купить душевую кабину для дачи недорого 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



столь характерной для бразильских стадионов, но давайте не будем забывать, что на этом шикарном стадионе иногда случаются вещи и похуже. Итак, на Лиге чемпионов-1997/98, когда еще не утихло эхо подвигов Роналдо, перешедшего в «Интер», настал черед именно киевскому «Динамо» войти в логово испанцев.
«Динамо» в тот вечер не поддерживало столько же болельщиков, сколько сопровождают титулованные европейские команды типа «Манчестер Юнайтед», «Байерн», «Ювентус» или «Милан», а лишь несколько сотен иммигрантов из восточных государств, «посланцев» миллионов таких же простых людей, что и украинцы, которые, не зная, как дотянуть от обеда до ужина, могли рассчитывать лишь на стул перед телевизором. На трибунах царила атмосфера почти что единодушия вроде, того, что «Мы их шапками закидаем!» Огромное число флагов и лозунгов. А голос диктора из динамика звучал так нахально-уверенно, будто бы он не сомневался в том, что через 90 минут ему ничего не останется, как объявить о заранее известной победе.
Никто, очевидно, и не подозревал, что сначала надо бы рассчитаться с клиентами. А клиент появился в образе блондина-нападающего, сразу же рванувшего в атаку на пятой скорости. Многим показалось, что дело тут в эпизодической вспышке, и все успокоится через несколько минут. Кто-то надеялся, что во втором тайме сменятся и музыканты, и музыка. Но случилось так, что эта сотня иммигрантов превратилась в ревущий хор восставших. Поначалу испанцы на стадионе просто онемели, а потом, постепенно приходя в себя от испуга, присоединились к общим аплодисментам. А блондин демонстрировал дриблинг, отрывался от опеки, вырывался вперед, бил с правой и с левой из любого положения, играл головой… И ушел со стадиона, сделав хет-трик и удостоившись лавров Аттилы, усмирив и повергнув к своим стопам неукротимый и священный «Ноу Камп».
В Киеве Шеву и его команду встречала целая толпа. «Что тебе нравится больше всего?» – спросили у бомбардира. Он – как всегда: «Жить и играть». Некоторые пытались его подковырнуть: «Теперь-то, по крайней мере, ты чувствуешь себя талантом?» А он: «Нет. Я чувствую себя нормальным футболистом».
В Европе тем временем, среди желающих заполучить украинца, начинал разгораться самый настоящий аукцион. Хет-трик в Барселоне подогрел аппетиты обозревателей, тренеров, руководства футбольных клубов и их покровителей, которые начали прощупывать почву, чтобы заполучить к себе триумфатора. Но Григорий Суркис, президент ФК «Динамо» (кроме футбола – крупные дела на ТВ, нефть и многое другое), похоже и слышать об этом ничего не хотел. Продать Шевченко, который в таком возрасте в представлении многих специалистов, следивших за развитием европейского футбола в течение последнего десятилетия, не имел себе равных – значило обеднить футбол всей Украины. И потому многомудрый и осторожный Суркис решил вести себя как Улисс: не поддаваться сиренам, но и не заливать уши воском при звуках восхвалений в адрес футболиста. Приняв такую стратегию, финансист и промышленник, возможно, и предположить себе не мог, что найдется человек, который сможет его переиграть, а если и предполагал, то принимал вызов, поскольку в качестве президента, патрона и ангела-хранителя «Динамо» ничего подобного с ним раньше не случалось. Вот почему именно с этого момента и далее все подробности начинают утопать в бесконечных «кажется», «похоже», «говорят» и так далее, которыми обычно отличается любое секретное соглашение, а миланская операция по «слому» сопротивления Суркиса и покупке Шевченко стала исключительным плодом интуиции, предприимчивости, секретности, дипломатии, искусства менеджмента и экономической дальновидности.
Так это было или иначе на самом деле, но в какой-то момент в Киеве прошел слух, будто на стадионе появился весьма любезный господин. Он прилетел из Милана, и звали его Ариедо Брайда. Директору гостиницы, который его регистрировал, он ничего не сообщил, кроме того, что родился в Преченикко, провинция Удине, весной 1946 года, точнее – 21 апреля. Но поскольку в Киеве все причастные к футболу об итальянском знают все до последней запятой, вскоре не без приятного удивления стало известно, что в город приехал один из известнейших представителей миланского футбольного рынка.
Наиболее осведомленные также знали, что Брайда – один из множества фриуланцев (Фриули – область на севере Италии) – раньше выступал как центральный или, при случае, как нападающий второго плана в местной команде. Вместе с клубом «Брешия» пробился в серию А, играл в «Пизе», «Мантуе», «Варезе», «Чезене», «Палермо», «Монце». Но известность на мировом уровне пришла к Брайде, когда он вошел в руководство миланского клуба и стал заниматься поисками талантов, удачным обменом футболистами и, очень серьезно, финансовыми вопросами клуба. Встретить его в Киеве было почетно, но хитроумный Суркис не очень долго удивлялся. Прекрасно понимая, что Брайда в Киеве не без причины, Суркис пребывал в уверенности: никому не удастся ввести его в соблазн продажи Шевченко. Шел 1997 год. Андрей продолжал играть в чемпионате Украины, в ходе которого он забьет 19 голов в 23-х матчах…
Так или иначе, продолжали сведущие киевляне, но в тот день Брайда не пропустил на стадионе ни одного движения своего «особого подопечного». Он заметил, что чем более двигался вперед Андрей, тем более возрастала его скорость; увидел, что чем чаще футболист менял направление, тем более безуспешными были попытки защитников противника сбить его с ног или придержать за футболку. И он понял, что Шевченко неустрашимо и невозмутимо рвется к победному голу.
Так или иначе, заключали в Киеве, но в тот день у Брайды сложилось о Шевченко окончательное убеждение, созрела твердая мысль, которую он вынашивал не один месяц после знакомства с откликами, отчетами, свидетельствами с футбольных полей Украины и Европы. И он подошел к футболисту и, якобы, подарил черно-красную футболку с его фамилией. Шевченко недоверчиво улыбался.
Конечно, Брайда с самого начала операции говорил о возможной покупке с Адриано Галлиани, заместителем и полномочным представителем Сильвио Берлускони, с которым он бок о бок, еще с 1986 года, работал над созданием «Милана». Родившийся в Монце 30 июля 1944 года Галлиани уже был одним из его основных помощников, когда необходимо было распространить телепрограммы Берлускони из Сен-Винсента в Каникатти. Сплошь усеять телеантеннами значительную территорию было в тот период жизненно необходимо, это был фундамент пирамиды для запуска масштабных программ и рекламы, финансовых операций и новых инициатив. И без лишних слов понятно, что именно Галлиани преобразовал тогдашний «Телемилан» из обычного местного ломбардийского телеканала в общенациональную сеть, от которой потом отпочкуются «Канал 5», «Италия 1» и «4-й канал». Канал 5 – Каирле Чинкве; 4-й канал – Рете Кваттро; Италия 1 – Италиа Уно.

Он пересек Италию от Сицилии до верховья Адидже, взбираясь на горы и покупая свободные частоты, договариваясь об уже занятых, добавляя к единой мозаике все новые, уже действующие, небольшие телецентры. Он получил известность как «человек-антена», потому что еще на своем небольшом заводике по производству приемных устройств и рипетиторов, сразу же почувствовал, что Берлускони замыслил что-то грандиозное и по первому зову оказался с ним рядом. На телевидении ты можешь себе позволить делать сколь угодно прекрасные программы, но если их никто не смотрит, можешь спокойно закрывать лавочку. Быстрота и проницательность, с какими Галлиани в разное время распространил программы Берлускони по всей Италии, сделали из него надежного и одного из самых ценных сотрудников, к которому прислушивался сам шеф. Так что и в области футбола он стал его правой рукой. Берлускони обсуждал с ним новые инициативы, отдавая должное его мнению в вопросах любого уровня. Более того, когда Берлускони целиком посвятил себя политике, его власть в «Милане» перешла в руки Галлиани в качестве вице-президента и члена правления, а почести и ответственность как первого человека в клубе соответственно возросли. Поэтому, более чем естественно прозвучали его слова 20 января 2001 года, когда между группировками тифози повеяло разногласиями в отношении взглядов на место «Милана» на футбольном рынке. Бывший «человек-антенна», озабоченный судьбами клуба и Берлускони, сказал: «20 февраля 1986 года, когда мы тут появились, мяснику не платили уже три года, также и булочнику и многим другим поставщикам команды. С тех пор „Милан“ выиграл 6 чемпионатов страны, взял 3 Кубка чемпионов и многое другое»…
Галлиани никогда не выходил из себя, его лысина редко покрывалась потом, улыбка почти не покидала лица, ирония, что в определенных обстоятельствах так и сквозила в его словах, вызывала чувство симпатии даже в пародиях Тео Теоколи (знаменитый итальянский комик – прим. ред. ) в его телерубрике «Те самые футболисты». Он простодушно объяснял, что у него и в мыслях не было когда-нибудь попасть в высшее общество. «Я не хочу быть президентом „Милана“. Этой должности я не заслужил, она по праву принадлежит только Сильвио Берлускони». С большой охотой допускал, что если бы его спросили, какая игра произвела на него неотразимое впечатление, то назвал бы финал Кубка чемпионов 1988 года между «Миланом» и «Стяуа» (Бухарест), выигранный итальянцами с разгромным счетом 4:0. Мотив прост: то был первый большой трофей нового «Милана», а первое всегда незабываемо. В тот день, когда Адриано Галлиани, возможно, начнет писать свою книгу о первом пятнадцатилетии общения с «Дьяволом» мы увидим и футбольный рынок в новом для нас разрезе. Очевидно, он ответит на многие наши «почему». К примеру, почему тот же «Милан» не стал удерживать у себя молодых и очень талантливых голландцев Давидса и Клюйверта или француза Виейру, расскажет, что почти готов был надеть на Фигу (ни больше, ни меньше!) красно-черную футболку, но когда прилетел в Барселону для подписания контракта, португалец пришел в гостиницу, чтобы сказать, что передумал. А что уж говорить о феноменальном ван Бастене? И разве он не расскажет нам о втором шедевральном приобретении конца тысячелетия – Андрее Шевченко, о блестящей блицоперации дуэта Брайда – Галлиани, проведенной с благословения Сильвио Берлускони?
Казалось, весь предыдущий опыт был против начала этих переговоров. Ни один из бывших советских игроков никогда не отличался по-настоящему блестящей игрой в Италии, хотя украинский футболист Заваров и белорус Алейников завоевали Кубок УЕФА и Кубок Италии в составе «Ювентуса» Дино Дзоффа, а украинец Михайличенко стал чемпионом Италии в составе «Сампдории». Именно он, как помощник Лобановского, узнав о заинтересованности «Милана», перестал думать об осторожности и пророчески предсказал: «Шевченко создан для больших свершений. Это образец профессионала, который никогда не подведет. К тому же он не нашего поколения. Такому молодому, как он, будет легче привыкнуть к Западу, чем когда-то было нам». В общем, времена меняются. Если спортсмены типа Заварова в Италии и не вызывали особого восторга, то это можно объяснить двумя причинами. Им было по 28–30 лет, когда они уже практически «выложились» и не могли показать более высокие результаты. К тому же они привезли за собой типичные недостатки в подготовке, которые со временем могли исправить только тренеры нового поколения.
Главным затруднением в переходе Шевченко в «Милан» был Григорий Суркис, который, с одной стороны, упорно и ни за что не хотел кому бы то ни было уступать своего аса, а с другой, приглядывался к зарубежью, чтобы не упустить удобного случая и продать его по самой выгодной цене. Поэтому, возбужденный «ухаживаниями» «Милана», он в то же время пытался понять, что на самом деле думали об этом «Ливерпуль», «Манчестер Юнайтед», «Ювентус», «Рома», «Барселона»… не отказываясь от мысли затеять за кулисами что-то вроде аукциона. Галлиани и Брайда оказались способнейшими людьми и провернули операцию в два хода. Первый: не играть на повышение. Второй: не слишком затягивать дело, дабы не возбудить аппетит конкурирующих клубов. Уже в декабре 1998 года, то есть как раз в сезоне, по итогам которого Андрей станет лучшим украинским бомбардиром, в Киеве уже поговаривали, что теоретически договаривающиеся стороны могли прийти к обоюдному соглашению. Но Суркис, большой специалист в области отношений с общественностью и дипломат, побаивался официально делать какие-то заявления о сделке, опасаясь народного возмущения.
Столица Украины была буквально вся заклеена огромными плакатами с изображением своего идола. Газеты и телевидение стали следить за его вкусами и предпочтениями. Так, выяснилось, что, кроме украинской и японской кухни, Шева все чаще балуется пиццей или макаронами, которые очень хорошо готовил его киевский приятель. Среди закончивших карьеру суперфутболистов ему приписывали восхищение ван Бастеном, Кройффом и Марадоной, а среди действующих игроков (странное дело – всеми, кто выступал в Италии и, между прочим, ко многим из «Милана»): Мальдини, Костакурту, Веа, Роналдо, Зиданом, Дель Пьеро…
По утрам почтальон приносил на «Динамо» уже не привычную сотню писем, а целые пачки. Число фанатов и поклонниц Шевченко росло от недели к неделе. Машину Андрея, который ездил уже на «Мерседесе» или «Ландровере» и мог позволить себе дачу рядом с президентской, осаждали болельщики, взбудораженные слухами о богатых европейских клубах, соперничавших за право его купить. Они умоляли его остаться. Во время перерывов и после тренировок он все чаще говорил с Михайличенко об итальянском футболе. Бывший игрок «Сампдории», постер которой висел на стене рядом с Блохиным, легендарным левым краем «Динамо» и сборной СССР, не уставал повторять: «Это трудный и сверхконкурентный футбол, но с твоим оптимизмом и уравновешенностью, готовностью открыто встретить любую трудность, тебе бояться нечего».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я