витра серенада унитаз 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

»
После богослужений в святилищах Чичен-Ицы жрецы укладывали роскошно одетые жертвы на катафалк и несли по священной дороге к «Колодцу смерти». Паломники из окрестных городов собирались на церемониальной площади перед храмом-пирамидой, гремели барабаны, трубили изготовленные из морских раковин трубы и звучали торжественные гимны в честь бога Юм-Чака.
В конце священной дороги до наших дней сохранилось маленькое святилище, в котором жертвы, прежде чем стать невестами бога, проходили обряд ритуального очищения. Перед жертвоприношением им лазурью намазывали сначала грудь и бедра, а потом и все тело, затем на шею девушек надевали дорогие ожерелья, на руки — золотые браслеты с бирюзой, в уши вдевали серьги из горного хрусталя. Взяв жертвенных девушек за руки и за ноги, жрецы раскачивали их и бросали в водяной дворец Юм-Чака. Вслед им паломники кидали золото, нефритовые украшения и шарики благовонной смолы…
Но жертвоприношения были удобным способом и для сведения счетов. Именно так поступил один из правителей майя, Ах Меш Кук, отправив своего военачальника Хунак Кееля в Чичен-Ицу в качестве «посланца к богам», обитавшим на дне колодца. Правитель прекрасно знал, что эти «посланцы» никогда не возвращаются…
Один за другим исчезали в пучине «Колодца смерти» сбрасываемые вниз люди, приближалась очередь Хунак Кееля. Ив этот напряженный момент он принял важное решение: храбрец взбежал на платформу храма и на глазах изумленной толпы сам бросился вниз. Через несколько мгновений зеленая вода сенота вспенилась, и появившийся Хунак Кеелъ объявил, что разговаривал с богами и они повелевают ему стать правителем майя. Отвага молодого военачальника покорила толпу, ему бросили сверху веревку и вытащили из колодца. Ах Меш Кук вынужден был покориться «воле богов» и уступить царский трон.
Многие из завоевателей-конкистадоров слышали о священном «Колодце смерти» и золоте, похороненном на его дне, и многие хотели достать его. Но Юм-Чак и после завоевания Мексики европейцами долго охранял своих невест и свои сокровища, так что алчным кладоискателям приходилось с трудом пробивать себе дорогу. В 1885 году решил попытать счастья и американец Эдвард Томпсон. Он не был легковерным кладоискателем, поэтому сначала отправился в библиотеку и стал изучать литературу о древнем городе Чичен-Ица. А потом нанял двух опытных греческих водолазов, однако позже и ему самому пришлось спускаться в колодец.
Сначала грейфер, погружаясь в илистое дно сенота, вытаскивал одну только грязь, полусгнившие ветки да кости диких животных. Рядом с колодцем постепенно вырастала коричневая гора, и других результатов пока не было. Потом археологи нашли два коричневых яичка, очистили их от грязи, и оказалось, что это шарики копаловой смолы, запах которой сопровождал все обряды и ритуалы народа майя. А затем в сетке появилась и первая хульче — примитивное деревянное оружие, которое часто встречается на изображениях тольтекских воинов.
Однако Э. Томпсон искал на дне колодца доказательства человеческих жертвоприношений, и однажды грейфер поднял прекрасно сохранившийся череп молодой девушки, потом второй, третий… Вот тогда американец вместе с греческими водолазами и начал свое первое погружение на 25-метровую глубину. Первые пять метров воду еще пронизывали лучи солнца, глубже наступала уже полная темнота. Греки привезли с собой подводный прожектор, но и он не мог прорезать шоколадно-коричневую кашу, которой были заполнены две трети сенота.
Изо дня в день водолазы прощупывали вековой ил, чтобы найти то, чего не могла поднять со дна землечерпалка. И надежды Э. Томпсона вскоре стали осуществляться: были найдены десятки индейских предметов — нефритовые статуэтки, 20 золотых колец, золотые фигурки лягушек, скорпионов и других живых существ, прекрасная золотая маска, глаза которой были закрыты, словно она изображала мертвого. День за днем Э. Томпсон и его помощники погружались на дно колодца и нашли еще десятки хульче, а также извлекли из грязи более 100 золотых колокольчиков. У всех у них, еще до того как их бросили в «Колодец смерти», были вырваны язычки. Ведь индейцы верили, что вещи тоже живут, поэтому жрецы убивали жертвенные предметы так же, как приносили в жертву людей. Был найден и жертвенный нож с рукоятью в виде змеи: такими ножами жрецы вырезали у своих жертв сердце.
АСКОЛЬДОВА МОГИЛА В КИЕВЕ
Жемчужиной Киевского некрополя можно было бы назвать «Аскольдову могилу» — бывшее городское кладбище, которое во время своего существования считалось самым замечательным как по месту расположения, так и по художественной ценности надгробий, стоявших над могилами похороненных в них людей. В «Путеводителе по Киеву», изданном в 1913 году, сказано: «На кладбище почивают многие общественные, военные и административные деятели, имена которых известны далеко за пределами Киева. И Аскольдову могилу должен посетить всякий, кто хоть на несколько дней приедет в Киев». Известно, что декабрист Н Бестужев-Рюмин желал, чтобы его тело после казни перевезли в Киев и похоронили на Аскольдовой могиле.
Местность, называвшаяся Аскольдовой могилой, расположена на высоком берегу Днепра. Здесь, по преданию, в IX веке был похоронен киевский князь Аскольд.
Древний Киев лежал на большой дороге «из варяг в греки» — из северных стран, населенных храбрыми и воинственными варягами, в богатую и торговую Грецию. Русские летописи сообщают, что два варяжских рыцаря — Аскольд и Дир — вышли из Новгорода, овладели Киевом и стали в нем княжить. Сначала они, отправляясь из Новгорода, хотели добраться до Царьграда (Константинополя), чтобы поступить там воинами в особую варяжскую дружину. Став киевскими князьями, они изменили свое намерение и решили идти на Царьград уже войной. Собрав большую дружину, они посадили своих воинов на ладьи и поплыли к Царьграду-Константинополю (нынешнему Стамбулу). Устрашенные многочисленной киевской ратью, греки не надеялись отразить врагов, и тогда патриарх Константинопольский с молебными песнопениями вынес из Влахернского храма Пречестную ризу Пресвятой Богородицы и с молитвой погрузил ее в море. Молитва христиан была услышана, внезапно на море поднялась сильная буря, которая разметала ладьи киевлян в разные стороны. Когда буря миновала, князья Аскольд и Дир, свидетели свершившегося чуда, приняли в Царьграде христианство. В святом крещении Аскольд был наречен Николаем, а Дир — Илией.
После этого они княжили в Киеве недолго. В 882 году Новгородский князь Олег пришел на ладьях к Киеву и пристал к берегу близ Печерской возвышенности — против слияния протока Черторын и с Днепром. Новгородские воины были спрятаны в ладьях, а князь Олег назвал себя «варяжским гостем» — купцом. Не подозревая обмана, Аскольд и Дир вышли к своим землякам, но на береговом уступе их внезапно окружило новгородское войско. Киевские князья были убиты, и Аскольда погребли тут же — на месте его мученической смерти, которое с тех пор называется Аскольдовой могилой. Тело погребли далеко от Днепра — на месте, где впоследствии был возведен Ирининский монастырь.
Великая княгиня Ольга, чтобы почтить память первого христианского князя Киевского, построила над могилой Аскольда церковь во имя Святого Николая. До настоящего времени эта церковь не сохранилась, а каменный одноглавый храм, ныне находящийся над Аскольдовой могилой, был выстроен в 1810 году купцом Мещеряковым. В 1867 году, в память 1000-летия крещения Аскольда, был установлен ежегодный крестный ход на Аскольдову могилу, который совершается 2 июля — в день положения Пречестной ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне.
С 1796 года эта живописная, спускающаяся террасами к Днепру местность, принадлежавшая Никольскому мужскому монастырь, стала общественным кладбищем, на котором в основном хоронили представителей привилегированных слоев населения. В 1810 году вместо прежней деревянной церкви по проекту киевского архитектора А.И. Меленского возводится новая каменная церковь во имя Николая чудотворца, а еще через пять лет был подписан контракт с известным иконописцем О. Белецким на роспись стен, алтаря и купола внутри церкви.
Однако в 1845 году захоронения на кладбище запрещаются, а вскоре его вообще закрывают, опасаясь сползания фунта из-за начавшегося строительства моста над Днепром. В 1847 году русский император Николай I, осмотрев церковь кладбища, которую предполагалось снести, приказал отремонтировать ее, а кладбище сохранить. В 1866 году Аскольдову могилу обнесли каменной оградой, и с 1872 года на кладбище вновь разрешено было хоронить.
До середины XIX века захоронения на кладбище располагались весьма хаотично, но в 1880-е годы на должность кладбищенского смотрителя был назначен иеромонах Рафаил — человек энергичный и образованный. Он с жаром взялся за благоустройство кладбищенской территории: его усилиями весь склон горы, занятый кладбищем, был разбит на террасы, проложены лестницы и дорожки, установлены скамейки и т. д. Иеромонах Рафаил построил также оранжерею, где выращивали цветы и другие растения для украшения могил.
Но после Октябрьской революции, в последний день мая 1919 года, Коллегия коммунального хозяйства Киева постановила кладбище закрыть в связи с его переполнением и создать «заповедник с образованием в церкви музея… и передачей всей территории в ведение Всеукраинского музейного городка под постоянным наблюдением инспектуры охраны памятников культуры, с организацией специального штата экскурсоводов и изданием путеводителей». А в декабре 1934 года Киевский горсовет постановил «Аскольдову могилу как кладбище ликвидировать… поскольку некрополь составляет лишь часть большого парка». И началось безжалостное уничтожение памятников, из которых только 15 были переданы Художественному институту в помощь занятиям студентов. Небольшое количество захоронений родственники перенесли на другие кладбища Киева, все остальное было разбито.
К настоящему времени захоронения не сохранились даже в склепе церкви, утерян и первоначальный план кладбища, на котором за весь период его существования было произведено 1902 захоронения.
Хоронили на Аскольдовой могиле людей, принадлежавших к самым разным слоям общества: от революционеров-народников до губернаторов и сиятельных князей. Много здесь упокоилось людей военных — участников войн 1812 года, Русско-турецкой и Первой мировой… 2 февраля 1918 году в братской могиле были похоронены 18 студентов, защищавших независимость Украины и убитых в сражении с большевиками под Крутами. С Аскольдовой могиле связаны одноименный роман М.Н. Загоскина, опера А.Н. Верстовского, а также популярная трагическая песня А.Н. Вертинского «Я не знаю — зачем, я не знаю, кому это нужно…», посвященная юношам, погибшим в Гражданскую войну.
Надгробные сооружения Аскольдовой могилы по своей форме были очень разнообразны — от простых деревянных крестов до величественных склепов. Например при входе на кладбище, на возвышенности, стояла пятиглавая часовня-усыпальница инженера путей сообщения П.Н. Зобницкого, сооруженная в романском стиле. Рядом с часовней во имя Николая Чудотворца располагался семейный склеп дворян Турчаниновых, построенный в византийском стиле с голубым куполом, украшенным золотыми звездами. Пол этого склепа был выложен плитами из белого и серого мрамора.
К наиболее интересным надгробиям Аскольдовой могилы можно отнести белоснежный склеп, в котором погребли известного в России антрепренера Н.Н. Соловцова, организовавший в 1891 в Киеве году знаменитый Соловцовский театр. На входом в его склеп был установлен фигурный крест, вокруг которого полукругом шла надпись: «Блажении милостивш яко тие пожаловании будут». Прах Н.Н. Соловцева в 1935 году был перенесен на Зверинецкое кладбище, а в 1970 году перезахоронен на Новом Байковом кладбище, где ему и его жене, актирисе М. Глебовой, поставили памятную стелу. После Аскольдовой могилы на Лукьяновском кладбище упокоился знаменитый летчик П.Н. Нестеров, впервые исполнивший фигуру высшего пилотажа — «мертвую петлю» — и погибший в Первую мировую войну в воздушном бою над полями Галиции при совершении первого в истории войн тарана вражеского аэроплана. На Зверинецкое кладбище перенесли прах собирателя старины В.В. Тарновского, лично знавшего украинского кобзаря Т. Г. Шевченко.
Но многие могилы Аскольдовой могилы, как указывалось выше, к сожалению, сровняли с землей, а надгробные сооружения были использованы в других целях. Такая судьба постигла массивный памятник из белого мрамора, который был установлен на могиле известного киевского профессора-терапевта Ф.Ф. Меринга, могилу адвоката Л. Куперника — отца известной писательницы и переводчицы Т.Л. Щепкиной-Куперник и другие. На могиле ротмистра Бориса Чиважевского стоял памятник из черного лабрадора, вся поверхность которого была испещрена проникновенными стихами. Смысл этих надгробных эпитафий заключался в сопоставлении страданий Пресвятой Богородицы и обычной женщины, потерявшей сына в Первую мировую войну.
Вот сын одной лежит во гробе,
Безмолвный, снятый со креста,
А сын другой на бранном поле
Принял мучительный конец…
И тихо плачут матерь Бога
И человеческая мать…
В годы Великой Отечественной войны территория парка «Аскольдова могила» использовалась для захоронений умерших, немецких солдат. После войны вокруг храма Николая Чудотворца хоронили советских воинов-героев, но потом их могилы перенесли в располагавшийся поблизости Парк вечной славы. В 1952 году все парки на правом берегу Днепра, включая и Аскольдову могилу, были объединены в единый Центральный городской парк культуры и отдыха.
ГИННОМСКИЙ НЕКРОПОЛЬ И ГАКЕЛЬДАМА
До Вавилонского плена у подножия Елеонской горы располагались царские сады, и потому кладбища для простого народа здесь не устраивались. Если тут и могли быть гробницы, то только царские или уцелевшие от иевусеевского периода истории Иерусалима.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69


А-П

П-Я