https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

во-вторых, на больницу, в которой лежала; в-третьих, на фирму, в которой работала… да, и в-четвертых, на бывшего мужа.
- А этот-то чем виноват? - удивился Бриггс.
- Тем, что все еще жив. Я подам на него в суд за то, что он до сих пор не отдал концы.
Бриггс откинулся на стуле и еще немного ослабил галстук. Я заметила, что рубашка у него липнет к телу, и вдруг подумала: здесь всегда такое пекло, что никакого камелька и не нужно.
- За то, что человек не отдал концы, не судят.
- Доктор давал ему восемь лет, а он уже прожил десять. У него это и в карточке записано. Можно подать иск за неподчинение приказу авторитетных лиц.
Уолтер Бриггс засмеялся, давая понять, что оценил шутку. Он ждал, конечно, что я присоединюсь к нему, чтобы тем самым разрядить обстановку. Когда же этого не произошло, он посерьезнел.
- Такой иск, увы, не будет принят во внимание.
- А можно хотя бы привлечь к суду доктора, который вселил в меня ложную надежду?
С минуту Уолтер Бриггс испытующе меня разглядывал, явно не зная, как отнестись к этим словам.
- Вы, конечно, шутите?
- И не думала.
Снова наступило молчание. Пока Уолтер постукивал карандашом по блокноту, где приготовился делать заметки, я помахала официантке.
- Послушайте, - сказал он, наконец, придвигаясь ближе к столу, - вы наверняка чем-то расстроены, и я могу это понять, но мы здесь для серьезного разговора. Пока что он у нас не задается. Нельзя одновременно подать четыре иска.
- А что, на этот счет имеется какой-то закон? Уолтер неохотно покачал головой:
- Такого закона нет, но…
- Тогда подаем все четыре!
- Попробую объяснить вам несколько иначе. - Он вздохнул. - Неразумно ввязываться в драку сразу на четырех фронтах. Неразумно и опасно. Да и просто нелепо, если вспомнить ваше намерение обвинить бывшего мужа в том, что он не скончался в указанный срок. Он ни в коей мере не посягает на ваши неотъемлемые права тем, что не спешит на тот свет.
Я скрестила руки на груди и смерила Уолтера вызывающим взглядом. Это его не смутило, и я перешла в словесную атаку:
- Что с вами такое, а? Адвокат вы или не адвокат, в конце концов? Чем больше исков вы для меня подадите, тем больше заработаете денег. Так в чем проблема?
- Возможно, в том, что деньги - это еще не все.
- Деньги - это все, - заявила я цинично. - Первая и последняя инстанция, в особенности для адвоката.
Лицо Уолтера впервые на моей памяти заметно потемнело.
- Не поймите меня превратно, Ванда. Как и любой другой, я обращаю в наличные чеки, которые получаю от клиентов. Но иногда… - Он склонился ко мне с улыбкой, но улыбка не стерла с его лица тень раздражения. - Иногда не столько хочется заработать, сколько исправить допущенную несправедливость. Думаю, найдется еще, по крайней мере, пара адвокатов, которые со мной согласятся.
Я опешила, выслушивая эту напыщенную тираду, а когда Бриггс уселся на стуле поудобнее, с видом почти откровенного самодовольства, не выдержала. Пусть не думает, что имеет дело с глупой гусыней! Я на такие финты не покупаюсь!
- В смысле, у вас раздвоение личности? Пардон, даже растроение!
- А это как вам больше нравится. Я уже успел понять, что все ваши мысли безнадежно пропитаны уксусом.
- Ах вот как, ответный выпад! Зато ваша политкорректность не так безнадежна, как мне показалось при первой встрече.
- Приходится как-то приспосабливаться к своему окружению.
Я заметила, что Бриггс больше не раздражен, да и сама перестала злиться. На такую улыбку хотелось ответить своей, столь же искренней. Все-таки он был очень необычным, этот Уолтер Бриггс, непохожим ни на кого из адвокатов, с которыми мне приходилось сталкиваться, - да что там, непохожим вообще ни на кого из мужиков! Я была всерьез заинтригована и уже ощущала пресловутый трепет, который в моем случае вел к одним лишь неприятностям. Но, даже зная это, я не могла запретить своему взгляду потеплеть.
Подошла официантка. Вот она ничем не отличалась от других своих коллег, может, только количеством изведенного на прическу осветлителя. Волосы от этого приобрели настолько искусственный, даже какой-то неистребимый вид, что невольно думалось: упади вдруг на Хейстингс ядерная бомба, спасатели найдут только выжженную пустыню и посреди нее - платиновый скальп.
Это позволило мне отвлечься от собеседника.
- Будете что-нибудь пить?
- Буду, - твердо ответила я. - Виски и отдельно воду со льдом. Я с бодуна, понимаете?
Она понимала, и даже очень, потому что сочувственно хмыкнула.
- Я бы рада, милочка, но у нас до полудня не отпускают.
Я хмыкнула в ответ, подняла руку и постучала по часам. Официантка прищурилась на циферблат, буркнула: «Чтоб мне пропасть!» - и ушла, вихляя бедрами с таким размахом, что жуть брала.
- Какая приятная женщина, - повернулась я к Уолтеру. - Будь у них кондиционер, я бы отсюда не вылезала. Так что скажете, служитель закона?
- Об этом заведении? Вполне приемлемо.
- Нет, о моем праве на иск.
- Ах об этом…
На этот раз тишина затянулась надолго. Уолтер Бриггс смотрел на меня со спокойной непринужденностью человека, абсолютно уверенного в себе, невзирая на жару и взмокшую от пота рубашку. Под этим взглядом я чувствовала себя как школьный хулиган, который внезапно встретил достойный отпор.
- Что ж, - сказал он наконец, - я готов подать от вашего имени иск. Один… в крайнем случае два.
- Отлично! С чего начнем?
- Ничто нам не мешает возбудить, дело против «Восьмого канала» за незаконное увольнение, однако выигрыш не окупит затраченных денег, времени, а главное, нервов - насколько я понял, канал влачит довольно жалкое существование.
Официантка принесла заказ. Я схватила стакан, не сводя при этом взгляда с Уолтера. Убедившись, что я по-прежнему вся внимание, он продолжил:
- По-моему, следует поставить на иск «Лейн против города». Основание: некомпетентность муниципальной компании по газоснабжению. Придется хорошенько поработать, но я почти уверен, что дело замнут, чтобы избежать газетной шумихи.
Уолтер начал строчить в блокноте - между прочим, левой рукой. Мне почему-то всегда казалось, что левша как-то надежнее, что левше можно довериться с большим основанием, чем тому, кто держит ручку в правой руке (как, например, я сама).
- Вы упомянули также Хейстингскую городскую больницу. Что вы против них имеете?
- Там я начала слышать музыку.
Уолтер чисто автоматически кивнул - так кивают, когда не имеют представления, о чем идет речь.
- Музыку, которой нет. Как следствие черепно-мозговой травмы.
Я вытянула шею, напрягла слух и некоторое время пыталась различить мелодию за шумом ресторана. Вид у Уолтера при этом был такой, словно и он прислушивается за компанию.
- Пока тихо, - объявила я, расслабляясь. - Но это ничего не значит. Она то появляется, то исчезает.
- Понятно. - Он тоже сел посвободнее.
- Я в здравом уме.
- А я ничего и не говорю.
- Но думаете!
- Откуда вам знать, что я думаю?
- Ох, ради Бога! На вашем месте я бы сразу подумала: «Да эта дамочка не в своем уме!»
- В таком случае останемся каждый на своем месте. Однако силен он затыкать фонтаны красноречия!
Ладно, проехали. Теперь немного светской беседы, чтобы растопить лед.
- Откуда вы родом? Не местный, верно?
- Верно.
Уолтер явно наслаждался тем, что раздражает меня на каждом шагу.
- Ну?
- Что «ну»? - спросил он с простодушной улыбкой.
- Очевидно, вы с Юга.
- Почему вы так решили? - Улыбка стала еще простодушнее.
- Потому что такие несносные люди водятся только там!
- Смею предположить, не только.
- Ну, может, еще в Чаппакуа, штат Нью-Йорк. Я как раз оттуда.
- А я из Ньютона, штат Массачусетс.
Я сделала хороший глоток, посчитав, что заслужила награду. Уолтер еще немного поулыбался, потом, видимо, решив вернуться «к нашим баранам», стал серьезен.
- Итак, вы слышите музыку. Насколько я понимаю, это произошло из-за некомпетентности медицинского персонала? Вас плохо лечили?
Вкус виски по-прежнему не вызывал у меня большого удовольствия, но эффект от выпивки был именно такой, какой и требовался, и с каждым новым глотком я все охотнее ставила эффект выше вкуса.
- Вовсе нет, лечили меня по всем правилам, но насчет музыки не слишком утруждались. Проверили слух, поставили диагноз «от противного», то есть что это не шум в ушах, выписали счет и побыстрее выперли за дверь в инвалидном кресле. Разве это не повод для иска?
- Хм…
Уолтер задумался, постукивая по столу тупым концом карандаша. Пока он думал, я его незаметно разглядывала. У него тоже были морщинки в уголках глаз, но легкие, как это свойственно людям со здоровым чувством юмора, которые, однако, не носят улыбку, словно деловой костюм. Это открытие опять-таки повергло меня в трепет, а трепет принес с собой острое чувство уязвимости. Я жестоко подавила желание залечь в окопчик, пинками выгнала себя на передовые позиции и приготовилась перейти в яростное наступление. Признаюсь, это моя естественная реакция на влечение к мужчине.
- На мой взгляд, это не повод для иска. Ну, сейчас он у меня попляшет.
- Какую игру вы ведете, Уолтер Бриггс? - осведомилась я едко.
- В каком смысле, Ванда Лейн?
Беглый солнечный луч его улыбки. Трепет во всем моем теле. В атаку!!!
- А вот в каком. Медсестра проболталась, что пока я лежала в коме, вы то и дело наведывались в мою палату. Даже сидели у моей койки! Весь персонал восхищался тем, какой у меня преданный приятель. - Это несколько поубавило Уолтеру спеси, но мне так и не удалось заставить его отвести взгляд. - Хотелось бы знать, чего ради человек, совершенно мне незнакомый, пять дней подряд играет в доброго самаритянина.
- Я уже говорил, до меня дошли слухи о том, что случилось тогда в суде, - ответил он, пожимая плечами. - У вас есть основания для иска.
- Лейн против города?
- Ну да.
- И вы пять дней толклись у меня в палате именно поэтому? Чтобы оставить свою визитку?
- Правильно.
- Вот как? - Я скрестила руки на груди и постаралась выразить взглядом все свое недоверие. - Даже безработный адвокат, который вербует клиентов по больницам, не зашел бы так далеко.
- Даже будь я без работы и отчаянно нуждайся в ней, я не стал бы вербовать клиентов, бегая по больницам.
- Вот именно, так в чем же дело? Ответом было внушительное молчание.
- Может, для вас нормально неделями не отходить от постели травмированного? - не унималась я.
Что-то блеснуло в глазах Уолтера, но сразу исчезло.
- Ну уж конечно, не ради вербовки.
- Тогда ради чего?
- Да ради того! - Он вздохнул, поняв, что я не намерена отступать. - В тот день я был в зале суда и стал свидетелем того, что с вами случилось. Недавно там был ремонт, в буквальном смысле косметический: сэкономили на чем только могли. По правилам под ковролин кладется основа, что-то вроде подкладки, - для надежности и чтобы он лучше пружинил. На подкладке сэкономили тоже. Будь она положена, у вас все обошлось бы без трещины, а может, и без сотрясения мозга. У меня есть еще клиент с травмой, на тот момент он тоже лежал в травматологии. Заглядывать заодно и к вам не было для меня проблемой.
Наши взгляды оставались прикованными друг к другу, и хотя самообладание Уолтера Бриггса было потрясающим, я угадывала, что он если и не откровенно лжет, то говорит не всю правду. Однако поскольку главная цель - заставить его разговориться - была достигнута, я решила отступить на заранее подготовленные позиции. Высмотрев официантку, знаком показала ей: «Повторить в двух экземплярах».
- Я не употребляю алкоголь днем, - заметил Уолтер, но это был не протест, а простая констатация факта.
- А придется! - злорадно отпарировала я. - Только на таком условии из нас с вами сложится хорошая команда.
Я потеряла девственность в шестнадцать лет, с парнем по прозвищу Скорострел, на заднем сиденье его пикапа, на стоянке за начальной школой, где-то около половины одиннадцатого вечера. В то время мы подрабатывали в бакалейном магазине: я кассиршей, а он грузчиком. Когда смена закончилась, Скорострел предложил мне прокатиться. Я была влюблена и мечтала его заполучить, а он мечтал завалить любую бабу, только чтобы поскорее и без проблем. В итоге не успела я толком натянуть джинсы, как он уже завел мотор и рванул к себе домой. Примерно на полдороге я проглотила наконец гордость и робко напомнила, что я все еще с ним в машине. Несколько минут он вообще не мог понять, что за претензии. Когда я объяснила, что моя машина осталась у магазина, он неохотно сменил курс. Затормозив ровно настолько, чтобы я смогла выпрыгнуть, он с ревом укатил прочь и с тех пор вообще меня не замечал.
Такова незатейливая история моей первой «взрослой» любви. Семь лет спустя Скорострел вдруг вынырнул из небытия - позвонил с извинениями. Это был для него один из «двенадцати добрых поступков на пути к самосовершенствованию».
К чему я веду? А вот к чему. Я не ударю в грязь лицом в словесной перепалке. Я никому не уступлю в кругу танцующих. А вот в жизненно важные моменты на меня, увы, нападает эдакая тупость мозга. Именно поэтому, распрощавшись с Уолтером Бриггсом и поднявшись к себе, я тут же снова побежала на улицу - остановить его и объяснить, что на самом деле я вообще ни на кого не собираюсь подавать в суд.
Ничего не вышло: когда я оказалась снаружи, он уже поворачивал с моей Кармелла-стрит на соседнюю Пайн-драйв. Я затащила себя назад в квартиру и набрала номер его телефона.
- Уолтер Бриггс слушает.
- Мм… Уолтер, это я. Слушайте, мне страшно жаль, что я отняла у вас время, но… давайте забудем об этих исках, ладно? Просто махнем на них рукой. Будем считать, что на меня нашло временное затмение: слишком много выпивки, слишком мало сна и все такое прочее. И спасибо, что подбросили!
Из горла рванулось идиотское хихиканье. Я посильнее наступила правой ногой на пальцы левой, чтобы прекратить дурацкое выступление. Что за идиотка! Срам, да и только. Я позорно катилась с того верха, который одержала над Уолтером, все дальше и дальше вниз.
- Ничего не понял, Ванда! - Голос с трудом пробился сквозь шум помех. - Я уже в тоннеле, здесь очень плохой сигнал. Сейчас, только развернусь и приеду.
Тишина.
Я положила телефон на столик и попятилась от него, как от гремучей змеи, готовой ужалить в любой момент.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я