https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Germany/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Дай ей трубку, – велю я.– Нет, говнюк. Она не желает с тобой разговаривать.– Не Клио. Вашей гостье.– Ее здесь нет, – говорит мне Джерри.– Хорошая отговорка.– Она жива, ясно? Я же тебе сказал.– Хотелось бы мне поверить тебе на слово, Джер, но это значило бы, что мой «ай-кью» равен размеру моей обуви. Я и пальцем не пошевелю, пока не услышу ее голос.Уголком глаза я вижу, как старик-опоссум, который подслушивал наш разговор, проворно удаляется из поля зрения. В трубке приглушенный ропот – это Джерри, прикрыв микрофон ладонью, обсуждает с вдовой Джимми дальнейшую стратегию.– Ладно. Девчонка позвонит тебе в три тридцать. Диктуй номер.– 555-2169.– Чей это еще, блядь, номер?– Брэда и Дженнифер. Мы играет в рамми по четвергам, Джек имеет в виду американского киноактера Брэда Питта(р. 1963) и его бывшую жену Дженнифер Энистон (р. 1969). Рамми – карточная игра.

– отвечаю я. – Это мой рабочий телефон, ты, краснозадый бабуин.Джерри разражается фонтаном нелицеприятных эпитетов. Наверное, я его обидел. А на заднем плане бывшая Синтия Джейн Циглер воет, точно кошка, которой прищемили хвост.– Про вас двоих можно кино снимать, – говорю я Джерри. – Клио могла бы сыграть Уитни Хьюстон. А тебя – Кевин Костнер или РуПол. Уитни Хьюстон (р. 1963) – американская поп-певица и актриса. Кевин Костнер (р. 1955) – американский киноактер и режиссер. РуПол Андре Чарлз (р. 1960) – американский киноактер и певец, трансвестит.

– Отсоси! – И он вешает трубку.Я выжат как лимон, и у меня кружится голова. И еще мне страшно – в основном из-за Дженет. Я опускаюсь на скамейку и вытираю вспотевшие ладони о брюки. Девяностодвухлетний Айк гоняется по пирсу за пеликаном, укравшим у него рыбу. Айк теперь мой герой. Купить новые зубные протезы, когда тебе уже перевалило за девяносто, – вот что такое настоящий оптимизм! Он с победным видом возвращается к удочкам, размахивая отвоеванными у птицы сардинами. Затем подходит ко мне:– Джек, это было самое крутое полуинтервью, какое мне доводилось подслушать!– Извините, я немного увлекся.– Не извиняйся, это было потрясающе. За все годы работы я ни разу на такое не решился. Боялся, что мне с рук не сойдет.Я обнимаю его за костлявые плечи и неожиданно для себя говорю:– А почему вы так уверены, что это сойдет с рук мне? 26 Основной закон нашей профессии – журналист не должен быть замешан в историю, о которой пишет. А я застрял в своей по самые яйца. Меня так и распирает от желания рассказать Эмме про телефонный разговор с Клио, но я на все сто уверен, что Эмма велит мне звонить в полицию.И тогда случится вот что: Хилл, или Голдман, или еще какой-нибудь тупорылый детектив припрется в «Туда-Сюда» на встречу с вдовой Джимми. Она будет с негодованием отрицать, что утопила мужа, отрицать, что угробила Джея Бернса, и, наконец, отрицать, что похитила золовку. Она скажет, что никогда не стремилась завладеть мастер-диском с песнями Джимми, и будет утверждать, что впервые слышит о его пропаже. И она скажет, что это я предложил встретиться в ночном клубе, а она и понятия не имеет, что я собирался с ней обсудить. Детектив будет блефовать, угрожать и задавать бесполезные вопросы, пока ему не надоест. А на следующий день Клио втихушку наймет автора песен, который сварганит для нее новое «Сердце на мели», Дженет Траш больше никто никогда не увидит, а у меня не будет никакой статьи.С другой стороны, мне все равно эту статью не написать, если я встречусь с Клио и все пойдет наперекосяк. Гриффин, криминальный репортер, настрочит обо мне заметку, и, может, свое слово скажет молодой Эван, ведь это я и заслужил – некролог, составленный стажером. По крайней мере, парень попадет на первую полосу и, может статься, передумает учиться на юриста.Я не собираюсь умирать, хотя смерть, несомненно, поднимет мое реноме в «Юнион-Реджистер». Американские журналисты не так уж часто гибнут в погоне за материалом, так что газета возвестит о моей героической кончине аршинными заголовками. Аксакал, учуяв Пулитцеровскую премию, бросит на расследование «звездный отряд». Эмма, стоически превозмогая свое горе, вызовется быть редактором проекта…Я бы так не волновался, если бы Клио Рио была хоть чуточку умнее: здравомыслящие преступники никогда не станут убивать журналиста. Куда проще и разумнее его дискредитировать. Убейте одного журналиста – и на вас ополчится вся свора, начнут ломиться к вам в двери и задавать неприятные вопросы. На самом деле умереть при исполнении – один из немногих способов, оставшихся в запасе у немолодого автора некрологов, желающего произвести фурор, а ничего такого Клио совсем не нужно. Сегодня я объясню ей все негативные последствия моего устранения, если они с Джерри сами не дотяпали.А Эмме я скажу, что говорил с вдовой Джимми, но она от всего открестилась, что, в сущности, чистая правда. А еще скажу, что образцы крови из дома Дженет совпали и что я поделился этой информацией с прокурором штата, который назвал сие обстоятельство «очень подозрительным». И я не скажу ей о своем плане обменять музыку Джимми на его сестру, поскольку сам еще не придумал, как это провернуть. Чем меньше народу в газете будет знать про этот саммит, тем лучше для меня.Но Эммы в редакции не видно, только молодой Эван радуется моему приходу. Подлетает к моему столу и шепотом интересуется:– Ну, как все прошло?– Как по маслу. Она позвонила ровно в полдень.– Круто! Значит, она нашла диск.– Ага, только вот она догадалась, кто его прислал.Эван бледнеет:– Это не я! Клянусь, Джек!– Я сам оплошал. Ребята из кафе, наверное, отследили мой заказ и узнали номер телефона.– Так что тебе сказала Клио?– Ничего такого, что не смогла бы понять обкуренная мартышка. Эван, давай не будем никому говорить про нашу аферу, ладно?– А что? Я что-нибудь сделал не так?– Нет, приятель, ты был великолепен. Но Аксакал не любит журналистов, которые «представляются не должным образом».Эван сереет:– Ты про то, что я назвался посыльным?– Ты новичок. Ты мог и не знать.– Но это же ты меня попросил! – выкрикивает он. – Ты хочешь меня подставить?– Нет, я хочу спасти женщину. Иногда правилами нужно пренебрегать, Эван. Вряд ли мое откровение тебя шокирует, учитывая, какую профессию ты выбрал.– Но Эмма знала!– Не вини Эмму – в последнее время она попала под мое божественное влияние. Она еще на обеде, наша бесстрашная предводительница?– Сегодня я ее не видел. Но ты уверен, что у меня не будет проблем?– Ради всего святого! Эван, ты же стажер. Стажеров не увольняют, – уверяю я его. – Худшее, что может случиться, – тебя сошлют во «Вкусную и здоровую пишу». И ты проведешь остаток лета, выверяя рецепты шариков из мацы. – Я умолкаю, а Эван содрогается. – Но повторяю еще раз: я не вижу причины, по которой о твоей маленькой вылазке должен знать кто-то еще, помимо тебя, меня и Эммы.Эван горячо соглашается и отступает. Мне бы хотелось почувствовать себя виноватым за то, что я его использовал, но зато парень хоть немного встряхнулся. Эмтивишная старлетка потерлась о него своими пышными формами – многим ли абитуриентам юридического колледжа выпадала такая удача?
Стрелки медленно подползают к трем тридцати. Я перевожу взгляд с телефона на часы. Два часа. Два двадцать. Два сорок три.Возмутительно! Эмма все еще торчит на собрании.Теперь я припоминаю: сегодня четверг, а по четвергам в «Юнион-Реджистер» устраивается совещательный марафон. Эмма уже терпеть не может эти сборища, и это явный прогресс. Все хорошие редакторы ненавидят заседать, потому что это пустая трата драгоценного времени, которое они могли бы потратить на подготовку номера к печати. По этой же самой причине плохие редакторы обожают собрания; в иной четверг они проживают целый рабочий день без необходимости принимать независимое решение и даже не общаясь с журналистами.Я оглядываю редакцию новостей: несколько бездарностей, пара-тройка карьеристов – и множество талантливых профессионалов. Эмма тоже способна достичь высот, если не послушается меня и не станет менять род занятий. Ни один человек, у которого есть хоть крупица разума, не пойдет в журналистику в надежде заработать. В эту профессию приходят потому, что докапывание до правды – захватывающий и чрезвычайно важный для общества процесс, а уж сколько удовольствия! Да это в разы интересней работы в «Дженерал электрик» или «Майкрософт». Истинная журналистика обличает кляузничество, угнетение и несправедливость, хотя такие мелочи не волнуют владельцев газет. Рэйс Мэггад III, например, терпимо относится к разоблачительным статьям, пока они не отнимают драгоценное место у рекламных объявлений или – боже упаси! – не задевают интересы рекламодателей.Я рад сообщить, что с тех пор, как «Мэггад-Фист» приобрела «Юнион-Реджистер», тираж уменьшался пропорционально сокращению бюджета. Эта тенденция свидетельствует о том, что читатели хотят, помимо купонов и кроссвордов, видеть на страницах газеты настоящие новости. Молодой Рэйс Мэггад будет мириться с потерей читательской аудитории до тех пор, пока растет прибыль, а растет она за счет того же урезания бюджета (и штата) и хладнокровного объегоривания местных распространителей. Но в один прекрасный день воротилы с Уолл-стрит заметят снижение тиража, и их реакция придется не по вкусу привыкшему к роскошной жизни Рэйсу Мэггаду. Этим его страхом заразилось руководство всех газет, принадлежащих компании, включая и нашу. А в результате начальство стало созывать вдвое больше совещаний, на одном из которых сейчас кукует Эмма.Четверг, день, пятнадцать минут четвертого.Раздается телефонный звонок. Это Эдди Белл из похоронной конторы «Беллмарк».– Джек, ты куда пропал? Заболел? Я скучаю по твоим статьям. Этот парень, Эван, он пишет ничего, но…– Я сейчас не могу разговаривать, Эдди. Я жду звонка.– Да я на одну секунду. У меня есть сюжет, специально для твоего золотого пера, Джек. Я так рад, что ты не болен, боже упаси! – не умолкает он. – Помнишь, пару лет назад вдова пристрелила какого-то бедолагу, который залез к ней в квартиру? Восемьдесят четыре года было старушке, а всадила в него пять пуль. Бах! Начисто снесла ему тыкву.– Да, помню, Эдди. Я тебе перезвоню…– Это было во всех новостях. Даже в ток-шок Мори Повича. – Как это похоже на Эдди: всему устраивает рекламу. – Дамочку звали Одри Файфер.– Ну конечно, я помню.Грабитель застрял, когда пытался влезть в квартиру миссис Файфер через кошачий лаз. А она решила, что это соседский чау-чау пытается добраться до ее сиамской любимицы, и разрядила в него револьвер покойного мужа. Затем выпила чашечку куриного бульона и легла вздремнуть.– Ну вот, она преставилась, – продолжает Эдди. – От естественных причин, благослови ее господь! И наша контора занимается необходимыми приготовлениями…– Эван отлично справится с этим материалом.– Подожди! Подожди! Ты еще не слышал самого интересного: она попросила похоронить вместе с ней нашивки Национальной ассоциации стрелков – те, что ей прислали, когда она разделалась с тем парнем. – Эдди прямо распирает. – Она была так горда собой, что нашила их на свой любимый халатик. Собственноручно!– Нашивки, – повторяю я.– Плюс фотография Чарлтона Хестона Чарлтон Хестон (Джон Чарлз Картер, р. 1924) – американский киноактер, президент Национальной стрелковой ассоциации, общественный деятель крайне правого толка.

с автографом – ее она тоже попросила положить в гроб. Брось ломаться, Джек. Эта история как раз для тебя!– Я скажу Эвану, чтобы он тебе перезвонил.Через две секунды после того, как я вешаю трубку, телефон звонит снова.– Джек?Это Эмма. Как не вовремя.– Ты где? – спрашиваю я. – Я не могу сейчас говорить – мне с минуты на минуту должна позвонить Дженет.– Не уверена, – глухо говорит она.– Что ты этим хочешь сказать?– Это я тебе звоню, Джек. Этого звонка ты и ждешь. Нет, этого не может быть, говорю я себе.Но она продолжает безжизненным, монотонным голосом:– Сделай все, что они велят. Пожалуйста. – И в трубке раздаются гудки.– Эмма? – слышу я дрожащий голос. Свой собственный. – Эмма! – Трясущейся рукой я вешаю трубку. Практически тут же телефон звонит снова, и я подпрыгиваю как ужаленный. – Алло! – Кажется, я кричу, хотя едва слышу себя. Я будто разучился дышать.– Итак, говнюк. – Это Джерри, злорадствует. – Что теперь скажешь?– Думаю, мы сможем договориться.– О'кей. Притаскивайся сегодня в клуб.– Не так быстро. – Мне больше не доставляет удовольствия хохмить, поэтому разговор будет трудным. – Дай-ка мне атаманшу.– Она не может подойти.– Джер, не заставляй меня снова делать тебе больно.– Надо было убить тебя тогда.– Да, а мне надо было купить акции «Амазон» по пятнадцать с четвертью.Телохранитель Клио вешает трубку. Я оборачиваюсь и вижу, что ко мне идет редактор Городских Новостей Райнмен со своей извечно кислой миной.– Я ищу Эмму, – говорит он. – В четыре заседание Комитета по этнике.Есть у нас такая группа, которая регулярно собирается и решает, как бы «Юнион-Реджистер» уделять побольше внимания интересам этнических групп. На сегодняшний день их основная рекомендация звучит так: газета не должна нанимать на работу столько белых людей.Райнмен просит меня напомнить Эмме про заседание:– В четыре, в конференц-зале.Ее нет, говорю я. Она звонила и сказала, что больна.
Я доверился Карле, которая доверилась девушке, в клубных кругах известной как Турма, на досуге занимающейся разведением экзотической живности. Именно из ее коллекции Карла достала мне варана, ныне покойного Полковника Тома. Турма живет среди поросших соснами холмов на западной границе округа, и я только рад, что за руль садится Карла, потому что нервы мои уже ни к черту. Чтобы меня подбодрить, она болтает о пустяках, хотя осознает, что происходит что-то странное. Сегодня волосы у нее арбузного цвета и заплетены в причудливые тугие косички.– Вчера ночью звонила мама, она была вне себя. Дерек написал поэму и собирается зачитывать ее на церемонии в субботу. Он наваял три страницы! – весело щебечет Карла. – Распечатал и разослал всем гостям – эй, Черный Джек?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я