https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Niagara/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однако проигрыш в реалистичности возмещала выразительность идеальных образов – величия Бога или императора, иерархического небесного или земного порядка. Учение неоплатоников и Августина о великой цепи бытия новый стиль мог выразить с художественной силой, недоступной стилю классическому. Поэтому новый стиль ни в коем случае нельзя рассматривать как поворот к примитивизму.
Несколько столетий классический и новый стили существовали бок о бок, и даже в VI в. мы еще встречаем образцы подлинно классического искусства. Однако новый стиль продемонстрировал исключительную гибкость и способность использовать новые техники и художественные образы. Многие новшества пришли из Сирии, этого древнего интеллектуального и художественного перекрестка на путях греческой и восточных цивилизаций. Вероятно, самым поразительным явлением стал новый канон изображения Христа: из юного Аполлона он превратился в величественного, бородатого и внушающего благоговение человека – таким он и будет изображаться в западной и особенно в греко-православной художественной традиции.
Расцвет нового стиля приходится на VI в. и не без оснований ассоциируется с именем Юстиниана. Никогда прежде христианские храмы не отличались таким великолепием. Первые христианские церкви были скромными базиликами, простыми прямоугольными зданиями, задуманными как контраст языческим храмам. Со времени Константина, а особенно с V в., церковь стала получать крупные суммы в виде пожертвований и завещаний. В результате не только значительно возросло число церквей и увеличивались их размеры, в их строительстве и декоре воплотились самые передовые римские технологии и изобразительные стили. Особенно впечатляет храм Св. Софии (Премудрости Божьей) в Константинополе с его огромным центральным куполом, малыми куполами и многоярусными рядами колонн. Он стал не только символом величия христианской империи, но и в течение многих столетий служил образцом для создания похожих, хотя обычно и не таких больших, храмов по всему христианскому миру.
Во многих византийских церквях иконы и мозаики были уничтожены в эпоху иконоборчества – борьбы против изображений, инспирированной императорами середины VIII в. Однако они сохранились в Равенне, где их можно видеть во всем великолепии в церквях Сан Витале и Сан Аполлинаре. Для современников они означали зримое свидетельство величия императора, императрицы Феодоры и их двора. А для нас они остаются свидетельствами жизнеспособности творческого потенциала Римского мира даже после падения империи на Западе.

Варварские государства

Варвары ни в каком отношении не могли тягаться с богатейшей и разнообразной художественной культурой древней цивилизации Римской империи. Племенные общества занимались скотоводством и примитивным земледелием; постоянные поселения существовали на протяжении жизни не более двух-трех поколений. Соответственно, у них не было ни средств, ни навыков, необходимых для строительства архитектурных сооружений, не говоря уже о живописи, мозаике или скульптуре. О художественных достижениях варваров мы судим лишь по ювелирным изделиям и оружию. О том, как развивались именно эти виды искусства в подобных обществах, можно предположить чисто логически, и данное предположение подтверждено археологическими находками. В десятках тысяч обнаруженных захоронений (более 40 тысяч только во Франции) мужчины погребены вместе с оружием, а женщины – с брошами, браслетами и заколками для волос. Художественные стили и декор этих предметов, естественно, очень не похожи на те, что существовали в Римской империи. Но даже и они в большинстве своем были, вероятно, скопированы с центральноазиатских и ближнеевропейских образцов, а затем приспособлены к художественным вкусам германцев.
Когда готы, франки и лангобарды основали королевства в провинциях Римской империи, под их властью оказалось римское население, не утратившее своего мастерства. Конечно, во многих сферах это мастерство переживало упадок, и самое главное – сокращалось число людей, способных овладеть им. Однако каменщики все еще могли возводить римские арки, скульпторы – резать по камню, слоновой кости или дереву, художники – писать иконы и украшать рукописи. Искусство книжной миниатюры пользовалось, надо полагать, повышенным спросом: грамотных людей становилось все меньше, книги переставали быть утилитарным предметом и переходили в разряд редкого и ценного имущества.
Вторжения, войны, опустошения, а также падение численности населения из-за страшных эпидемий VI в. – все это привело к тому, что ресурсы для строительства и развития искусства сократились, а большая часть того, что еще строилось или изображалось, была обречена на гибель. Вместе с тем сравнительно немногочисленные мастера оказались восприимчивы к внешним влияниям, возможно, как раз в силу своей немногочисленности. Евреи, сирийцы и греки странствовали по варварским королевствам, торгуя дорогими тканями, изделиями из слоновой кости, книгами и прочими ценными вещами. Престиж Константинополя оставался на прежней высоте. Император и короли варваров обменивались дарами. Поэтому не удивительно, что влияние коптского, сирийского и прежде всего византийского стиля в искусстве и архитектуре VI–VII вв. прослеживается в далеких северных и западных областях – вплоть до Рейна и Гвадалквивира.
В то же самое время художественные и декоративные традиции германцев стали весьма схожим образом влиять на искусство западных римских провинций. Ясно, что во многих случаях варварские короли отдавали предпочтение именно этим традициям. В раскопанном погребении франкской королевы Арегунды (середина VI в.) сохранились богатое одеяние и украшения, выполненные в чисто германском стиле. Напротив, в погребении короля Хильдерика (482 г.) вместе с немногочисленными германскими украшениями найдены вещи преимущественно римского стиля. Художники, строители и ремесленники, работавшие в еще живом римском стиле, были открыты влияниям всего средиземноморского мира, включая и традиции поселившихся там германских племен. Постепенно формировались устойчивые местные варианты единого римского стиля, которые заявили о себе уже в VI–VII вв. В качестве примера можно привести использование подковообразной арки в зодчестве Испании задолго до начала мусульманских вторжений. Но первый настоящий расцвет местных стилей наступил лишь в VIII–IX вв.

Заключение

Вплоть до нашего времени структура европейского общества не претерпевала столь значительных перемен, как те, что происходили в течение 300 лет между 400 и 700 гг. Политически единую империю, обладавшую развитой городской культурой и высоким уровнем образованности, сменили разрозненные королевства с провинциальной, сельской культурой и практически лишенные литературных традиций. Тем не менее образ жизни подавляющей массы простых людей, живших в сельской местности, изменился не так сильно, как можно было бы ожидать, и в целом не понес большого ущерба. Грамотность и знание латинского языка тоже не исчезли и продолжали культивироваться служителями церкви. Церковь стойко пережила невзгоды и, более того, добилась несомненных успехов в христианизации германских племен.
Папа римский, глава церкви на Западе, по-прежнему признавал власть императора в Константинополе, но наделе обладал почти полной независимостью. Самостоятельность папства, резко контрастировавшая с зависимым положением восточных патриархов, имела самые глубокие последствия для развития христианской церкви и христианской цивилизации на Западе.
Оценив мнения историков по поводу возможных причин всех этих событий (в первую очередь причин падения Западной Римской империи), следует признать неосновательными те объяснения, которые апеллируют к внутренним факторам развития поздней Римской империи, – религиозным, моральным, расовым или социальным. Ни одна из этих теорий не в силах объяснить, почему в таком случае сохранилась восточная часть Римской империи. На самом деле главная причина заключалась во вторжении германских племен. Слияние племенного германского общества и цивилизованного римского заняло несколько столетий. А поскольку это слияние шло разными путями и с разной скоростью, возник широкий спектр новых политических, социальных, этнических и культурных образований и обществ. Вместе с тем все они были обращены к недавнему прошлому и делали попытки воскресить христианско-римское наследие.
В Средиземноморье и на прежних землях Римской империи торговля, путешествия и культурный обмен отнюдь не прекратились, хотя, конечно, осуществлялись далеко не в тех масштабах, как до варварских вторжений. Восточная Римская империя с триумфом отразила нападения и германских племен, и соперничавшей империи – сасанидской Персии. Константинополь превратился в величайший христианский город, а императоры по-прежнему объявляли себя владыками всего христианского мира, хотя в Британии, Галлии и большей части Испании мало кто обращал внимание на эти притязания. Лишь в VII в. Восточная Римская империя потеряла контроль над Средиземноморьем, что означало окончательную утрату культурного единства средиземноморского мира. Впрочем, и после этого империя продолжала существовать под названием Византия вплоть до середины XV в. Однако к тому времени остальная христианская Европа стала уже совсем другой, и ее больше не заботила судьба Константинополя.


Глава 2
Каролингская империя и нашествия на Европу, 700-1000 годы

Климат

Для большинства людей, населявших христианскую Европу в 700 г., жизнь была отчаянно трудной – не менее или даже еще более тяжелой, если сравнить с последним столетием Римской империи на Западе. Насколько нам известно, ухудшились, по-видимому, и климатические условия. Правда, исследования отложений в альпийских долинах и цветочной пыльцы в североевропейских торфяниках не дали определенных результатов, и ученые расходятся во мнениях по этому вопросу. Однако общая картина, вероятнее всего, такова: в период с 200 по 700 г. к северу от Альп климат стал более холодным и влажным. Изменения, конечно, были не очень значительными, но вполне могли сказаться на урожайности. С 800 г. и до XI в. средняя температура вновь начала медленно подниматься, а количество осадков – падать.
Этой картине климатических изменений в Европе вполне соответствует динамика сельскохозяйственного производства. В последние века существования Западной Римской империи и примерно до 700 г. сельское хозяйство переживало упадок: урожаи становились все меньше, и люди отчаянно боролись за выживание. После 700 г., особенно начиная с X в., урожайность стала расти; несомненно, что отчасти этому способствовало улучшение климата. Однако климат и его изменения сами по себе, разумеется, не могут объяснить развитие европейской экономической истории.

Население и центры проживания

Если об изменениях климата мы в значительной мере вынуждены строить предположения, то немногим лучше обстоит дело и с оценкой численности населения тогдашней Европы. Эпидемии VI–VII вв. нанесли существенный урон, хотя мы и не знаем, какой именно. Во всяком случае, едва ли он был возмещен к 700 г. Европа того времени представляла собой сравнительно редко заселенное пространство. Это не значит, конечно, что люди жили поодиночке или вдали друг от друга. Там, где римских поселений было особенно мало (ориентировочно – регион к северу от Луары), германцы обычно селились колониями из многих семей на землях, которые либо возделывали раньше, либо были легки для обработки. Франки в Галлии часто смешивались с автохтонным населением. Также поступали и англосаксы, селившиеся в Англии: преимущественно на равнинах, пригодных для пахотного земледелия, которым они занимались и на своей родине. Горы с их легкими почвами и преобладавшим скотоводческим хозяйством остались во владении кельтов-бриттов.
Отдельные деревни или колонии из деревень с полями, окруженными лесом, пустошами или болотами, представляли собой по большей части самодостаточный хозяйственный организм – небольшой оазис возделанной земли на обширном необработанном пространстве. Но леса, пустоши и болота не были совершенно непроходимыми или бесполезными в хозяйственном отношении. Крупные реки Западной и Центральной Европы, от Луары до Рейна и Эльбы, вместе с бесчисленными притоками служили скорее путями передвижения, нежели препятствиями. Леса давали строительную древесину и топливо, подножный корм для свиней, грибы, ягоды и дичь. Вместе с тем жители деревни не могли беспрепятственно расширять площадь обрабатываемой земли за счет леса и пустошей. Владелец местности, как правило, стремился сохранить лес для охоты. Однако главная причина заключалась в том, что подъем новых земель требовал колоссальных физических усилий. Железные орудия труда были редки и дороги. Из описей IX в. нам известно, что в обширных поместьях на севере Франции насчитывалось всего по два-три топора и столько же лопат и серпов. Что можно было сделать с ними среди чащоб буковых и дубовых лесов? Подавляющая часть сельских орудий изготовлялась из дерева. Даже обычный плуг представлял собой деревянный брус с деревянным же лемехом, обожженным на огне.
Физические трудности борьбы с лесом пугали сами по себе, к тому же их усугубляли и психологические барьеры. В германских языческих культах деревья пользовались особым почитанием, что предполагало бережное к ним отношение. Принятие христианства не могло быстро изменить старинные верования, и на протяжении многих поколений священники неустанно осуждали живучие языческие обряды, связанные с почитанием деревьев, такой, например, как культ Иггдрасиля, священного ясеня скандинавской мифологии, корни которого, как считалось, поддерживают небо и землю.

Семейные структуры и поселения

Вероятно, самое большое влияние на социальную жизнь оказывали психологические аспекты господствовавших в тот период семейных связей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58


А-П

П-Я