https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-polochkoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Джеймс Хэдли Чейз
Никогда не доверяй женщине

Глава 1

1

Я приехал в Лос-Анджелес по просьбе друга юности Джорджа Колливуда. На просьбы друзей надо всегда откликаться, в этом я не сомневаюсь. А с Джорджем нас связывала многолетняя дружба. И если он просил меня приехать к нему, значит, нуждался в помощи.
Лос-Анджелес – огромный богатый город, изобилующий дорогими отелями, где вас обслуживают по высшему классу, за проживание нужно платить минимум сто долларов в сутки. К несчастью, я не отношусь к тем, кому это по карману.
Ночные улицы, шумные, кричащие. Везде манящая реклама: отель люкс «Амбассадор» со своими знаменитыми парками, чуть дальше по улице «Гайлорд», за ним «Шератон» и, наконец, роскошный «Беверли-Хиллз». А рядом с ним «О'елер» – едва ли не самый дорогой отель в мире. В общем, это те места, куда нога простого смертного, имей он хоть тысячу жизней, никогда и ни за что не ступит. Ну разве что обслуживать богатых туристов, процветающих бизнесменов, кинозвезд и прочих знаменитостей, вывозить их мусор или подавать им завтраки, втайне мечтая когда-нибудь побывать в их шкуре.
Одним словом, передо мной были места, где миллиардеры чувствовали себя, в общем, очень уютно.
Не стоит также забывать, что Лос-Анджелес, окутанный легендами, навечно связан с Голливудом – этим олимпом кинорежиссеров, писателей, сценаристов, менеджеров, продюсеров и кинозвезд.
Но меня весь этот флер романтичности мало волновал. Меня интересовала улица Сан-Педро, № 2180, где проживал мой друг Джордж Колливуд.
Загнав машину на стоянку, я с любопытством посмотрел на сверкающую вдали, в свете ночных огней, антенну башни аэропорта Локхид Эйр Терминал. Прежде чем направиться к своему другу, я решил выпить чашечку кофе и еще что-нибудь покрепче.
Ночь переливалась тысячами огней, горевших над известнейшими клубами, зазывая всех любителей веселой жизни провести приятно время и подрастрясти свои кошельки. Чарующие названия «Кафе Руж», «Мокамбо», «Мулен-Руж» воспламеняли воображение и приятно щекотали нервы. В такие моменты мне хочется расслабиться и быстренько выбросить из головы все заботы, особенно подобные моим. Конечно, для этого желательно, чтобы карманы были набиты деньгами. Так приятно немножко поразвлечься: потанцевать с грациозными красотками, окунувшись в тончайший аромат изысканных духов, пить пряные напитки до легкого головокружения и наконец, опьянев от всех этих ощущений, забыться в объятиях страстной мулатки. Но, увы, меня ждали дела. И судя по тому, что написал мне Джордж, дела были серьезные. Но дела пока еще могли подождать. Я же наслаждался горячим кофе и вспоминал: мне уже доводилось бывать в Лос-Анджелесе на Олимпийском стадионе и в Пан Аудиториум два года назад. Я приезжал на бейсбольный чемпионат звезд. Я не самый рьяный поклонник этого вида спорта, но люблю испытывать острые ощущения. В те времена, играя на тотализаторе, я как раз поставил несколько долларов на каурую Санта-Амиту в надежде выиграть что-нибудь на бегах. Результатом моего безумства явился абсолютно опустевший карман. При воспоминании об этом меня передернуло.
Сейчас все было по-другому. Мне повезло. Я располагаю собственным бюро с пятью служащими и двумя секретаршами, кучей консультантов и мальчиков на побегушках.
Кроме прочих земных благ, я имею четыре автомобиля, счет в банке, может быть, не такой ошеломляющий, но вполне придающий вес и респектабельность. Одеваюсь я у «Кирилла», одного из ведущих дизайнеров мужской одежды в Нью-Йорке.
Допив свой кофе и рюмочку кое-чего покрепче, я почувствовал необходимость немного прогуляться по шумным улицам Лос-Анджелеса. Осматривая витрины, прислушиваясь к гулу толпы, я различал резкие звуки игральных автоматов, которыми были забиты все бары вокруг, шуршание шин дорогих автомобилей и легкую музыку, приглушенно доносившуюся из раскрытых дверей ночных клубов. Мой взгляд рассеянно блуждал по яркому многоцветью людского потока. Ослепляющий неон реклам то вспыхивал, то исчезал во мраке, и я постепенно погружался в волшебный мир чарующей ночи Лос-Анджелеса, такой беззаботный и равнодушный.
Внезапно меня кто-то резко толкнул. От неожиданности я не смог удержаться на ногах и растянулся прямо у маленького магазина, больно ударившись о ступени. Падая, я почувствовал резкую боль, словно мне всадили шило в живот, и, уже лежа на ступеньках, я попытался перевернуться, чтобы посмотреть, что же все-таки произошло. Но увидел только спину и красивые ноги удаляющейся женщины, одетой во что-то воздушное голубого цвета – видимо, это было платье или костюм, которые потрясли мое воображение. Но едва я раскрыл рот, чтобы крикнуть ей вслед, как почувствовал, что теряю сознание.
Люди и предметы начали вращаться перед моими глазами с фантастической скоростью. Я почему-то подумал, что обычно у меня кружится голова, когда перебираешь спиртного, мешая разные напитки… Я закрыл глаза, провалившись в черную пустоту.

2

Придя в себя, я увидел приветливую улыбку медсестры. Она с интересом разглядывала меня.
– Как вы себя чувствуете?
Прежде чем ответить, я лихорадочно соображал, куда меня занесло.
– Неплохо, – пытаясь улыбнуться в ответ, сказал я и почувствовал, что лицо мое как будто окаменело. Признаюсь честно, я запаниковал.
Я сделал попытку поднять руку и с ужасом обнаружил, что не могу пошевелиться. Но, как это ни странно, мой мозг и язык продолжали самостоятельную жизнь. Медсестра увидела, что я пришел в себя, и быстро выскочила из палаты, бросив на ходу: «Потерпите минуточку!»
Вскоре она вернулась с доктором – высоким плотным мужчиной в очках. Его мясистый нос украшала респектабельная черепаховая оправа.
– Я – доктор Кук, – заявил он, глядя поверх очков.
По его озабоченному виду было ясно, что он просто не знает, к какой категории отнести меня – к миру живых или обществу трупов.
– Доктор… – вымучил я, – что… со мной произошло?
Молчание было долгим. Наконец доктор, видимо, решился и произнес:
– Кураре.
Одно-единственное слово, которое, как говорится в старых романах, заставило затрепетать сердце и заледенеть душу.
Я на самом деле почувствовал, как сердце бешено забилось и в висках застучала кровь.
– А как вам… удалось, – забормотал я, – спасти…
– Вашу бессмертную душу? – подхватил доктор.
Я слабо кивнул. И мне стало ясно, насколько у меня хреновое самочувствие, потому что сразу закружилась голова.
– А кто мог?..
Но доктор Кук не дал мне закончить фразу:
– Не знаю, хотя вам, мой дорогой мистер Бакстер, это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было. Но в любом случае считайте, что вам чертовски повезло. Иголка, смоченная ядом, натолкнулась на плотную ткань одежды, проникнув лишь в верхнюю часть эпидермиса, вызвав частичный паралич. Я уверен, что нам удастся нейтрализовать действие кураре и вы вскоре сможете отправиться домой.
– Я тоже надеюсь, доктор.
– Вы, судя по удостоверению, частный детектив?
Его вопрос прозвучал так, как будто он спрашивал меня, не гомосексуалист ли я. В голосе звучало недоверие и слегка скрываемое презрение – как раз то, что всегда меня сильно раздражало.
– Да, – кратко ответил я.
Доктор продолжал:
– У вас, видимо, есть какие-нибудь соображения относительно того, кто вас сюда спровадил?
– Абсолютно никаких. Ведь я детектив категории «С», то есть самой низкой, – пошутил я.
Но доктор не поддержал моей шутки, даже не улыбнулся. Медсестра по имени Клер, как выяснилось позже, молча подошла ко мне и сунула под мышку термометр. Я присмотрелся к ней. У нее была гладкая белая кожа, ухоженные мягкие руки с длинными тонкими пальцами. Ногти красивой формы были профессионально острижены, а из-под белого колпачка выбивались густые рыжие волосы. Голубые глаза успокаивающе смотрели на меня. В общем, она производила впечатление абсолютно здоровой молодой девушки. Впрочем, мое описание может показаться банальным, хотя Клер нельзя было отнести к категории заурядных людей – она была в высшей степени привлекательной. Позднее, когда мы с ней познакомились поближе, я узнал, что Клер – студентка медицинского факультета университета, а здесь, в клинике, она проходила практику.
– Честно говоря, – произнес я с трудом, – мне всегда казалось, что в Лос-Анджелесе используются современные методы убийства. Но, видимо, кинематограф оказывает сильное влияние на умы убийц. Вообще-то странно, согласитесь, едва я прибыл в чужой город, как тут же подвергся нападению неизвестной мне женщины…
– Женщины? – переспросил доктор с неожиданным интересом.
– Да, доктор, женщины. И уверяю вас, она двинула меня с такой силой, как не смог бы толкнуть и центральный нападающий «Всех звезд» Хосе Карделас. Знаете, это был футбольный толчок по всем правилам.
– Понимаю, – заметил доктор, хотя, собственно, понимать было нечего.
Я лежал на больничной кровати, абсолютно беспомощный, но мои мозги лихорадочно работали, компенсируя вынужденное бездействие.
Я перебирал всевозможные варианты, которые могли послужить причиной, толкнувшей неизвестную личность на столь жестокое убийство. Постепенно все события выстраивались, образуя логическую цепочку. И тут в голову мне пришла одна простая, но крайне дельная мысль.
Замечу мимоходом, что я далеко не последний кретин и природа одарила меня кое-какими интеллектуальными способностями. В пользу подобного утверждения говорит хотя бы тот факт, что я располагаю определенной суммой в банке. Кроме того, без ложной скромности скажу, что мое сыскное бюро имеет хорошую репутацию, а моя голова не раз спасала мою шкуру, помогая раскручивать самые изощренные преступления, включая и убийства, от которых отказывались более зубастые сыщики. Я с нетерпением воскликнул:
– И долго вы собираетесь держать меня здесь, доктор?
– Все зависит от того, как отреагирует ваш организм на противоядие. Мы его ввели вам всего полчаса назад.
– Это опасно?
Доктор улыбнулся. Его глаза под толстыми стеклами очков добродушно смотрели на меня.
– Мужчина вашего телосложения не должен бояться реакции введенной вакцины. Подобные инъекции мы делаем даже детям. Когда вас привезли сюда, я был убежден в том, что вы уже не жилец на этом свете, так как началось трупное окоченение и кожа быстро чернела. Именно внутривенное вливание и спасло вас…
– Значит, вам я обязан жизнью, доктор?
– Это моя обязанность. Думаю, через пару дней вы сможете выйти при условии, что не будет отрицательной реакции. Вы производите впечатление человека с крепким здоровьем, занимающегося спортом и ведущего здоровый образ жизни.
Его слова заставили меня вспомнить прокуренные бары, портовые забегаловки, ночлежки самого низшего пошиба, бордели, именуемые отелями, пропитанные любыми запахами, кроме приятных, игорные дома, берлоги проституток, которые я посещал по служебной необходимости или же просто потому, что мне всегда приятно испытывать острые ощущения. Говоря о здоровом образе жизни, доктор, видимо, не знал столь деликатных деталей моей биографии, думая совсем о другом. Да, верно, какой-то период я усиленно занимался спортом, но потом нью-йоркское существование так переломало мои привычки, что мне пришлось мотаться по жизни как угорелому. Впрочем, и десять миллионов жителей этого проклятого города делали то же самое.
Вначале я смотрел на поездку в Лос-Анджелес как на своего рода увеселительную прогулку. Но кто-то другой попытался продлить ее, пожелав навечно отправить меня в заоблачные высоты…

Глава 2

1

Нельзя сказать, чтобы я был в отличной форме, но по крайней мере был жив. Я направлялся на Сан-Педро-стрит в своей машине. Жилище Джорджа располагалось недалеко от центра Лос-Анджелеса и представляло собой небольшую, белого цвета виллу, стоящую среди густо растущих сикомор и других южных растений. Видимо, мой друг заколачивал неплохие деньжата, если мог позволить себе жить в подобном районе и на такой вилле, которая стоила как минимум пятьдесят тысяч долларов.
Я остановил машину напротив ворот, вышел и позвонил. Спустя некоторое время дверь открыла негритянка с ошеломляющей грудью. Она провела меня в роскошную приемную, где одна позолота стоила всей моей нью-йоркской квартиры.
Негритянку звали Марой. Я узнал ее имя, когда хозяйка, одетая во все черное, за исключением белого шейного платка, приказала принести нам кофе. После взаимных приветствий меня провели в небольшую комнату в викторианском стиле, служившую, по-видимому, гостиной. Я прекрасно знал вкусы и привязанности Джорджа – его понятия о красоте немножко смещались во времени: он любил рассказывать, что его предки были пионерами Дикого Запада и со временем стали самыми богатыми плантаторами Вирджинии. Несмотря на красивую историю о богатых родственниках, он в те времена, когда мы с ним очень тесно дружили, всегда был по уши в долгах и постоянно стрелял у меня сигареты.
Уютно расположившись в гостиной, мы пили кофе, и хозяйка расспрашивала меня, как давно я приехал в город и как мне удалось провести время в Лос-Анджелесе.
– Я – жена Джорджа Колливуда, – кратко пояснила она и, глядя мне прямо в глаза, добавила: – Вдова Колливуда…
В первый момент мне показалось, что она так зло разыгрывает меня. Но Грация – таково было имя жены моего бедного друга – смотрела очень серьезно, сжав губы, причем ее темные глаза стали еще темнее.
Я обратил внимание на ее худые руки и бледное лицо, обрамленное пышными темными волосами. Тонкая матовая кожа отливала мраморной белизной. Большие темные глаза были опушены длинными ресницами. Высокий гладкий лоб позволял предположить, что передо мной умная женщина.
– Вы хотите сказать, что Джордж… – начал я, невольно понизив голос.
– Сколько дней вы в городе, мистер Бакстер?
– Считая сегодняшний – шесть. Кто-то пытался меня убить, и все это время я находился в госпитале, миссис Колливуд.
– Зовите меня Грация. Нам, видимо, придется встречаться еще не раз.
– Почему вы так решили?
– Джорджа убили три дня назад, когда меня не было дома…
На мгновение я потерял дар речи и смотрел на нее в полном изумлении, ибо не мог прийти в себя от потрясения. Я не был виноват в том, что опоздал. Но ее не интересовали подробности моего несчастья. Не сказав больше ни слова, Грация встала и направилась к двери. Подойдя к ней, она остановилась и повернулась ко мне. Я понял, что нужно следовать за ней. Покинув уютную гостиную, мы молча направились на второй этаж.
Поднимаясь по лестнице, я невольно любовался совершенными формами Грации, столь соответствующими ее имени: ногами, тонкой талией, округлостями фигуры, широкими бедрами. И у меня сразу же возникли грешные мысли. Правда, в тот же миг я избавился от них, подумав, какой же я идиот, если могу думать о разных глупостях в такой момент. На третьем этаже у одной из дверей она остановилась.
– Здесь! – И указала рукой на дверь.
– Только после вас, – сказал я.
– Нет, ни за что! Вы не знаете, как его изуродовали! Я больше не хочу его видеть! Никогда, понимаете! Я не знаю, как у меня выдержало сердце! Пожалейте!
Она, казалось, вот-вот рухнет на пол, и, если бы я не поддержал ее, так бы и случилось. Я почувствовал прикосновение ее холодных рук и горячего трепещущего тела. От нее исходил волнующий запах духов. И тут же мною опять овладели игривые мысли. Да и было с чего. Держать в объятиях чертовски красивую женщину и ничего не испытывать. Нет, это выше моих сил! Но воспоминание об изуродованном трупе, лежащем в соседней комнате, враз охладило меня, заставив спуститься с небес на землю и подумать о несчастном Джордже и его жене, которую я все еще сжимал в объятиях.
– Мне уже лучше, мистер Бакстер.
– Вы тоже можете называть меня по имени. Оно, правда, не такое красивое, как у вас, но в этом виноваты только мои родители. Меня зовут Ник.
– Хорошо, Ник. Теперь идите.
Я отошел от Грации и увидел спрятавшуюся за колонной чернокожую служанку Мару. Без колебаний я толкнул дверь и вошел в комнату.
Джорджа Колливуда узнать было невозможно: его тело лежало на кровати с раскинутыми руками, гримаса на лице говорила о жуткой предсмертной боли. В его мертвых глазах застыл ужас. Все тело было черным. Я вздрогнул, словно пытаясь очнуться от кошмара.
Грация сообщила мне, что вернулась домой только вчера, получив от Мары телеграмму. Джордж не выходил из дома дней десять. В последнее время он стал получать письма с угрозами, поэтому был вынужден нанять личную охрану. Он воспользовался услугами мужа Мары, бывшего садовника, и еще каких-то двоих подозрительных личностей, которых Грация раньше никогда не видела. Все эти бездельники, по ее словам, занимались только тем, что сидели в прихожей, пили пиво, играли в карты, сквернословили и громко гоготали. Джордж все равно беспокоился, постоянно повторяя, что его непременно ухлопают из-за нерадивости этих остолопов.
– А где же сейчас эти люди?
– Вы думаете, кто-нибудь из них убил Джорджа? – спросила Грация, пронизывая меня взглядом своих больших темных глаз.
– Я этого не говорил. Но мне хотелось бы поговорить с ними. С каждым в отдельности.
– Они исчезли сразу же после смерти Джорджа.
– Как исчезли?
– Ну… я их больше не видела…
Мара прервала наш разговор.
– С вами хотят поговорить по телефону, – обратилась она к Грации.
Грация побледнела.
– Кто бы это мог быть?
Я улыбнулся ей и взял за руку, чтобы придать уверенности в себе.
– Идите, Грация, узнайте, что вам хотят сказать. Ничего не бойтесь.
Когда она направилась к телефону, я еще раз посмотрел ей вслед. Держалась она ровно, шла, мерно покачивая бедрами, что придавало ей особую прелесть. Может быть, этот эффект создавался за счет высоких каблуков? Мне всегда нравилось, когда женщины ходили на высоких каблуках, особенно если у них хорошие фигуры.
Мара стояла рядом с вызывающим видом, как будто что-то знала, но тщательно скрывала. Мне хотелось спросить ее, почему она не сбежала вместе со своим мужем, Сэмом Берроу, негром-шофером. Я уже упоминал, что грудь у нее была вызывающе хороша. Присмотревшись повнимательнее, я понял, что ее размеры все же немного великоваты. Лицо служанки было темное, но довольно приятное, губы толстоваты, зато фигура хороша, особенно если взять в расчет ее шоколадный цвет.
Все мои мысли были заняты лежащим в соседней комнате Джорджем Колливудом, которому я так и не успел помочь разрешить его проблемы.
– Послушайте, Мара. – Я подошел ближе к ней. – Почему ваш муж скрылся? У него были для этого причины?
– Не знаю, хотя Сэм отличался странностями и был немного не в себе.
– Но ведь я сказал «скрылся». Почему вы говорите «был»?
– Я не знаю. Я не… – Наш разговор прервался появлением Грации.
Ее и без того бледное лицо стало зеленым. В глазах застыл страх. Она нервно теребила конец шейного платка.
– Вы так взволнованы? Кто это был?
– Чей-то голос… Он сказал, что я тоже скоро умру.
– Голос мужчины или женщины?
Грация как-то странно посмотрела на меня и сказала:
– В том-то и дело, что я ничего не поняла. Видимо, голос изменили.
– Накрыли микрофон платком, – подхватил я. – Но что-то вам все-таки сказали… Постарайтесь передать все слово в слово.
– Только это: «Сейчас твоя очередь, ты сдохнешь и будешь такой же, как Джордж».
Она задрожала.
– И больше ничего?
– Нет, ничего. Ах, да. – Она мгновение молчала, о чем-то задумавшись, потом добавила: – «Помните о крокодилах».
– Каких еще крокодилах?
– Понятия не имею…
– Ну а вы-то что думаете о крокодилах?
– Ни… ничего. – Она упала на диван и разрыдалась.
Я подсел к ней, чтобы успокоить бедную напуганную женщину, и погладил по голове.
– Ну, хорошо, хорошо, Грация, не нужно так расстраиваться. Вначале вы показались мне такой выдержанной, а сейчас совсем расклеились. Не поддавайтесь панике. Я найду этого типа, вот увидите, все ваши страхи пройдут. Мне хотелось бы поговорить с вами, но только чтобы мы обошлись без слез. Вы в состоянии отвечать на мои вопросы?
Рыдая, Грация придвинулась ко мне, и я почувствовал ее горячее дыхание на своем лице. Я обнял ее за плечи, не переставая поглаживать по голове. Мне стало не по себе от роли утешителя вдовы моего лучшего друга. Мара стояла возле двери, как бы ожидая приказа хозяйки.
Я обратился к ней:
– Позже поговорим с вами, а сейчас займитесь какими-нибудь делами.
Не произнеся ни слова, она вышла.
– Это ваша единственная прислуга, не считая исчезнувшего Сэма? – спросил я у Грации, которая вытирала слезы крохотным платочком.
– Кухарка Амалия Драймонд, а также садовник Гервин Грант, который исчез вместе с Сэмом.
– Мы их найдем. Но сначала я переговорю с Марой. Если вам не трудно, расскажите, как умер Джордж.
– Да, собственно, рассказывать нечего. Я была в Нью-Йорке по рабочим делам. Мара услышала, как он закричал нечеловеческим голосом, примчалась к нему в комнату… и нашла его таким, каким вы его сегодня видели.
– Вы спите в общей спальне или у вас своя комната?
– Да. Он так хотел. Джордж всегда говорил, что слишком долго был холостяком, поэтому уже не может спать с кем-нибудь в одной комнате.
– С кем-нибудь? Ведь вы его жена?
– Видите ли, он был особенным человеком, да и я ему не противоречила. Я понимала, что Корея оставила след как в его сердце, так и в душе.
– Да, это действительно так, – заметил я, вспоминая все, что мы пережили на этой глупейшей войне. Война на многих повлияла, и далеко не самым положительным образом.
В памяти всплыли события, которые, казалось, были совсем давно: поле боя, окутанное дымом, крики раненых и умирающих, жуткий свист падающих снарядов, автоматные очереди, рев самолетов, пикирующих над головами, напалмовые бомбы, которые не щадили ни своих, ни чужих.
Я мысленно увидел Джорджа, падающего с душераздирающим криком. Он только что был ранен и поддерживал вывалившиеся внутренности, обливаясь алой кровью. Кровь хлестала из его брюшины, ярко выделяясь на пыльной и выцветшей одежде. Я подбежал к нему, чтобы оказать первую помощь. Потом помог санитарам уложить потерявшего сознание Джорджа на носилки.
Пока его несли к госпитальной палатке, оба санитара были убиты. Для меня до сих пор остается загадкой, как я смог тогда дотащить его сквозь сущий ад боя. Мне хотелось с ним остаться до выздоровления, но меня перевели в другой полк. Я, к счастью или несчастью, уцелел, а Джорджа нашел только год спустя, когда возвратился на родину.
– Я его понимала и прощала ему все. Любые странности, – тихо проговорила Грация.
– Вы его сильно любили? – спросил я.
На какую-то долю секунды она задумалась, потом произнесла:
– Трудно сказать. Джордж был замкнутым человеком и относился к тому типу мужчин, которые мне не очень нравились.
– И все-таки вышли за него замуж?
– Женщины чувствуют одиночество острее, чем мужчины, и поэтому иногда вступают в самые странные браки. Да, наш союз был неудачным, но это стало ясно, только когда мы уже прожили какое-то время.
– Перед самым вашим отъездом в Нью-Йорк он не жаловался, что ему опять угрожали?
На ее лице появилось удивленное выражение.
– Он вам говорил о возможном покушении на него?
– Он говорил, что получает письма с угрозами или ему звонят по телефону, но я ведь уже вам все рассказала раньше!
– Кто-то был заинтересован в его смерти?
– Никто.
– Даже вы, Грация?
Она резко повернулась и посмотрела на меня. На ее красивом лице появилось искреннее удивление. Не возмущение или оскорбление, а именно удивление.
– Моя дорогая Грация, не забывайте, пожалуйста, что я – детектив и одновременно друг Джорджа. Мне необходимо получить конкретные ответы на мои вопросы, я не могу пропустить ни одной, даже самой маленькой, детали.
– Чтобы убедиться, что я не имею к этому кошмару никакого отношения?
– Да. И предупредить любое подозрение, которое может возникнуть у полиции.
– Они приходили сюда трижды. Некий лейтенант Мэрфи задавал мне те же вопросы, что и вы, но у меня сложилось впечатление, что он знает не больше моего. О! Извините меня, Ник, я не хотела…
И мы оба рассмеялись.
– Я только пытаюсь войти в курс дела… И вопросы задаю не из праздного любопытства.
– Послушайте меня внимательно. Когда я вышла замуж за вашего друга, у него в кармане не было ни цента. Разве вам не интересно знать, как он очутился в таком роскошном доме с прислугой, где он имел все, что хотел, и не надо было заботиться о хлебе насущном, за который ему прежде приходилось ежедневно бороться?
– Вы не слишком-то справедливы к нему.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2
загрузка...


А-П

П-Я