalog/stoleshnicy-dlya-vannoj/ 

 


Рэнго вздохнул и отвернулся, фонтан у него за спиной снова забулькал. Из пролетающей мимо стаи начали валиться вниз одна за другой птицы и падать без чувств на землю вокруг них.
– Физически то, что ты предлагаешь, должно прекрасно сработать, – наконец отозвался он. – Тем не менее следует учесть вопрос безопасности. Если мы спрячем их в легкодоступных местах, они могут попасть в руки врагов, которые используют их против нас. Так же, несомненно, думали древние, когда в свое время скрыли их в потайных местах. Их первым соображением было разнести предметы на большое расстояние друг от друга; вторым – заставить рисковать всякого, кто захочет их отыскать. Вот почему всегда приходилось отправляться за ними в героические походы – и почему они всегда были такими дьявольски трудными.
Рисса подошла поближе.
– Похоже, твои эксперты действительно все продумали… – медленно произнесла она.
– Мне кажется, каждое поколение должно заново открывать для себя эти основные истины, – ответил он. – Когда начинаешь понимать их, то находишь объяснение сходству стольких литературных произведений о героических подвигах. Моралисты и литературные критики всегда с готовностью утверждали, что, заставляя героев и героинь взбираться в горы, пересекать пустыни, переплывать бушующие потоки и сражаться со свирепыми хищниками или сверхъестественными чудовищами, авторы создавали внешние символические аналогии внутренним, духовным подвигам, чтобы показать своего рода испытание на зрелость и ритуальное очищение, которые сделают этих героев достойными того великого блага, которое они несут своим народам. Теперь мы видим, что это просто еще один пример патриотической белиберды, используемой в целях прославления своих ценностей за счет отдельной личности – не говоря уже о других культурах. Реальная же причина – чисто физическая. Опасно держать волшебные орудия слишком близко друг от друга слишком долго.
Рисса во все глаза смотрела на него сквозь желтые испарения. Потом сказала:
– Никогда не слышала, чтобы ты говорил так.., так философски раньше, когда мы путешествовали или жили в походном лагере во время войны.
Принц слабо улыбнулся.
– У меня было много времени на размышления после окончания войны, – ответил он. – Я обдумывал свои недавние свершения и решал, где я сделал самые серьезные ошибки. Настало время задуматься над разными вопросами, о которых раньше у меня не хватало времени поразмыслить.
Рисса еще ближе подошла к нему.
– Возможно, ты слишком много времени провел в размышлениях, – заметила она, кладя ладонь на его руку. – Только размышления и никакого действия – состояние столь же далекое от равновесия, как и противоположное ему, дорогой.
Внезапно она оказалась очень близко и тесно прижалась к нему. Мышцы на его челюстях напряглись, затем расслабились. Он обнял ее и прижал к себе.
– Ты права, разумеется, – ответил он. – Просто я хочу обо всем позаботиться, все расставить по местам, ради нас с тобой. Хочу, чтобы жизнь здесь текла гладко, когда мы наконец подойдем к сказочному «потом они жили долго и счастливо до самой смерти».
– Конечно, – сказала Рисса. – Я понимаю твою озабоченность.
Она подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза.
– Какое-то время мне казалось, что я тебя чем-то обидела или что ты изменился. Даже думала, что ты меня избегаешь. Но я начинаю понимать все то, что тебя заботит.
Он кивнул:
– Это было нелегко. Мне почти кажется, что мир в некотором отношении труднее войны. Извини, если я не уделял тебе должного внимания, пока пытался решить какие-то проблемы мирного времени. Я намереваюсь все привести в порядок ко дню нашего бракосочетания и коронации. Обещаю, ждать осталось недолго.
– Я могу подождать, – ответила она. – Раз я знаю, что между нами ничего не произошло…
– Я бы тебе уже сказал, если бы это случилось. Нет, нам мешает только напряжение этих проклятых дел.
Ее губы слегка приоткрылись, он нагнулся и поцеловал ее. Через несколько секунд произошло еще одно извержение гейзера, и их окатило еще одним душем горячих капель. Он отстранился, повернулся и потянул ее за собой.
– Когда жизнь станет безопасной и не станет подобных вещей, у нас будет больше времени на подобные занятия, – сказал он. – К несчастью, я, возможно, буду еще некоторое время занят всем этим.
– Понимаю и ценю, – ответила Рисса, едва поспевая за его быстрыми шагами. – Но даже не в столь уж совершенном мире мы, возможно, могли бы выкроить несколько часов и побыть вместе в более или менее спокойном местечке.
– Хотел бы я, чтобы это было так, – крикнул он, стараясь перекричать грохот нового извержения. – Но мне надо спешить на следующее совещание как раз по этому вопросу. Встретимся попозже.
***
Рэнго сидел в глубине комнаты и пил чай. Он устал. Последние несколько дней и в особенности сегодняшнее утреннее совещание, а потом встреча с Риссой – все это оказалось большой эмоциональной нагрузкой, и он просто физически устал. Поэтому поручил провести собрание Хранителей одному из них самих, вкратце обговорив предварительно все детали. Полковник Доминик Блейд – нет, черт побери! – генерал Домино Блейд ( он подписал бумаги на присвоение очередного звания около недели назад) – пользовалась большим уважением своих товарищей и имела опыт проведения бесчисленного количества военных совещаний.
Он рассматривал ее, словно изучал редкую экзотическую птицу. Почти до самого окончания войны все считали кавалерийского командира Доминика Блейда, сына старого генерала Кермана Блейда, самым блестящим стратегом на поле боя. И ошибались – не в своей оценке, а в определении пола полковника. Старый Керман страстно желал иметь сына, который продолжил бы семейные традиции, но его покойная супруга отказалась его уважить и покинула мир, оставив его с одним ребенком женского пола на руках. Не склоняясь перед обстоятельствами, он решил наилучшим образом использовать подручный материал: переодел девочку в мальчика, назвал ее мужским вариантом данного при рождении имени и начал обучать кавалерийскому делу, как только она научилась держаться в седле. И что-то в ее генах отозвалось с самого начала.
Шесть или семь поколений предков Блейдов сыграли свою роль – у нее оказались большие способности. И еще кое-что сверх того. Выигрывая одну битву за другой, она быстро поднялась по служебной лестнице, проявляя все больше фамильного таланта наивысшей пробы.
В одну из последних недель войны ее ранили в плечо, когда вражеские лучники выпустили по ней тучу стрел. Овладев высотой, которую штурмовала, она зашаталась и сползла с коня на землю. Гар Квитник, горячий почитатель полковника, немедленно оказался рядом и сорвал окровавленную рубаху, готовясь применить свое искусство врачевания хингу Обнаружив, что человек, которым он восхищался больше всех – женщина, Гар тут же понял, что влюбился. Но дама не разделила его чувств. Она любила другого.
Рэнго улыбнулся и сделал глоток чая, когда Домино обратилась к собравшимся. Она все еще предпочитала мужской наряд, коротко стригла волосы и разговаривала, как полевой командир. Трудно поверить, что она полюбила поэта и знатока древних языков. Но именно об этом донесла ему только что созданная служба внутренней разведки. Имя этого человека было Джорд Индер.
Домино прекрасно ладила с Крапчатым Гуликом, хотя в их отношениях не было ничего романтичного. Как можно было ожидать, офицер пехоты, выслужившийся из рядовых и принимавший участие во всех военных кампаниях, что и полковник, имел с ней много общего. Кроме того, ему нравились миниатюрные блондинки, а Домино, при ее росте пять футов десять дюймов, была на несколько дюймов выше рослого капитана.
С другой стороны, Гар Квитник был на несколько дюймов выше своей дамы сердца. Стройный, темноволосый, светлоглазый, он был настолько грациозен, что его скорее можно было принять за танцовщика, чем за того, кем он был в действительности: одним из самых смертоносных двуногих созданий. Обученный с детства искусству убивать – хингу, он служил в отборной гвардии Каларана, пока не узнал, какую роль сыграл учитель в гибели его родителей. Перейдя после этого под знамена Рэнго, он отличился в операции по задержке противника в ущелье Барду. Этот проход был настолько узок, что по нему могли двигаться одновременно только два пеших или один кавалерист, и вел он к равнине Парадат. На ней разбили лагерь измученные войска Рэнго, не ожидавшие нападения. Гар оказался одним из шести добровольцев, вызвавшихся удерживать ущелье до тех пор, пока стоящую лагерем внизу армию не предупредят. Они жертвовали собой, чтобы выиграть лишних пять минут, в лучшем случае – десять. Проход удерживали почти час, причем остальные пять добровольцев погибли почти в самом начале этого часа. Гар выжил только потому, что когда он в конце концов упал, то был так изранен и покрыт запекшейся кровью, что никто и не подумал потратить еще один удар меча на явного мертвеца.
И все же каким бы героем ни показал себя Гар Квитник, у него не было настоящих друзей. В его светлых глазах сверкал фанатизм, так как он жил под сенью эстетики смерти, хингу. Крапчатый, которому доводилось в прошлом сражаться с воинами других школ боевых искусств, высказывал надежду, что в мирное время Гар может в конце концов заняться другими делами и, таким образом, сделается более человечным. Чувства Гара к другим людям оставались тайной. Он никогда их не проявлял, если не считать случая с Домино.
Рэнго допил свой чай и некоторое время слушал, как Домино излагает выводы совещания относительно магических артефактов. Ей задали несколько вопросов вроде тех, которые недавно задавала ему Рисса. Потом Рэнго налил себе еще чаю, глядя, как Домино прохаживается по комнате, похлопывая себя по бедру и почесывая нос плеткой.
– И когда мы должны отправиться в путь с этими предметами? – спросила Джэнси Гейн.
Домино взглянула в сторону Рэнго, который встал, кивнул и произнес:
– Послезавтра. Думаю, каждому понадобится день на то, чтобы уладить текущие дела и собраться в дорогу.
– Рисса собиралась поговорить с вами об этом.
– Мы уже поговорили.
Он собрался было снова сесть, но почувствовал на себе взгляд Гара Квитника. Повернулся к нему и поднял брови.
– У тебя вопрос, Гар? – поинтересовался он.
– Да, – прозвучал тихий, ровный голос. – Единственное безопасное место для амулета Анакрон – это его традиционный дом в часовне горной деревни Джелфейт. К несчастью, этого места постоянно не существует. Оно то появляется, то исчезает через непредсказуемые промежутки времени – раз в несколько лет, иногда десятилетий, или через несколько поколений. Я могу пересечь пустыню Рахобан и подойти к месту расположения деревни, но не могу гарантировать, что она проявится именно тогда, когда я туда доберусь.
Рэнго улыбнулся.
– Существует тайное предание, – ответил он, – что это событие происходит в ответ на присутствие амулета. По мнению моих советников, есть все основания полагать, что это правда. По-видимому, Анакрон и Джелфейт каким-то образом связаны друг с другом.
– Понимаю, – сказал Гар. – В таком случае я буду готов выехать после этого совещания, если вы дадите мне амулет.
– Твой отряд может подготовиться так быстро?
– Меня никто не сопровождал в путешествии, когда я привез вам амулет, – ответил Гар. – Чтобы вернуть его, мне тоже не нужна ничья помощь.
– Об этом я скажу после того, как Домино закончит свое выступление, – сказал Рэнго, усаживаясь на место, и кивком разрешил ей продолжать.
Он снова посмотрел на Джэнси, почувствовав на себе ее свирепый взгляд. Она отвела глаза. Просто хотела продемонстрировать ему свои чувства, будто он наперед их не знал. Крепкая, рослая блондинка, почти такого же роста, как Домино, но значительно тяжелее, она работала вышибалой в борделе, куда привезла принцессу хозяйка заведения, купив ее на местном невольничьем рынке. Джэнси узнала в принцессе последнего уцелевшего члена королевского дома Регодия, недавно уничтоженного Калараном. Она спасла Риссу и благополучие вывезла ее из города. Странствуя почти год, она, Рисса и их спутник-эльф Калла Малланик пережили множество приключений, результатом которых среди прочего явилась находка перстня Сомбризио в затерянном Антурусе, городе мертвых, и которые в конце концов привели к встрече с принцем Рэнго.
Он слегка нахмурился. Джэнси была всецело предана принцессе. Он ни секунды не сомневался, что она отдаст за принцессу свою жизнь. Однако с мужчинами она не очень-то ладила. Ее чувства, возможно, были связаны с тем, что она видела и слышала в борделе. Или с чем-то более глубоким. Несомненно, она не доверяла им полностью. Он знал, что она называла Гара Квитника «шпиком». И хотя было похоже, что Крапчатому она доверяет несколько больше, чем остальным мужчинам, Рэнго знал, что, если бы ей надо было обратиться к кому-то из присутствующих, она, вероятно, выбрала бы Домино, исключительно по принципу пола.
Он пожал плечами. И Крапчатый, и Домино знали о странностях Джэнси и относились к ней очень сердечно. Даже Гар настолько к ней благоволил, что разок пообедал с ней, хотя потом Рэнго узнал, что в основном во время беседы Гар пытался узнать у нее об эстетике смерти северных тотемных воинов – тех самых ребят, которые заворачиваются в шкуры животных, рычат во время сражения и иногда обгладывают тела убитых после битвы. Собственно, как он припоминает, именно после этого обеда она и начала называть Гара «шпиком».
В комнате царило молчание. Рэнго очнулся от своих раздумий и понял, что прозвучал ответ на последний вопрос, а Домино подняла свою плеть к виску и, салютуя ему широким жестом руки в сторону и вниз, вновь передает ведение совещания в его руки. Он поднялся и кивнул.
– Благодарю вас, генерал Блейд, – произнес он, выходя вперед. – Домино, – затем прибавил он, – я просто хочу сказать еще несколько слов. Сперва Стиллер: Молебой находится в хранилище дворца и будет вручен тебе утром в день отъезда.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я