https://wodolei.ru/catalog/accessories/ershik/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Александр Снегирев
Тщеславие

С Димкой часто происходят смешные истории. Он парень жизнерадостный, весёлый и добрый. Нищих, конечно, домой не тащит – накормить и отогреть, но зато посмеяться умеет и над собой, и над другими. Многим даже это не под силу. Димка смешные истории любит и замечает. А они, истории, наверное, из благодарности случаются с ним довольно часто. Впрочем, они ведь с кем угодно случаются, но остаются незамеченными и хиреют. А с Димкой у них большое взаимное чувство. Он их холит, лелеет, не упускает даже самые мельчайшие подробности и детали. Димке жалко терять истории, но память у него хреновая. Вот он и записывает. Будь у Димки память хорошая, не писал бы. А так жадность до историй, помноженная на лёгкую амнезию… Можно было бы, конечно, таблетки принимать для улучшения памяти, но это непонятно к чему приведёт. Димку воспитали в большом скептицизме по отношению к таблеткам. Мало ли, память улучшится, а почки откажут, или стоять перестанет. Короче, лучше без таблеток. Да и денег жаль. С таблетками как, сначала одни покупаешь, чтобы вылечиться, потом другие – последствия первых устранить. И так бесконечно. А в аптеку переться лень… Хотя, если задуматься, приколы с Димкой происходят почаще, чем, например, со мной, а уж тем более с менеджером Поросёнком, который ведёт размеренную офисно-семейную жизнь.
Полгода назад Димка с Юлькой вернулись с океана и пригласили нас с Поросёнком в гости. Фотки показать. Мы пришли без дам, жена Поросёнка и Юлька друг друга терпеть не могут, а я тогда ни с кем конкретно не встречался, по крайней мере настолько серьёзно, чтобы друзьям представлять.
Юлька готовила салат. То есть она давала указания, а мы исполняли: Поросёнок мыл зелёные листья и овощи, Димка их резал, кромсал и рвал на мелкие кусочки, как революционеры рвут секретные документы, когда в двери ломятся агенты правительства, а я по-барменски тряс баночкой со смесью оливкового масла, бальзамика и тыквенных семечек. Типа соус.
– Я там такой соус купила, такой соус. И забыла в чемодан положить. А эти сучки чёрные на таможне отняли! Из рук вырвали! Вы бы видели, как с ребёнком расставалась!
– Чернокожие таможенницы попались, – пояснил Димка, – невзлюбили мою блондинку.
Он хлопнул Юльку по попе, она игриво ойкнула.
Юлька обжарила баклажаны, цукини и шампиньоны, мы расставили тарелки на круглом столе перед большим окном, за которым мерцали вечерние огни нашего города. Я одну девчонку знаю, у неё вся сумочка стразами вышита, они поблёскивают очень похоже. Красивая сумочка, с большим золотым шариком-застёжкой. Внутри вся из плотного красного шёлка, я видел, когда девчонка её расстегнула. Жаль, мужик с такой сумочкой ходить не может, сразу скажут – пидор. А я не пидор, просто вещь красивая.
В тёмном окне дома напротив зажёгся торшер, и женщина задёрнула занавеску, прожектор заострил золотой шпиль колокольни. Димка с Юлькой достали ноутбук, в котором фотки.
– А мы к экрану можем подключиться? – попросила Юлька, указывая на матовый чёрный прямоугольник на стене. Новый жк-телевизор «Самсунг» с диагональю 55 дюймов. Здоровенная бандура, нависающая со стены кухни-гостиной, как нависают скалы над горными дорогами. Того и гляди, сорвётся на голову.
– Я не умею, – отмахнулся Димка.
«Самсунг» – Юлькина гордость. Купила сразу по возвращении с отдыха.
– Дай, я попробую, – вызвался Поросёнок. Повозился с кабелями и пультом, и через считанные минуты на экране появились огромные загорелые физиономии Димки и Юльки.
– Хорошо, когда в доме есть мужчина с руками! – воскликнула Юлька, а Димка сделал вид, что не услышал.
Я почувствовал себя, как в кино в первом ряду. С размером телевизора Юлька перебрала. Это Юлька на пляже, это Димка учится виндсерфингу, это у них такие полицейские, прикиньте, это кокосовые пальмы, да, прямо на пляже растут, и никто кокосы не собирает. Казалось, что экран отяжелел от ярких картинок и вот-вот рухнет на нас, вырвав кусок стены. Жуя, мы с Поросёнком одобрительно мычали. Хотя лично у меня сразу глаза заболели. Даже показалось, что зрачки в разные стороны начали расходиться. Тут, слава богу, Юлька потребовала прекратить демонстрацию фоток.
– Неужели я такая толстая?! – воскликнула она. Настроение у неё испортилось так же резко, как портится погода в Санкт-Петербурге.
– Это не ты, это экран растягивает! – наперебой стали уверять мы, а особенно Димка. Он явно ревновал Юльку к «Самсунгу» и с удовольствием подчёркивал его вину в порче Юлькиной фигуры. Тем более что так оно и было, Юлька не толстая. Широкие экраны всегда так – любой получается широкозадым коротышкой, даже Пэрис Хилтон. Короче, Юлька интерес к чёрной жк-панели потеряла, и просмотр фоток продолжился на старом добром ноутбуке. Отдохнули хорошо, хотя сервис мог бы быть и получше.
– В гостинице, в номере, огромный телик был, и мы поняли, что с нашим старьём больше жить не сможем. И сразу, как вернулись, поехали на Горбушку покупать панель. – Юлька погладила «Самсунг» с нежностью, моментально забыв, что этот кореец прибавляет ей килограммы. – Ну мы, конечно, отмочили номер.
– Ты имеешь в виду ту тётку на парковке? – уточнил Димка.
– А кого же ещё?!
– Может, не надо? Что обо мне друзья подумают?! – с клоунской какой-то мольбой обратился Димка к подруге. Наверняка они к этому спектаклю подготовились. Есть пары, которые тщательно репетируют, чт? будут рассказывать гостям, – дабы те не скучали и не приняли их за зануд. Юлька с Димкой именно такая пара.
– Расскажи, расскажи! – завопили мы с Поросёнком, ожидая весёленькую байку. С Юлькой Димке, надо сказать, повезло. Она не пилит его за ситуации, в которые он умудряется угодить, а, напротив, культивирует в нём любовь к историям и умение их пересказывать по всем законам драматургии. Чтобы слушатели сидели, разинув рты, и не отвлекались. Юлька знает цену хорошей истории, ведь большинство людей обожают, когда их развлекают. Развлекая людей, можно полезными контактами обзавестись, карьеру сделать. С Юлькой даже разгильдяй Димка далеко пойдёт.
– Короче, выносим мы коробку с «Самсунгом» на парковку. Я встаю сторожить место, а Димка бежит такси ловить. Тачку-то мы до сих пор не водим, – начала Юлька, посмотрев на Димку с укоризной.
Димка снова сделал вид, что плохо слышит.
– Поймал я тачку, сажусь, подъезжаем. Смотрю – Юлька с какой-то бабой ругается.
– Я стою, никому не мешаю, сторожу место, и тут подваливает жирная квашня и заявляет: «Шо ты стоишь, как быдло, я подъехать нэ могу!» А я вся такая нарядная, только вернулась, ещё не отвыкла от «йес, мэм, уан момент, мэм», и тут меня какая-то лохудра замкадская быдлом обзывает. Увидела девочку-цветочек и решила, что сейчас меня уроет. – Юлька с чувством отпила из бокала.
Димка продолжил рассказ:
– Бабища эта встала поперёк и нашему такси подъехать не даёт. Сначала, мол, я холодильник загружу, а потом вы со своей картонкой.
– Эта «картонка» меня окончательно добила, – перебила Юлька. – Я ей тихо так говорю: «Пошла отсюда, корова! Я первая место заняла!»
Мы с Поросёнком заржали. Я даже есть перестал, чтобы не оказаться в неловкой ситуации. Я, если ем и смеюсь одновременно, обязательно окажусь в неловкой ситуации. Подавлюсь, или изо рта что-нибудь вылетит, или из носа. А бывает, что изо рта и из носа разом.
– На меня что-то нашло, – признался Димка. – У меня тоже ещё «йес, сэр, уан момент, сэр» не выветрилось, но захотелось нашей дикости вкусить. Достали все эти улыбочки и поклоны притворные. Все эти леди и джентльмены.
– Ты особо джентльменом никогда и не был! – хохотнул Поросёнок.
– За границей старался, а тут прорвало!
– Димка завёлся с полуоборота и на эту бабу накинулся: «Манда такая-сякая!»
– Я решил сразу уровень накала поднять. Чего рассусоливать? – пояснил Димка.
– А она ему: «Козёл! Щас муж придёт, он тебя посадит!» – продолжила Юлька.
– А Юлька ей: «Да какой у тебя муж?! Кто тебя такую жирную и волосатую ебать станет?!»
Тут я всё-таки оказался в неловкой ситуации. Подавился. Даже не знаю, чем, я ведь перестал есть. Покраснел весь, глаза выкатились. Из-за стола вскочил и стал истошно воздух ловить. А-аа-п, а-а-а-п!
– Похлопать?!
Я утвердительно затряс головой. Меня несколько раз хорошенько огрели по спине. Скорее для успокоения, чем для пользы. Спазмы прекратились, и, помогая утереть слёзы и сопли, меня усадили обратно за стол.
– Уф… Когда-нибудь я насмерть подавлюсь… И что? Ты ей так и сказала? Кто тебя такую жирную станет?.. – Я восстановил прерванный мною же рассказ.
– Так и сказала, – скромно потупилась Юлька, оправляя розовую пышную юбку с кружевами.
– Бабища, надо сказать, опешила, – сказал Димка. – Не ожидала она такого от моей девочки.
– Нечего перед городскими пальцы гнуть! – заявила Юлька.
– Короче, бабища нокаутирована. Мы с шофёром спокойненько привязали коробку сверху, сели, и тут она Юльке кричит. Неуверенно так, но достаточно громко…
– Шмара! – перебила Юлька. – Она меня шмарой назвала!
– А чё, нормальное слово.
– Я выскакиваю из машины и начинаю её стегать кабелями. Продавец кабели забыл в коробку сложить, и я их просто в руку взяла. Переходники всякие, антенна портативная. За Родину, за Сталина, за шмару, за быдло, за шоканье, за башку её пергидрольную нечёсаную!
– Вы бы это видели! – смеялся Димка. – Юлька хлестала эту бабу, как Христос, изгоняющий торговцев из храма.
– Она из сумочки освежитель воздуха достала и хотела мне в лицо пшикнуть. Сучка. Тут Димка подоспел.
– Я у неё баллончик вырвал и ей же в морду, в морду…
Юлька жестами показала, как Димка полил тётку освежителем воздуха. Как муравьёв на грядке травят.
– Не сдержался я. Даже стыдно, – потупился Димка.
– Любопытно на тебя серфинг подействовал, – сказал я, – уже три года катаюсь, и ещё никогда по возвращении не хотелось чужую тётку освежителем воздуха запшикать.
– Освежитель, кстати, здесь. – Юлька зашла в туалет и вышла с баллончиком-трофеем, наполненным ароматом морской свежести.
– Можете больше на море не ездить. Зашёл в туалет, пшикнул, глаза закрыл… – предложил Поросёнок.
– Надо ещё ракушку к уху приложить. Шум волн, – добавил я.
– Короче, наши победили! – подытожил Поросёнок и поднял бокал. Мы чокнулись калифорнийским красным и крикнули «ура».
Поросёнок слизал остатки соуса с тарелки.
– Возьми ещё, – предложила Юлька, пододвигая стеклянную миску-аквариум с салатом. Выглядело, будто мы рыбок вместе со всем их подводным царством нашинковали, приправили и наворачиваем.
Переключились на недавнюю поездку. Поговорили о шопинге, музеях, нравах. Юлька продемонстрировала купленные за океаном наряды.
– А в одном ресторане я пепельницу спёрла, – похвасталась она, показав тяжёлую пепельницу розового стекла.
– Красивая. – Поросёнок взвесил пепельницу на ладони.
– Я Димке говорю: «Бери, пока официант не видит». А он: «Нет, я воровать не умею». Пришлось самой.
– Не умею я воровать, это моё проклятие! – патетически посетовал Димка. – Ни воровать, ни доносить, ни изменять!
– Праведник ты мой! – Юлька нежно поцеловала Димку, а мы с Поросёнком ухмыльнулись.
Однажды на Димкином дне рождения в последних классах школы его дед, перед тем как уйти с родителями к родственникам и оставить гостей одних, рассказал историю. Дело было в начале девяностых, понадобилось несколько кирпичей – заложить дыру, оставленную строителями после замены труб. Кирпичи купить было негде и не на что, зато неподалёку строился дом. Поздним вечером Димкин дед, высокий старик, командир пулемётной роты, кавалер ордена Славы, отправился вместе с десятилетним Димкой воровать кирпичи. Они выбрали из огромной кучи десяток, погрузили на саночки и отвезли под покровом темноты домой. Димкин дед, смеясь, признался: больше всего тогда беспокоился, что подаёт внуку дурной пример, мол, тот вырастет вором и всё такое. Это в те времена, когда люди тырили миллиарды. Дурной пример не подействовал, Димка не ворует, как и вся его семейка.
– Тебе… вам книжки писать надо, – обратился я сначала к Димке, а потом объединил его с Юлькой. Она всё-таки тоже в рассказе участвовала. Обидится ещё, что я её таланты не замечаю. В гости звать перестанет, она ведь у них главная.
– Да я записываю кое-что, но толку-то, – ответил за себя Димка и разлил остатки вина по бокалам.
– Надо попробовать издать, – посоветовал я. – Других же издают, а у них рассказы не такие интересные.
Прощаясь поздно вечером в дверях, когда Юлька уже ушла спать, Поросёнок дышал на Димку винно-водочными парами и горячо убеждал:
– Димка, надо издаваться! Мы ж не тупые, если нам понравилось, значит, и другим понравится!
Я кивнул. В смысле не только тому, что мы не тупые, но и тому, что Димкины записки вполне могут снискать заслуженную любовь читателей. Хотя мы, разумеется, не тупые. Это я тоже поддерживаю.
– Ты сможешь. Вон, виндсерфинг освоил! Нельзя зарывать талант, – Поросёнок вдруг зашептал, чуть не касаясь губами Димкиной шеи. – А то всю жизнь в журнале просидишь…
– Чего это ты ко мне прижимаешься?!
– Меня вся эта история так завела, малыш… – с комической страстностью признался Поросёнок. Он любит подурачиться.
– Да отвали ты! – заржал Димка, отпихивая Поросёнка.
* * *
Через несколько дней Димку сократили. Кризис. Он в журнале работал, концепции продвижения журнала в массы придумывал. А с кризисом актуальность продвижения в массы снизилась. Массы стали неплатёжеспособны. И Димку уволили.
Чтобы Димка не закисал, Юлька позвала его с собой на юбилейный корпоратив, устраиваемый агентством недвижимости, где она риелтором. У риелторов дела тоже не ахти, но праздник решили не отменять. Да и не получилось бы отменить при всём желании, агентство заранее арендовало на два дня большой коттедж в Малаховке, а назад деньги никто сейчас не вернёт.
1 2 3 4


А-П

П-Я