https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/160na75/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Голем встал, но никакого удивления на лице, может он этого и ждал. Но теперь Серегиным телом управлял Сивер и меч в его руках был словно пушинка. Он и держал то его небрежно, всего одной рукой. Урунгул стремительно атаковал, его кривой меч бешено летал, но каждый раз он наталкивался на недавно заточенную сталь старого меча из музея.
Бились мощно и периодически яркие искры разлетались в разные стороны. Поначалу псевдо шаман наступал, делал колющие удары, но потом вдруг сник и Сергей-Сивер теснили его к драгоценному валуну. Мечи сталкивались, звякали, искры разлетались в сторону а самих мечей почти не было видно из за скорости с которой их хозяева обращались. В один момент длинный Сергеев меч изящно крутнувшись выбил ятаган из рук голема но тот с потрясающей скоростью перехватил его в полете другой рукой хвостом и ринулся в бой.
Теперь он рубился как берсерк, похоже уже не заботясь о себе, он насел, а его кривое лезвие, двигалось потрясающей быстро, пару раз он чуть не отхватил Сергею голову, но тот, благодаря чужим рефлексам вовремя приседал. Одни раз Урунгул даже прорвал оборону и его меч разрубил кольчугу на плече, чуть задев и кожу. Было бы и больше но Сивер вовремя отпрянул.
Бились они долго, и столь же долго за ними наблюдали недвижные звери, столь же недвижные Лапников с Леонидом. А на берегу пруда стояла тишина, за исключением резких ударов стали и сталь.
Затем, однажды, когда у Сергея уже рябило в глазах, от бешено носящихся своих же рук, блеска лезвий и мельтешащего впереди шамана, Сивер вдруг двинулся вперед, а затем широкий старый меч со всей сил опустился на ятаган.
Звякнуло жалобно. Так наверное звякает тонкий хрустальный графин, когда бьется о паркет. А затем с воющим звуком ровно половина ятагана голема отлетела в измазанный снег. В воздухе надолго повис тонкий звенящий звук. А затем настали тишина. Голем стоял, и смотрел он на короткий обрубок своего меча, словно не верил, что тот мог сломаться.
Секунду не бил и Сергей, а затем стремительно замахнулся и опустил меч на Урунгула голема – шамана села Черепа. Меч коснулся мехового одеяния, разрубил ее а следом за ней и тело. Замах бы такой, что лезвие разрубило голема почти пополам, от плеча и до пояса.
И тут Сивер выскользнул из тела Сергея.
– Оох. – Произнес тот.
Голем лежал перед ним, а из разрубленных половинок вытекала водянистая, однако вполне человеческая кровь. Лицо же осталось бесстрастным. Големы не живут. Они существуют. Повторный вздох пролетел по рядам зверей, но теперь они стали сдвигаться и потихоньку разбегаться кто куда, стремясь поскорей исчезнут с этого места.
– Вот мы и убили его Сергей. – Сказал Сивер, теперь он в своем собственном обличье стоял у черного бока дракона и слабо светился. – Теперь осталось докончить начатое.
Серега кивнул. Только сейчас он ощутил что тело у него болит даже сильней чем раньше, да еще саднила длинная царапина на плече. Там кольчуга разошлась словно раззявленный голодный рот. Руки и ноги у него тряслись были словно налиты свинцом. Он еще раз посмотрел на распростертого голема, а затем неожиданно плюнул на него, и побрел к камню и к Сиверу, который серьезно, без улыбки смотрел на него.
По пути приезжий ненавидяще глянул на меч.
– Бред. – Сказал он. – Мечи какие то. Деремся как в средневековье, рубим надвое друг друга. Надоело все.
– Но ведь даже сейчас нравы человечества абсолютно такие же. Люди всегда ценили только силу, и ее же уважали. – Сказал Сивер. – Ты не представляешь как некоторым и сейчас бы понравилось разрубить кого ни будь так, чтоб почти пополам. Люди то не меняются. Эта прогресс идет вперед, а человек остается на месте.
Сергей доплелся кое как до валуна, взглянул на Сивера, а затем на камень. А затем на толстую шею черного дракона, что лежал вплотную к этому самому камню.
– Древние ритуалы надо соблюдать, – произнес Сивер – этот дракон еще жив, но чтобы уничтожить камень необходимо убить его. Когда кровь оборотня достигнет камня, змеиное проклятье потеряет силу.
Дракон и правда дышал, и его правое крыло слегка нервически подергивалось. Глаза же были выпуклы и темны. Глаза змеи, болотной жабы. Сергей кивнул Сиверу и приподнял меч. Постоял так, затем опустил.
– Я не могу. – Сказал он – Это Щербинский.
Сивер выжидательно смотрел на него.
– Это же Щербинский! Пусть теперь он дракон, но ведь когда-то он был человеком!!! Я помню как впервые встретил его в баре «Левый берег». И в конечном итоге это он спас меня там, в синеньком домике.
– Это был Щербинский, – произнес воевода, – ты же сам говорил и был абсолютно прав. После обращения в змею теряешь свою личность. Ползать по траве остается только тело, а для человека это означает смерть. Причем совершено такую же как и при уничтожении вот этого вот человеческого тела. То что ты видишь уже давно не Щербинский. Это машина, биологический автомат и он был настроен только на уничтожение вас. Троих оставшихся в живых в этом селе. Щербинский сейчас там где и все остальные Черепиховцы, на том свете если он существует.
Сергей снова посмотрел на дракона. Да он был огромен, уродлив и совершенно черен, да у него был выпуклые змеиные глаза которые никогда не закрывались. И этот мерзкий роговой гребень, идущий по хребту. Но все-таки это был Щербинский, и самое страшно было то что черная квадратная морда была чем-то похожа на него. То есть после обращение он сохранил сходство с лицом человека.
– Да что ты такое вообще, – вдруг крикнул Серега, резко разворачиваясь к Сиверу, – Кто же из вас прав? Ты или Урунгул?
Сивер вздохнул. Он же не должен дышать, если он что-то вроде призрака, и даже если он мудреное отражение всего добра на Земле. К чему все эти эффекты?
– И он и я говорим правду. Только мы ее говорим с различных точек зрения, и тот и другой упускаем важные детали, только потому что ты не сможешь нас понять. Прости Сергей, но есть силы поразумней вас людей. Ты бы просто не понял, ведь даже я понимаю не все, что они мне говорят.
– Кто же они?
– Я не знаю и это чистая правда. Я не буду лгать. В мире так много еще не познанного. Но я устал и хочу отдохнуть.
Посыпался снег, густой, красивый, заигравший теперь в белом свете Сивера, и в красноватом сиянии крови дракона Щербинского. Это был дико, безумно, стоять вот так с мечом на берегу черного пруда и разглагольствовать о добре и зле. Сергею неожиданно показалось что все это бред и он на самом деле какой день лежит в горячке где ни будь в Москве и все это ему видится. Но какое же надо меть воображение чтобы представить все это? Какое!
– Но я не хочу его убивать! – вскричал Сергей. – Я знаю что это уже не Щербинский а только его измененная оболочка. Но я не хочу! Я же не убивал людей до сих пор!
– Я тебе вот что скажу. – Сказал Сивер мирно. – Ничего уже не изменить. Этот дракон. Этот оборотень все равно смертельно ранен. Ты всадил него треть обоймы и сейчас у него брюхо набито свинцом. Если ты его не убьешь сейчас, он все равно умрет, но тогда придется начинать все сначала. Но на это нет сил не у тебя не у меня. Давай, если ты убьешь этого дракона все вернется к норме. Все это исчезнет. Исчезнут оборотни и змеи воющие по ночам, исчезнут трехглазые волки и чучела медведей с каменными костями. Прекратятся ночные шабаши и в пруду больше ничего не сможет светиться кроме гнилушек. Прекратит идти снег, исчезнут Снорунг и я.
Сергей удивленно воззрился на него.
– Да, да, – сказал Сивер, – исчезну и я, кем бы я ни был, ведь у всех живых существ имеется какая то цель. У кого-то жить, у кого-то расправиться с камнем и умереть. Я устал за эти долгие годы, убей дракона и я наконец смогу уйти.
Серега медленно кивнул, и перевел с белого Сивера на черного совершенно дракона. Неуверенно поднял меч и посмотрел на воеводу. Тот кивнул, как вот этот самый Щербинский на этом же самом месте месяц назад. И Сергей в мощном ударе опустил свой клинок на шею дракона. Глаза у него при этом были широко открыты и пусты.
Удар был силен, так силен, что даже превосходил тот, которым Сивер разрубил голема Урунгула, хотя бил Сергей собственными измученными мышцами. Меч прорубил жесткую кожу на шее, как в масло вошел внутрь и тихонько стукнул о хребет, если это был он.
Миг, и на камне осталась лежать отделенная черная голова размером почти со всего Сергея. Глаза у отрубленной головы остались бесстрастны. Это все равно что снова убивать труп. Мертвецы и машины не жалуются на боль.
Внутри все было похоже на вату и лишь тоненькая струйка черной крови, похожей больше на битум, лениво потекла по бесснежному валуну. Сергей и старый воевода наблюдал за этим неторопливым течением. Сергей затаив дыхание, а Сивер, погруженный в свои мысли.
Струйка коснулась камня. Некоторое время ничего не происходило и кровь стала скапливаться в ямке подле камня, маленьким черным водоемчиком, точное подобие Черепиховского пруда.
А затем с темного неба упала ослепительная белая молния полуметра толщины и вонзилась в камень прямо перед носом у ошеломленного Сергея.

17.

Это было уже слишком. Это было безумие. Да и разве можно так издеваться над мозгом. Мозг ведь тоже не резиновый. Придет момент и он сломается.
Сергей воспарил. По крайней мере так ему показалось, после того как он снова обрел возможность видеть. То есть видеть он обрел возможность только в кратких пределах. Насколько он понял ничего никуда не исчезло, а сам он висел. Висел без опоры в пяти метрах от валуна. Да местность вроде осталась та же, но после удара молнии яркий слепящий, режущий глаза свет не исчез. Он словно растекся по испачканному снегу кругом, залил собой пруд и осел на корявых лапах старых елей. Свет шел отовсюду, он был везде, и он мешал разглядеть какие либо детали, угадывались лишь очертания земли.
– "Ай!" – подумал Сергей но ничего более конкретного ему в голову не пришло и потому он стал наблюдать.
То что это все-таки не реальность он понял, когда почувствовал что не имеет тела. То есть его не было совсем, что впрочем совсем не мешало. Может это был сон? Тот самый сон, когда нам не сняться сны, тот глубокий тяжелый сон усталых людей, который невозможно запомнить. Говорят что именно в это время душа отрывается от человека и странствует отдельно.
Так ли это было. Сергей не знал, он просто висел и наблюдал. Его глаза. Если у него они были (А все таки какие то были, о чувствовал как может двигать ими), стали менее чувствительные к свету и теперь он стал разглядывать детали. Три тела на земле. Это без сомнения, вон они какого то красноватого такого оттенка. Что-то похожее на коричневое пятно у самой воды, может быть это остатки голема? Кто знает. Трудно разобраться когда вокруг столько света. Трудно привыкнуть к такому свету, после стольких дней ледяного мрака.
А вот он различил что-то новое. Теперь он видел валун, видел его контуры, видел как свет, в который превратилась темная вода пруда, омывает его. А на самом валуне крохотный сгусток мрака. Мрака такого черного, что глазам становилось больно, как от слепящего света вокруг.
Черный клубок колыхался, мерцал, а затем вдруг от него потянулись черные, но уже посветлее нити, словно некая паутина распространялась у него на глаза. Клубок трепыхался, рос, выбрасывал свои черные щупальца, словно, пытаясь обхватить весь мир, прижать задавить. Но щупальца бледнели, становились светлее и на глазах теряли черный насыщенный свет. Они стали цвета кофе, потом сделались еще ярче и перешли в светло – коричневый, а затем и в бежевый. И с каждым мгновением дикий буйный свет, царящий на поляне, утихал. Утихал и становился слабее. Больше не резал глаза. Словно темный клубок как-то растворялся, связывал свет и оба они становились не похожими друг на друга.
– "Вот оно". – Неожиданно ясно подумалось Сергею. – «Свет и тьма, зло и добро, они не могут существовать друг без друга, они связанны и размешаны и идут полосами по этому миру».
Свет угасал, становился терпимым, а черный сгусток, который был не чем иным как капищенским камнем, принадлежавшим когда-то Лемехам, растворялся и теперь Сергей был уверен, что вернись он когда ни будь на берег этого пруда, он не найдет и следа, малейшего воспоминания о том что такой существовал.
Короткая вспышка камень развеялся без следа. Угас и свет и теперь местность вокруг обрела свои естественные цвета, а именно теперь было видно как липкий мокрый снег, медленно сползает с древних елей.
Дракона не было. Не было и вмятины на почве, там где он лежал, словно не существовало такое огнедышащее чудовище, а ранее простой человек Иван Щербинский. Со своего положения Сергей видел Лапникова и Леонида неподвижно лежащих на липком, проваливающемся снегу, а также он чувствовал, что прямо за ним, если повернуться лежит также и его собственное тело. Но Сергею не хотелось на него смотреть, они так достаточно насмотрелся.
Местность внизу плыла, и от снега поднимался густой пар туман. Сергей повернулся в эфире и тут почувствовал рядом с собой еще кого-то. Впрочем он тут же понял. Ощутив слабенькое. После вселенского света белое сверкание.
– Сивер… – сказал он, но рта не было и мысли пришлось отправить иначе, и он почти видел как они поплыли в стороны белого тепла.
– Я здесь, – неслышно ответствовал Сивер. – Спасибо тебе.
– Что тут произошло?
– Ты наблюдал, то что люди видят очень редко. Ты увидел равновесие. Это большая честь.
– Равновесие? Какая же честь в этом? Мы достигли своего?
– Достигли, мы уничтожили камень.
– А что же тогда со мной?
Белая тень рядом колыхнулась и казалось снова озарила пруд, воды которого вдруг престали быть черными. Обычная вода.
– Это трудно объяснить, но ты присутствовал при колоссальном выбросе разнополярной энергии. Ты сейчас вне тела, но это пройдет, ты вернешься. Вы все вернетесь к жизни.
– Но Сивер! – мысленно вскрикнул Сергей. – Я понимаю, что мы уничтожили камень, и остановили змея, кем бы он ни был. Но я хочу задать один вопрос. Как я буду жить дальше? Как, Сивер? Как можно жить, зная, что я один из трех последних оставшихся в живых людей в Черепихово?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я