https://wodolei.ru/catalog/unitazy/kryshki-dlya-unitazov/s-mikroliftom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У нас еще ни одна лошадь не сбросила седока на тропе.— Должно быть, это очень тяжело — обихаживать животных, — сказал я.— Эй, послушай, чего это мы все говорим о моих трудностях? Давай поговорим о твоих?— У меня нет никаких трудностей.Так, весело болтая и осторожно прощупывая почву, мы доехали до аэропорта. Крамер оказался тоже не промах. Едва только я называл имя какого-нибудь постояльца, как он сразу же переводил разговор на другую тему. Не сразу, правда, но постепенно я понял, что он взял себе за правило никогда не обсуждать одних гостей с другими.Отыскав телефонную будку в самом тихом месте, я позвонил Берте Кул.— Дональд, — услыхал я в трубке знакомый голос, — ну, как ты там?— Пока что все в порядке, за исключением того, что наше задание похоже летит ко всем чертям.— Что ты несешь?— Этот парень… Бруно, или действительно травмирован, или настолько хитрая бестия, что в такую грубую ловушку, как наша, не попадается.— Хочешь сказать, что тебе ничего не светит? — с упреком спросила Берта.— Это не вопрос, светит мне или светит, — сказал я. — Дело обстоит так: увидим ли мы вообще свет. У этого человека может быть настоящая травма. Я собирался звонить Брекинриджу, но на всякий случай решил сначала предупредить тебя.— Боже ты мой, — послышался вздох на том конце провода, — теперь нельзя пойти на попятный. Мы подрядились на три недели, нам оплачивают все расходы, и мы получаем еще по шестьдесят долларов в день.— Я не собираюсь брать его за горло, — сказал я. — Просто думаю, что, когда он услышит мой отчет, то захочет изменить тактику и отзовет меня.— Отзовет! — взвилась Берта. — Мы ударили по рукам, и никто не имеет никакого права нарушать соглашение.— Нет, конечно, мы не станем давать ему повод думать, будто сидим без работы, — успокоил я ее.— Давай я переговорю с ним, — вызвалась моя компаньонша. — Мигом вправлю ему мозги.— Лучше не надо, — осторожно предупредил я ее. — Я сам все ему передам. Просто хотел поставить тебя в известность. Все. Пока. Я еще позвоню.Я не стал слушать возмущенные крики Берты, повесил трубку и попросил телефонистку соединить меня с Брекинриджем. К счастью, он оказался на месте. Как только секретарша услышала мое имя, она тут же соединила меня с шефом.— Привет, Лэм, — оживленно произнес он. — Ну как там, в Таксоне?— Полный ажур.— Ранчо понравилось?— Конечно!— С Долорес никаких проблем?— Исключено!— Это хорошо, — сказал он, и, помолчав спросил. — А в чем, собственно, дело?— А ваш Бруно — крепкий орешек.— Правда? Почему же это?— Похоже на то, что он не валяет дурака. Прибыл сегодня днем и говорит всем, что попал сюда благодаря тому, что выиграл конкурс, что серьезно пострадал в автомобильной катастрофе и что собирается вести здесь очень и очень спокойный образ жизни. Передвигается с помощью трости, вдобавок опираясь на руку одного местного ковбоя, который ухаживает за лошадьми.— Что за чертовщина! — выругался Брекинридж.— Я говорю правду.Мой работодатель долго молчал, потом присвистнул и медленно проговорил:— Хорошо, Дональд. Возвращайся.— Прямо так и возвращаться? — переспросил я.— Прямо так и возвращайся, — подтвердил он. — Ничего не попишешь — придется платить.— Это мои самые первые впечатления, — сказал я. — В конце концов он может чем-то выдать себя. Не исключено, что мы застукаем его.— Я не думаю, что стоит продолжать наблюдение. Я рад, что ты, Дональд, позвонил мне. Никуда не денешься — надо раскошеливаться. Если он ведет себя честно, то такая травма принесет ему большие деньги. Итак, садись на самолет и лети домой.— Не надо так спешить, — возразил я. — Дайте мне хотя бы один день. Хочу оценить всю ситуацию на месте. Я позвонил, потому что решил ввести вас в курс дела.— Вот и отлично, Лэм, — оживился он. — Вот и отлично. Я очень рад звонку. А теперь, Лэм, пойми меня правильно: что ты там говоришь, уже не имеет значения. С агентством мы в течение трех недель все утрясем, но я больше не верю, что можно что-то выжать из этого случая, раз травма настоящая. Самое лучшее — откупиться хорошими деньгами.— Вы дадите мне хотя бы один день?— Ну, ладно, — нехотя ответил он. — Да, один день куда еще ни шло.— У меня появилась возможность добраться на машине до города, поэтому я и звоню вам.— Лэм, я всегда к твоим услугам. Случится что-нибудь важное, немедленно оповести меня. Назови только секретарю свое имя, и она сразу же свяжет тебя со мной. Значит, ты звонишь завтра и докладываешь обстановку?— Да.— Обязательно позвони.— Я обязательно позвоню, — заверил я его и повесил трубку.Больше я не стал никому звонить и отправился по залам ожидания разыскивать Крамера. Тот околачивался возле стойки с газированной водой, наслаждаясь шоколадным солодом. Затерявшийся багаж прибыл вовремя, и мы отправились обратно на ранчо.И прибыли как раз ко времени вечернего коктейля. Я заказал себе два, потом пошел пообедал, а после обеда начались танцы.Я решил немного потанцевать с Долорес.Она умела танцевать очень виртуозно.., была соблазнительна, но не слишком выставляла на сей раз себя напоказ.— Бруно еще не повергнут? — спросил я.— Это не мужчина, а айсберг, — усмехнулась она. — Он по-настоящему травмирован, Дональд. Это уже что-то новенькое. Я никак не предполагала столкнуться с таким случаем. Мне было сказано, что сюда направят стопроцентного симулянта. Не понимаю, как они могли так обмишуриться.— Возможно, они не обмишурились, — заверил я. — Они рискнули, да не на того напали.— Ты остаешься пока здесь, Дональд?— Не знаю, а что?— Мне страшно не хочется, чтобы ты уезжал. Мы только-только познакомились.— Ты представляешь все так, словно это я симулянт.Она посмотрела мне прямо в глаза и сказала:— Я представляю это так, потому что ты нравишься мне.В этот момент музыка прекратилась, и Долорес, как бы подчеркивая сказанное, коснулась моего бедра и улыбнулась, заметив, что один из постояльцев направляется к ней, чтобы пригласить на следующий танец.— Каким образом тебе удается не восстанавливать против себя всех жен? — удивился я.— Это искусство, — загадочно ответила она и повернулась к приближавшемуся мужчине с заученной улыбкой на губах.Пока Долорес танцевала, я внимательно следил за ней. Держалась она очень раскованно, время от времени, одаривая партнера улыбкой, затем быстрым взглядом обводила танцующих мужчин и женщин, постоянно следя за тем, чтобы всем было весело.Любая замужняя женщина, поймавшая этот взгляд, оценила бы его по достоинству. Он говорил о том, что хозяйка выполняет свою работу.Если отбросить эпизод с Бруно, я с уверенностью мог констатировать одно — Долорес исключительно умная молодая женщина.На ранчо ночная жизнь затихала быстро. Это делалось для того, чтобы отдыхающие пораньше ложились спать. Танцы устраивались два раза в неделю, да и то ограничивались одним часом, музыка затем выключалась, и все отправлялись на боковую.Дважды в неделю во внутреннем дворике ранчо разводили большой костер, возле которого вкруг ставились стулья. Мескитовые дрова горели весело и ярко, а ковбои развлекали зрителей, играя на гитарах и исполняя песни Дикого Запада. Обычно исполнителями бывали какие-нибудь профессиональные группы, которые путешествовали от ранчо к ранчо.Время от времени сюда съезжались местные жители, чтобы потанцевать и попеть под аккомпанемент гитар при ярком свете пылающих костров.Все это делалось для того, чтобы люди, прибывшие на ранчо, могли хорошо отдохнуть, и вместе с тем эти представления никогда не затягивались за полночь.Я тоже отправился спать рано, потому что Мелита Дун, сославшись на головную боль, довольно скоро ушла в свою хижину, а Хелменн Бруно, спекулируя на своих травмах (настоящих или выдуманных), также решил отдохнуть.Кто-то раздобыл ему инвалидную коляску, и он, ловко управляя ею, покатил к себе.Долорес Феррол, явно недовольна таким поворотом событий, изо всех сил старалась скрыть свое раздражение, развив бурную деятельность и следя за тем, чтобы все танцевали и веселились, не разбиваясь на партизанские группки.Несмотря на то, что Долорес вертелась волчком среди галдящей толпы, я чувствовал, что она ждет-не дождется окончания танцев, чтобы детально обсудить, как же нам быть дальше.В принципе обсуждать было особенно нечего — во всяком случае, на первых порах, и прежде, чем вплотную заняться Долорес, необходимо определиться с Мелитой Дун. Было в этой девушке нечто такое, что беспокоило меня.Картинно зевнув, я направился к своей хижине. Долорес была тут как тут.— Ты уходишь, Дональд?— День выдался тяжелый.— Не смеши меня, — улыбнулась она. — Ты из тех жилистых ребят, что выдержат с десяток таких дней.., или все-таки боишься наступившей темноты?— Что ты думаешь о Мелите Дун? — в свою очередь, спросил я, уходя от вопроса. — Она не из тех, кто ищет романтики и приключений. Такие девушки не сходят с ума от лошадей, и к страстным любительницам отправиться в пустыню ради красивых цветных фотографий я бы ее тоже не причислил. Спрашивается, что ей здесь нужно?— Почем я знаю, — ответила Долорес. — На ранчо я навидалась всяких девиц, правда, эта ни на кого не похожа. Вообще-то я делю их всех на три категории. К первой отношу тех, кто приехал сюда в поисках любовных приключений, и местным ковбоям можно только позавидовать: эти девушки так и бросаются им на шею. Ковбои уже настолько пресытились ими, что даже если женщина скинет свою одежду, они зевнут, повернутся спиной и пойдут седлать своих лошадей. Ко второй следует причислить девушек и женщин, которые страшно любят конный спорт, и ковбои отлично ладят с ними, если только те не являются большими знатоками, чем они сами. Они действительно любят лошадей и обожают кататься верхом, поэтому мы даем им лучших животных, пускай себе катаются, сколько хотят. Ну, а последняя категория — это, конечно, любительницы пощелкать фотоаппаратом, художники и те, кто предпочитает улицам широкий простор. Для них здесь полное раздолье. Только смотри — не заблудись. Эти, как правило, держатся поодиночке…— Мелита Дун, кстати, не отличается общительностью, — вставил я.— Я никак не пойму ее, — покачала головой Долорес. — У нее явно что-то на уме. Знаешь, Дональд, у меня такое чувство, что ее к нам заслали.— У меня точно такое же чувство, — согласился я.— Между прочим, она живет рядом с тобой, а ты уже третий раз зеваешь во весь рот за последние десять минут. У меня складывается впечатление.., ну, понимаешь…И она соблазнительно улыбнулась.— А у меня сложилось впечатление, что в кофе подсыпали снотворное, — сказал я. — Я валюсь с ног. До завтра, Долорес.— До завтра? — спросила она.— Ты прекрасно устроилась, Долорес.— Этим я обязана только самой себе.— Ну, а платят хорошо?— Я делаю так, чтобы сносно платили. Я знаю, чем занимаюсь. И выполняю чертовски тяжелую работу. Благодаря мне люди отдыхают здесь гораздо лучше, чем если бы меня вовсе не было. За свои труды я требую довольно много и получаю немало.— И никто не догадывается о том, что ты работаешь на страховую компанию?— Ты это на что намекаешь? — спросила она с подозрением. — Дональд, ты хочешь меня шантажировать?— Нет, я просто не хочу блуждать в потемках, — уточнил я.— Потемки порой сулят много интересного.., но продолжай, продолжай. Куда ты клонишь?— Как получилось, что ты устроилась на вторую работу?— Эта идея родилась в отделе по разрешению страховых претензий.— У Гомера Брекинриджа?— Если тебе так уж хочется знать — да.— Значит, он здесь побывал?— Побывал.— Когда?— В прошлом году.— И он увидел тебя, затем у него родилась эта идея — направлять сюда тех, кто якобы выиграл рекламный конкурс?— Да.— Сколько здесь перебывало таких «победителей»?— Я не думаю, что мистер Брекинридж обрадуется, узнав, что я разглашаю подобную информацию.— Послушай, Долорес, мы оба работаем на Брекинриджа, и этот разговор позволит установить между нами доверительные отношения. Гармония нам не помешает.— Ты не боишься оказаться браконьером на территории заповедника Брекинриджа?— Это я тоже учитываю.Она задумалась, не зная, что сказать дальше.— Мне страшно не хочется делать ничего такого, от чего пострадало бы наше предприятие, — продолжал наседать я. — И у тебя, и у меня есть работа, которая хорошо оплачивается. Брекинридж не дурак. Он направил меня сюда, если можно так выразиться, на испытание. Послушай, у меня явно были предшественники. Что случилось с ними?— Я не знаю. Они больше не возвращались. Очевидно, то были разовые предложения.— Вот это меня и беспокоит, — сказал я. — Я не ценю разовых предложений. Я увижу тебя завтра, Долорес?— Спокойной ночи, Дональд, — неуверенно сказала она и быстро удалилась.В хижине Мелиты Дун свет не горел. Она выключила его еще минут тридцать назад и, чего доброго, легла спать. Скорее всего она была не из тех девушек, которые отход ко сну превращают в длительный ритуал по поддержанию ухода за собой и красоты.Придя к себе, я самым тщательным образом все осмотрел. Мое жилище включало небольшую прихожую, спальную комнату, ванную, большой шкаф, и два крыльца: заднее и переднее. Имелась тут и газовая горелка.Архитектурный стиль дома, где мне выпало обитать, заставлял предположить, что осенью и зимой тут выдаются холодные вечера, и что когда-то здесь стояли две печки, которые топились дровами: одна обогревала прихожую, а вторая — спальню. На заднем крыльце я обнаружил поленицу из мелко наколотых дров.Нас с Мелитой Дун разделяли какие-то десять футов. Окно ее спальни располагалось напротив моего, но несколько под углом, и я мог видеть только часть ее комнаты.Мелита любила не только рано ложиться, но, видно, имела привычку спать при открытых окнах. Я это заметил по колышущимся кружевным занавескам, которые развевал прохладный воздух, долетавший сюда из прерий.Я разделся, облачился в пижаму, забрался под одеяло и мгновенно уснул. Не знаю, столько времени я проспал, но внезапно пробудился. Скорее всего от шума или какого-то резкого звука.Один из углов моей спальни был ярко освещен.Я соскочил с кровати и бросился к двери, но потом сообразил, что свет падает ко мне из освещенного окна напротив.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я