https://wodolei.ru/catalog/basseini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Оригинал: Inga Berrister, “An Unforgettable Man”
Аннотация
Согласившись выручить кузину из неловкой ситуации, юная девушка отправляется вместо нее на место тайного свидания и в результате оказывается жертвой несправедливых грязных обвинений. Но еще более страшным, чем клеветнические домыслы, становится для героини ощущение, что объятия и поцелуи, предназначенные другой, ей отныне дороже всего на свете. Воспоминания о таинственном незнакомце преследуют ее.
И даже встреча с человеком, заставившим трепетать ее сердце, не приносит долгожданного успокоения. Ибо ее избранник ведет себя так, словно решил стать орудием возмездия за не совершенное ею преступление.
Инга Берристер
Я так хочу
1
… Замирая от страха в непроглядной тьме, она идет по узкой тропинке к летнему домику. Нервным движением открывает дверь и входит. Тихо и темно, никого нет. Проходит несколько минут – никого. Она поворачивается, чтобы уйти, но тут дверь распахивается, и в проеме она видит силуэт высокого широкоплечего мужчины.
– Я знал, что ты придешь, – произносит он медленно низким голосом, и она догадывается, что он сгорает от желания овладеть ею.
Тяжело дыша, он увлекает ее в угол и, крепко обхватив, прижимает к своему жаркому телу. Она чувствует на губах горьковатый вкус его поцелуев. Неведомые до сих пор ощущения, будто молнии, пронзают ее. В темноте она различает лишь блеск его глаз и привкус мяты в дыхании. Ее тело трепещет от его прикосновений, а сердце словно хочет выпрыгнуть из груди. Она забывает, зачем она здесь.
– Меня сводит с ума, когда ты изображаешь, как ты застенчива и нерешительна – словно девственница со своим первым мужчиной. Но ты ведь не девственница? Никакая девственница не могла бы так смотреть на мужчину, как ты смотришь на меня. – Она молчит, не в силах произнести ни одного слова, а он продолжает: – Ты знаешь все уловки, как заставить мужчину безумно желать тебя. Но мне от тебя нужно больше, чем твоя игра в невинность. И я чувствую, что ты хочешь того же.
Его губы приникают к ее рту, а напряженное тело прижимается к ней.
– Дорогая! Дай мне показать, как сильно ты нужна мне, – звучит его низкий голос.
Чувственная дрожь пробегает по ее телу. Губы вздрагивают под его неистовыми поцелуями. Ее никто не целовал так.
– Не мучай меня. Поцелуй!
Затрепетав, она раскрывает губы. Его язык проникает в ее рот, а руки сжимают ее груди, которые напрягаются от этих возбуждающих прикосновений.
– О Господи, как я хочу тебя!..
Его руки ищут молнию ее платья. И ей кажется, что ничего не может быть прекраснее, чем эти поцелуи и объятия, чем это страстное желание.
– Дай я сниму это платье. Я мечтаю прикоснуться к твоему телу. Могу поклясться, что ты сладкая как мед и нежная как шелк. Я хочу тебя!..
– Я тоже хочу тебя, – хрипло вторит она и покрывает поцелуями его шею.
Ее пальцы проникают сквозь вырез его рубашки и погружаются в мягкие, курчавящиеся волосы. Она нетерпеливо ждет, когда он расстегнет молнию на ее платье.
Но он больше не обнимает ее.
– Что происходит? – яростно спрашивает он. – Ты ведь не Рейчел? Кто же ты?..
Чармиан вздрогнула и усилием воли заставила себя очнуться от видений. Она столько лет гнала от себя воспоминания о той ночи, что почти поверила: все забыто навсегда. Лишь иногда, в горькие минуты, она вызывала в памяти смутный образ того незнакомца. И вспоминала о нем со смешанным чувством вины, стыда и… желания. Почему именно сегодня, в самый неподходящий момент, все это поднялось из глубин ее памяти? Должно быть, разнервничавшись, она ослабила контроль над эмоциями. Надо взять себя в руки.
Высокая, тоненькая и стройная, она выглядела так, будто только что вышла из парижского дома моды. На самом деле все ее наряды были сшиты ею самой – руки у Чармиан были золотые, а вкус – безупречный. Все же ее волновало, как смотрится костюм, и она сидела в напряженной позе, изредка одергивая юбку. Хорошо, что в комнате не было никого, кто стал бы разглядывать ее слишком пытливо. По-видимому, она осталась последней из тех, кто претендовал на должность домоправительницы в поместье, недавно купленном богатым бизнесменом Джеффри Хокинзом.
В другой ситуации Чармиан, может быть, и не стала бы так нервничать: ведь ей приходилось готовиться и к более ответственным встречам. Но никогда раньше она не нуждалась в работе так, как сейчас. Ей было безразлично даже то, что ее квалификация слишком высока для этой работы. Ее способности и отличная подготовка, и большой опыт работы в престижных европейских отелях вряд ли пригодятся в маленьком городке.
Всю последнюю неделю Чармиан по нескольку часов в день заполняла полки местного магазина и была довольна теми деньгами, которые зарабатывала.
Проблема была в том, что работа даже в самых высококлассных отелях никогда хорошо не оплачивалась. Прежде она как-то не замечала этого и занималась своим делом с увлечением. Ей нравилось много путешествовать, встречаться с новыми людьми. И хотя она жила в отелях бесплатно, это не слишком много добавляло к ее крошечному жалованью.
Но в то время ей нужно было заботиться только о себе. Тогда ее любимая бабушка, тоже Чармиан, не нуждалась в ней так, как сейчас.
Шеф, отпуская девушку, отнесся с пониманием к ее положению и не потребовал компенсации за разрыв контракта. Старый друг их семьи Нортон, боясь разволновать Чармиан, долго не писал ей о состоянии миссис Риверс. Но Нортон и сам не знал, насколько серьезно больна бабушка.
Получив очень осторожное письмо Нортона, Чармиан тут же уволилась и приехала к бабушке. Первый же разговор с врачом поверг ее в шок.
– Да, – говорил доктор, – ваша бабушка крепкая женщина, но ей уже давно за шестьдесят, и сердце ее в очень плохом состоянии. Необходима операция.
Чармиан не могла и подумать о том, что потеряет бабушку или оставит ее без помощи в такой момент. Необходимо было срочно что-то предпринять.
– Что значит «ты возвращаешься домой»? – спросила бабушка, когда внучка неожиданно вернулась. – А как же твоя работа, твоя карьера?
– О, с этим все в порядке, – ответила Чармиан, стараясь скрыть волнение. – Я просто решила сделать перерыв, чтобы обдумать, как жить дальше. Компания предложила мне работу в только что открывшемся отеле в Сеуле, и…
– И что? – сердито воскликнула бабушка. – Ведь ты мечтала о такой возможности всю жизнь.
– Вообще-то да, – согласилась Чармиан. – Будь это какое-либо другое место, а не Сеул, я бы, возможно, согласилась. Но это слишком далеко, и кто знает, что там может произойти.
– Господи, да что ты такое говоришь?
Чармиан заметила недоверие во взгляде бабушки и поспешила успокоить ее, снова слукавив без всяких угрызений совести:
– Но я еще не приняла решение. Компания дала мне три месяца на размышление.
– Три месяца?.. Но ведь тебя никогда не отпускали больше, чем на две недели.
– Вот именно. Мне понадобится много времени, чтобы все хорошо обдумать, – ответила Чармиан.
Узнав у доктора, сколько будет стоить бабушкина операция, она пришла в отчаяние. Чармиан хорошо понимала, что ей не удастся достать несколько тысяч фунтов. У бабушки не было никаких сбережений. Она давно заложила свой маленький коттедж компании, которая обязалась ежегодно выплачивать ей небольшую сумму. С помощью этих денег бабушка кое-как сводила концы с концами. Самой Чармиан при ее мизерном жалованье не удалось скопить ничего. До сих пор это ее не слишком волновало. Но теперь… Дело в том, что из всей их семьи остались лишь она и бабушка. Отец Чармиан, единственный сын бабушки, умер, когда девочка была маленькой. А ее мать, ее несчастная мать вскоре после смерти мужа утонула во время купания. Но незадолго до гибели мать официально оформила опекуном дочери своего любимого брата. В его дом Чармиан и попала после ужасной смерти матери. Легкая дрожь пробежала по телу девушки при воспоминании о тех годах…
Комната, в которой она ждала своей очереди, была со вкусом обставлена элегантной дорогой мебелью. Ее убранство дополняли шелковые занавеси и изысканные антикварные предметы. Она напоминала Чармиан о комнатах в доме опекуна в Лондоне. Он был не так велик, как этот георгианский особняк, но в свое время поражал ее воображение. Вся эта роскошная обстановка, бесценные произведения искусства, антикварные вещи были такими же, как в доме опекуна, который предпочитал жить в роскоши.
Позже выяснилось, что все его богатство было результатом мошенничества. Полиция занялась этим делом, но опекун скрылся, в очередной раз не заплатив за свои проделки. Ему всегда удавалось выкрутиться, испортив при этом жизнь многим людям.
Чармиан слышала, что опекун устроился где-то в Мексике, и путь в Англию был для него навсегда закрыт. Хотя эта страна была его домом в течение многих лет.
Конечно, жизнь в особняке опекуна отличалась от жизни в маленьком деревенском домике бабушки. Но у Чармиан ни на секунду не возникало сомнений, где ей больше нравится.
Последний кандидат что-то слишком долго не выходил из кабинета хозяина. Видно, с ним беседовали серьезнее, чем с другими. И Чармиан занервничала еще больше.
Когда ей позвонили из конторы по найму и предложили работу, она с трудом поверила в такую удачу.
– Это не совсем то, что вы привыкли делать, – произнес сотрудник конторы извиняющимся тоном. – Вам придется главным образом выполнять работу экономки. Но жалованье очень велико, к тому же покрываются все расходы на транспорт. И вы будете работать менее чем в двадцати милях от дома вашей бабушки.
Далее последовали пространные объяснения о ее служебных обязанностях и требованиях, которые предъявляет работодатель.
Работа, на которую претендовала Чармиан, заключалась в управлении особняком богатого, преуспевающего бизнесмена. В ее обязанности входила также организация приемов и деловых встреч. У нее в распоряжении был целый штат обслуги. А в случае приезда иностранных клиентов она должна была обеспечить выполнение всех их требований.
Джеффри Хокинз возглавлял высокодоходную фирму. Он был талантливым архитектором, но оказался и не менее способным организатором. Хокинз занимался реставрацией старинных зданий, сооружений и считался крупнейшим специалистом в этом вопросе. Иногда он или его агенты скупали старинные здания и, приведя их в порядок, продавали с большой выгодой. Иногда он вел реставрацию по заказу клиентов, среди которых были даже представители королевских домов Европы.
Как только Чармиан заинтересовалась этой вакансией, она постаралась как можно больше узнать о будущем хозяине. Но, как ни странно, подробной информации об этом человеке так и не нашлось. Даже ее бабушка, знающая все местные сплетни, мало что могла рассказать о нем, кроме того, что, когда он купил поместье со старинным обветшавшим домом, город наполнили истерические слухи. Неодобрительно говорили, что новый хозяин превратит поместье Бог знает во что. Будет там развлекаться со своими гостями да играть в гольф.
Однако ничего такого не произошло, хотя площадки для игры в гольф действительно были оборудованы. Партнерами Джеффри Хокинз а по бизнесу были люди, обожавшие играть в гольф.
Единственное, что удалось узнать Чармиан о будущем хозяине, кроме его сказочного богатства, – это о его необыкновенной требовательности как к себе, так и к людям, работавшим на него. Он был холоден как лед и беспощаден, когда нужно было расправиться с конкурентами. Именно так описывала характер этого человека деловая пресса Лондона.
Странно, но ни в одной из газет она не нашла его фотографий. Чармиан знала, что ему немного за тридцать, и, значит, он был на шесть-семь лет старше нее. Она также знала, что он не женат. Однако никаких намеков на его гомосексуальные наклонности ей не встретилось.
– Современные женщины не очень стремятся выходить замуж, – высказался он в одном из интервью какой-то феминистской газете. – Или, другими словами, их не устраивает один возлюбленный. Они больше ценят сексуальное разнообразие, чем любовь и верность.
– Так вы хотите сказать, что не собираетесь жениться вовсе? – бросила ему вызов журналистка.
– Может быть, когда-нибудь, если только моя будущая жена станет мне помощницей и в делах. Я не спешу, ведь мужчина, в отличие от женщины, может стать отцом и в зрелом возрасте.
– Да, вы очень современны, но женщины тоже предпочитают быть такими, – ядовито заметила журналистка.
– Но не моя женщина.
Вспомнив вдруг это интервью, Чармиан снова ощутила страх. Вряд ли ей удастся с ним сработаться. Все эти мысли вихрем проносились в ее голове, заставляя нервничать все больше. Но у нее не было выхода.
Теперь, когда жизнь любимой бабушки была под угрозой, Чармиан ценила каждую минуту общения с ней. И не потому, что чувствовала себя обязанной ей очень многим, а потому, что любила ее… Любила так сильно, что сердце разрывалось при мысли о возможности потерять этого единственного в мире близкого ей человека.
Девушка постаралась взять себя в руки и быстро заморгала длинными ресницами, чтобы не допустить непрошеных слез. Глаза у нее были необыкновенного ярко-синего цвета. Такие глаза, интересную бледность и густую копну вьющихся каштановых волос она унаследовала от бабушки. Чтобы собраться с силами, Чармиан уставилась на висевшую над мраморным камином картину «Вакханалия», автором которой, должно быть, был итальянец. Наверное, какой-нибудь джентльмен вывез эту картину из Рима. Все стены гостиной были увешаны подобными произведениями – одно ценнее другого. Но это было просто великолепно. Особенно поражали необычные глаза сатиров, выражения их лиц.
Может быть, Чармиан обладала слишком большим воображением, но ей показалось, что циничные ухмылки козлоногих существ, их похотливые и в то же время расчетливые взгляды отражают характер человека, который купил эту картину и владеет ею.
Так же он будет владеть и Чармиан, если возьмет ее на работу. Она нахмурилась. Странно, вообще-то она не была впечатлительной и обычно не давала воли своим нервам.
1 2 3


А-П

П-Я