https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/pod-stiralnuyu-mashinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Пытаясь избежать такого поворота, она твердо произнесла:
— Было бы прекрасно пойти в цирк, но мне нужно учить роль. В следующую субботу мы даем новое представление.
Сет не остался глух к умоляющим ноткам в голосе Пенелопы, от него не ускользнуло, как у нее перехватило дыхание при упоминании Адель. В какой-то момент он собирался спросить девушку, что ее связывает с этой компанией, но передумал. Ему не хотелось разрушать робкое, заново возникающее доверие вмешательством в то, что, казалось, причиняет ей душевную боль, с которой она еще не готова делиться ни с кем. Сет также не хотел начинать спор, делая упор на то, что, будучи хозяином варьете, мог легко приказать Адель отложить премьеру, освободив следующую субботу для посещения цирка. И раз уж не осталось, ничего, что можно было сказать о цирке, он постарался переменить тему разговора.
— К слову о слонах и компании. Я заметил, что на афише художник изобразил тебя слишком пышнотелой.
— Ужасно, да?! — воскликнула она, с радостью ухватившись за новую тему. — Адель решила, что рисовать мой портрет у художника слишком дорого, и попросила его отпечатать плакаты, оставшиеся от прошлых представлений. Мне кажется, это портрет Катарины Контортины, акробатки, знаменитой тем, что играла «Дикси» на гармонике ногами.
Сет громко расхохотался.
— Катарина! Контортина! Ручаюсь, это ее настоящее имя! — Он снова рассмеялся. — Кстати, об именах, как ты стала Лорели Лерош?
Пенелопа с надеждой посмотрела на него.
— Это твой вопрос?
Он улыбнулся.
— Да.
— Адель вычитала, что мужчины на Западе обожают артисток с иностранными именами, и решила изменить мою фамилию на Лерош, чтобы сочеталось с ее французским дю Шарм. А Лорели… — она пожала плечами, — оно подходит к Лерош.
Они уже стояли перед салоном. Печально глядя на вращающиеся двери, она спросила:
— Могу я тоже задать тебе вопрос?
Он расплылся в улыбке:
— Говорят, что смена позиций — это честная игра, а я всегда предпочитаю играть честно. Спрашивай.
— Зачем ты купил салон? Это ведь трудно назвать выгодным вложением капитала. — Она показала рукой на здание.
— Но зато весело. — Он хмыкнул, видя выражение недоумения на ее лице. Он знал, что она обязательно спросит о покупке, и был готов к вопросу. — Меня всегда притягивал Запад, а прочитав в вечерней газете заметку о Денвере, я решил что-нибудь приобрести здесь. — Он оценивающе осмотрел ее с ног до головы. — Едва я взглянул на салон Шекспира, как понял, что это именно то, что мне нужно.
Майлс опаздывал, сильно опаздывал.
Ругая про себя своего безответственного сына, Адель торопливо писала на большом листе слова для загримированного и затянутого в корсет Берта, которым решилась заменить на сцене Майлса в его обычной роли героя-любовника.
Берт забыл слова и сейчас пытался импровизировать перед смущенной Лорели, потом он замер на месте, искоса поглядывая на плакат. Пробормотав что-то невнятное, он последовал указаниям Адель и заключил Лорели в объятия, заявляя о своей неумирающей любви громовым голосом, больше подходившим для воинских команд, чем для любовных признаний.
— Давай целуй девчонку — и делу конец! — заорал кто-то в зале.
— Эй, Лорели-конфетка! Иди сюда, мы покажем тебе, как это делает настоящий мужчина! — Вслед за этим выкриком раздались свист и громкие звуки поцелуев.
Стиснув зубы от злости, Адель швырнула плакат на пол. Куда подавался Майлс? Она мысленно просчитала возможные выходы из этой ситуации. Черт возьми! Из-за его безмозглой халатности пришлось отменить «Свадьбу феи», пьесу с пятью действующими лицами, где Берт играл две роли, и заменить ее «Балладой о Люси Мей», банальной музыкальной пьеской для трех актеров.
Спектакль «Свадьба феи» славился тем, что там можно было полюбоваться на ножки прелестной Лорели, и всегда собирал полный зал. И сегодня вечером театр был переполнен…
…Пока Сет Тайлер не объявил об изменении в программе. В ответ на разочарованные крики и топот толпы он щедро предложил вернуть стоимость входа в салон и выставить бесплатную выпивку тем, кто не пожелал смотреть другую постановку. Это предложение оказалось настолько соблазнительным, что Сет вполне мог продлить еще на один день контракт с театром для возмещения убытков. А этот лишний день означал разрыв контракта с театром Томбстона.
Окинув взглядом весьма поредевшую публику, где двое яростно спорили о муле по кличке Красавица Трикси, а многие дремали, Адель отвлеклась от мыслей о негодном Майлсе и занялась Сетом Тайлером.
Этот человек стал доставлять все больше беспокойств. Ее снова охватило негодование, когда она вспомнила ту собственническую манеру, с которой его рука держала Лорели за талию, когда они вместе вошли вечером в салон. Едва сдерживая ярость, она приказала этой маленькой потаскушке отправиться в гримерную, собираясь наказать за непослушание. Однако, когда она последовала было за ней, хозяин салона велел Адель остаться.
С надменным превосходством он указал на беспечность ее сына и ее собственную безответственность при выборе Майлса для охраны девушки. Напомнив, что компания развалится, если их звезда пострадает, а это весьма затруднит выплату долгов Майлса, тоном, не терпящим возражений, заявил, что отныне сам будет сопровождать Лорели. Она была не настолько глупа, чтобы не уловить скрытую угрозу в его голосе, и ясно видела хищный блеск в темных прищуренных глазах.
Галдеж и свист оторвали Адель от размышлений о Сете Тайлере и вернули к происходящему на сцене. Берт стоял на коленях перед Лорели, неуклюже поправляя парик на своем лысом затылке. Фальшивые волосы съехали набок, когда он снял шляпу, делая предложение Люси Мей, героине Лорели.
Адель шикнула на Берта, пытаясь предупредить, что у него парик съехал, набок, и в этот момент услышала приближающиеся сзади шаги. Быстро повернувшись и припав к полу, она выхватила небольшой пистолетик из кармана, вшитого в нижнюю юбку. Этот защитный рефлекс выработался у нее за долгие годы общения с различными подонками в Бостоне и Нью-Йорке. Но на сей раз в ее «талантах» не было нужды.
— Где тебя черти носят? — зло прошептала Адель, видя, как Майлс торопливо направляется к ней за кулисы. Споткнувшись о мешок с песком, он застонал:
— Я не виноват. Я был бы вовремя, если…
— Молчи, дурак! — приказала Адель. Его неряшливый вид вызывал в ней отвращение.
Майлс обычно начинал заикаться, когда волновался. Покраснев, он смущенно пригладил рукой растрепанные волосы.
Глаза у Адель сузились, когда ее взгляд остановился на расстегнутом жилете и торчащей рубашке.
— Вижу, ты опять шлялся по шлюхам. — Она презрительно хмыкнула. — Я думала, у тебя появилось хоть немного мозгов после того, как ты подцепил триппер от этой шлюхи в Сент-Луисе.
— Я не спал со шлюхами после Сент-Луиса, — с негодованием ответил он. — Вот почему я хожу к Алисе Сладкие Губы. Чтобы получить удовольствие, мужчине не обязательно с ней спать.
Адель криво усмехнулась, пряча пистолет обратно.
— Ну смотри, не забывайся, чтобы больше ничего не подцепить. В следующий раз я не выложу двадцать долларов за твое лечение, особенно после сегодняшнего.
Она неожиданно подскочила и грубо схватила его за ухо.
— Черт возьми, Майлс! — зашипела она. — Мы можем потерять контракт с Томбстоном. И все потому, что ты со своей бесценной писюлькой не можешь спокойно пройти мимо любой грошовой потаскушки.
Майлс уставился на мать, беззвучно раскрыв рот.
— Ну? — потребовала она. — Что разинул рот, как немая жаба? Скажи хоть что-нибудь.
Постепенно ошеломленное лицо Майлса стало возмущенным. Прижав к уху ладонь, он завопил:
— Это не моя вина!
Адель презрительно взглянула на него.
— Да?
— Это все Сет Тайлер! — оправдывался он. — Если бы он не заплатил Голди двадцать долларов, чтобы Алиса напоила меня до потери пульса, я бы там не уснул.
— Постой, дай разобраться, что ты там несешь, — перебила она. — Так ты говоришь, что Сет Тайлер сам подкупил Голди и Алису, чтобы они задержали тебя?
— Это мне сказала Голди. Она хохотала и вела себя так, словно все это было веселой шуткой. — Уголки его губ обиженно опустились. — Я сказал ей, что это совсем не смешно.
Адель была не слишком удивлена. Судя по поведению сегодня вечером, Сет Тайлер бросил ей перчатку вызова, оспаривая право владеть Пенелопой Пэрриш. Она не собиралась уступать или просто игнорировать этот вызов.
Победа останется за ней, даже если для этого придется пойти на убийство.
Глава 13
Было ровно семь утра, когда Пенелопа подошла к отелю, где жил Сет. Она прикрылась бесформенной коневой накидкой, которую обычно надевала для похода в прачечную, а лицо спрятала под широкими полями коленкоровой шляпки, что одолжила в гардеробе театра. В таком виде ей удалось пройти по улице, не привлекая внимания, разве только несколько прохожих скользнули по ней любопытным взглядом.
Оказавшись перед широким входом, она надвинула шляпу пониже и молча помолилась Господу, прося помочь и незаметно пройти через вестибюль. Она не сомневалась: если кто-нибудь в отеле узнает ее, то сплетни непременно достигнут ушей Адель, и кровь застыла у нее жилах от одной мысли о возможных последствиях.
Завершив короткую, но горячую молитву едва слышным «аминь», она полезла в сумочку и достала свою ленточку-талисман. Скрестив пальцы для пущей предосторожности, она толкнула большую стеклянную дверь и вошла.
Этим утром и Госпожа Удача, и Господь Бог были настроены благосклонно. Если не считать аккуратного клерка в красивой униформе, который был настолько погружен в свой журнал, что едва кивнул ей, вестибюль был совершенно пуст. Пенелопа облегченно вздохнула и разжала пальцы, молча поблагодарив судьбу, пока шла к центру красиво обставленного помещения.
«Американский дом», открывшийся всего год назад, как утверждалось в прессе, предоставлял самые лучшие условия для проживания в Колорадо, и вестибюль был роскошным подтверждением правоты этих слов. В нем стояла такая же прекрасная мебель, как и во многих первоклассных отелях на востоке страны, где Пенелопа когда-то бывала. Удобные кресла и диваны, обитые тканью разных цветов — от золотистого до темно-шоколадного, были расставлены по всему просторному помещению; пол покрывал красивый темный ковер. Ряды высоких узких окон, богато задрапированных чудесным коричневым бархатом, придавали вестибюлю изящную утонченность и совершенство.
Для Пенелопы, которая теперь радовалась, если в ее комнате была кровать без каких-нибудь гадких насекомых, изысканная элегантность этого отеля стала горьким напоминанием о счастливой жизни, которую она воспринимала как должное… и потеряла.
Остановившись на мгновение, чтобы насладиться окружавшей ее роскошью, она прошла к широкой лестнице и начала подниматься на второй этаж, где находилась комната Сета. Слегка прикасаясь к гладким перилам, она медленно поднималась по ступеням. Когда вестибюль скрылся из виду, радужные впечатления от прекрасной мебели внизу сменились тревогой и угрызениями совести.
Сама мысль о том, чтобы прийти в гостиницу к мужчине, который не был ее мужем, и исполнять обязанности его камердинера, должна была повергнуть ее в ужас. Согласно общепринятым нормам, которые ей были хорошо известны, настоящая леди упала бы в обморок в ту самую секунду, когда Сет сделал свое скандальное предложение. А если у упомянутой леди хватило сил собраться с духом после такого оскорбления, то она бы никогда не стала раздумывать, как поступить, а тем более соглашаться на такую позорную сделку. «Настоящая леди… никогда бы не позволила себе оказаться в такой ситуации», — заключила Пенелопа. Когда она шагнула на площадку второго этажа, ее вдруг поразила мысль об иронии судьбы: она, которая так гордилась собой, считала себя верхом совершенства и с легкостью осуждала других за малейшие промахи, теперь оказалась далеко не высоконравственной особой.
Ведь она не только обсуждала условия непристойного предложения Сета, но согласилась на них. И самое ужасное, что предстоящее возбуждало ее.
У Пенелопы тряслись поджилки, пока она шла по длинному коридору, ее губы беззвучно шевелились, когда она читала номера на дверях. Дверь комнаты Сета оказалась самой последней справа. Не желая беспокоить обитателей соседних номеров, она очень тихо постучала в дверь. Ответа не было.
Прижав ухо к темной дубовой двери, Пенелопа прислушалась. Тишина.
— Сет? — Она снова постучала, на этот раз более настойчиво.
Ответа вновь не последовало.
Недовольно фыркнув, она открыла сумочку и стала искать ключ. Отодвинув в сторону несколько смятых рецептов, неловко выронив на пол губную помаду и уколовшись о сломанную шляпную булавку, она наконец нашла ключ, который прилип к недоеденной конфете.
Пососав кровоточивший палец, она вставила вымазанный шоколадом ключ в замочную скважину и попыталась повернуть его.
Не получилось.
Пока Пенелопа возилась с замком, она услышала звук шагов в коридоре и плеск воды. Взглянув из-под низко надвинутой шляпы, она увидела портье, который поставил два ведра с водой и торопливо направлялся к ней.
Проклятие! Вне всяких сомнений, служащий заметил ее трудности с замком и спешил предложить помощь. Господи, а вдруг он постоянный посетитель варьете и узнает ее?
Она в отчаянии с силой повернула ключ вправо. С громким щелчком замок открылся. Пенелопа в мгновение ока проскользнула в темную комнату и захлопнула за собой дверь, отгородившись не только от любопытных глаз портье, но и от света в коридоре.
Облегченно вздохнув, она закрыла глаза и прислонилась к двери, прислушиваясь к бешеному стуку своего сердца. Когда пульс стал нормальным, она открыла глаза и начала осматриваться.
Солнечные лучи едва проникали в помещение по краям плотно задернутых штор, создавая неясные блики на темной мебели. С кровати, смутно видневшейся в глубине затемненной комнаты, доносилось тихое сопение.
— Сет? — прошептала Пенелопа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я