https://wodolei.ru/catalog/stalnye_vanny/170na75/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Zmiy (zmiy@inbox.ru), 30.10.2003
«Чейз Дж.X. Собрание сочинений. Т. 9. Лапа в бутылке: Детектив. романы»: Эридан; Минск; 1994
ISBN 5-85872-078-1 (т. 9); 5-85872-011-0
Оригинал: James Chase, “The Paw In the Bottle”
Перевод: Н. Ярош
Джеймс Хэдли Чейз
Лапа в бутылке


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
Дождь барабанил по мостовой, и вода с шумом низвергалась из водосточных труб, когда Гарри Глеб поднимался на эскалаторе станции метро Нью Бонд-стрит. Он остановился у выхода и с отвращением посмотрел на тяжелое от мрачных туч небо.
«Где мое чертово везение? – сердито подумал он. – Никакой надежды на такси, дьявол его задери! Придется идти пешком; старая корова не любит, когда опаздывают».
Отогнув манжетку, Гарри посмотрел на часы и нахмурился. Если они не врут, то он уже опоздал. Простояв в нерешительности несколько минут, он все же торопливо зашагал по улице, пригнув голову под льющимся дождем и ругаясь про себя.
«Неплохое завершение для этого вонючего денечка, – размышлял он, не замечая стекавшей со шляпы воды и брызг, разлетавшихся из-под ног. – Дело с сигаретами провалилось, эта чертова дохлятина пришла четвертой и сорок фунтов уплыли, а теперь еще этот сволочной дождь».
Гарри привычно держался в тени, избегая освещенной части улицы. Пройдя половину Нью Бонд-стрит, он засек слабое мерцание металлических пуговиц на плаще полицейского и автоматически перешел дорогу.
«Вест-Энд кишмя кишит „домовыми“, – подумал он. Пригнув широкие плечи, как будто ожидая, что на них вот-вот ляжет тяжелая рука, Гарри думал о своем. – Этот флик большой и сильный, как бык, бездельничает и только мешает своим присутствием. На моем месте он принес бы куда больше пользы».
Когда между ним и полицейским осталось ярдов сто, Гарри решился вернуться на прежнюю сторону улицы, потом свернул на Майфер-стрит. Пройдя еще немного, оглянулся. Сзади никого не было. Удовлетворенный этим, он быстро юркнул в подъезд, находившийся рядом с антикварным магазином, и очутился в слабо освещенном вестибюле.
По каменным ступенькам спускалась блондинка в кожаном пальто и фланелевых брюках. Увидев Гарри, она замедлила шаги, и ее жесткое накрашенное лицо просветлело.
– А, дорогой, привет, спешишь ко мне?
– Еще чего, – проворчал Гарри, – у меня есть на кого тратить деньги, получше тебя. – Но разглядев горькую складку вокруг ее губ, смягчился: – Послушай, сидела бы ты дома. На улице ни одной собаки, кроме полицейских. Льет как из ведра.
– Есть ты, – ответила женщина, приглашающе улыбаясь.
Гарри почувствовал к ней жалость. Он был знаком едва ли не со всеми проститутками Вест-Энда и знал, что у Фав паршивое положение. Она становилась слишком стара, чтобы продолжать игру, а конкуренция была слишком жестокой.
– Извини меня, Фан, но сегодня я занят, – он стряхнул воду со шляпы и спросил: – Кто-нибудь уже поднимался?
– Бернштейн и эта гадина, Тео. Эта свинья предложила мне шиллинг.
Гарри скрыл улыбку.
– Наплюй на Тео, все так делают. У него плохое представление о юморе.
Глаза женщины сердито блеснули.
– Когда-нибудь я им займусь. Мне приходилось в свое время сталкиваться с грязными крысами, но от этой меня тошнит.
– От его вида меня тоже тошнит, – беззаботно проговорил Гарри. – Что ж, пока, Фан.
– Заходи ко мне, когда освободишься, – продолжала она настаивать, – я доставлю тебе удовольствие, Гарри.
Он с трудом подавил дрожь.
– Как-нибудь на днях, но не сегодня. Со мной поедет Дана. А ну-ка, подставляй ладонь. – Он вытащил две фунтовые бумажки. – Купи себе подарок.
– Спасибо, Гарри. – Женщина схватила деньги. – Ты хороший парень.
– Я это знаю, – он усмехнулся, повернулся и зашагал по лестнице.
«Бедная кляча, – подумал он. – Толстеет и стареет. Доставит удовольствие… Бррр!»
Наверху лестницы он остановился у двери, на которой было написано:
«Миссис Френч.
Агентство по найму прислуги.
Справки».
Гарри подождал несколько секунд, потом на цыпочках подошел к перилам и посмотрел вниз, в вестибюль. Блондинка стояла в дверях, глядя на льющийся дождь. Наконец она раскрыла зонтик и вышла на улицу. Гарри покачал головой, затем подошел к двери и тихонько постучал.
В комнате вспыхнул свет, на матовом стекле появился силуэт девушки, в замке повернулся ключ и дверь открылась.
– Хэлло, это я, – весело проговорил он, – как обычно, последний?
– Входи скорее, Гарри, они тебя ждут.
– Пусть подождут, – он притянул к себе девушку и поцеловал. Ее губы были теплыми и податливыми. – Ты отлично выглядишь. Как это тебе удалось после такой ночи?
– Не говори о прошлой ночи, – она улыбнулась ему, – утром у меня была жуткая головная боль.
Он подумал, что она такая же твердая и прекрасная, как алмаз, и такая же дорогая…
– Иди же, Гарри, они ждут. Ты же знаешь маму, – она слегка коснулась его лица длинными теплыми пальцами.
Он обвил рукой ее талию.
– Чего она хочет? Я не видел ее несколько недель, и пусть заберут меня черти, если я хочу ее видеть. Каждый раз, когда я ее вижу, получается какая-нибудь неприятность.
– Не будь дурачком, Гарри, и не давай слишком большой воли своим рукам. Иди.
Он усмехнулся, проходя следом за ней через маленькую прихожую во внутреннюю комнату, освещенную настольной лампой, которая бросала яркое пятно света на белый бювар, лежащий на большом письменном столе. Комната была наполнена сигаретным дымом и плотно зашторена. Миссис Френч сидела за письменным столом. Бернштейн и Тео – напротив нее. Все они смотрели на вошедшего.
– Ты опоздал на десять минут, – резко проговорила миссис Френч. Это была тучная женщина с желтоватым цветом лица и живыми проницательными глазами. В ее ушах покачивались серьги из черного агата, сверкающие при свете лампы.
– Что поделаешь, – беззаботно отозвался Гарри. – Такси нет, и хлещет, как из ведра. Пришлось идти пешком. – Он стянул с себя пальто и бросил его на стул.
– Хэлло, Сид, старина, как делишки? Что б мне провалиться! Никак там наш юный принц блестит ногтями в темноте? Как делишки, Тео, мой красавчик?
– Заткнись, – огрызнулся из темноты Тео.
Гарри добродушно рассмеялся.
– Что за очаровательный малыш! – Он оперся своими большими руками на стол и посмотрел на миссис Френч: – Что ж, вот и я. Лучше поздно, чем никогда. Что готовится?
– Давайте приступим к делу, мама, – нетерпеливо проговорила Дана. – Я хочу спать.
– Сядь, Гарри, – миссис Френч указала на стул, – пора нам снова поработать вместе.
Гарри сел.
– Вот как? Не знаю. – Он достал пачку «Плейерс», закурил и протянул сигареты Бернштейну. – «Домовые» что-то зашевелились, ма. Они прихватили Перри прошлой ночью. Бедный остолоп не успел выйти из дома, как его сцапали. Они сейчас все на стреме и все из-за той заразы, что хлопнула Раусона. Стоит только выстрелить в фараона, как начинается заваруха. Не знаю, стоит ли сейчас затевать дело.
– Перри – дурак! Только околачивался на улице да искал открытые окна. А это хорошая работа, Гарри. Спланированная. Нет никакого риска.
Грязная лапа Тео потянулась к сигаретам, и Гарри сразу спрятал пачку.
– Тебе нет! Покупай себе сам.
Тео выругался сквозь зубы.
– Заткнись, – прикрикнула Френч, – я говорю.
– Извини, ма, давай дальше, – с извиняющейся улыбкой сказал Гарри, – что там у тебя на уме?
– Как бы ты отнесся к тому, чтобы заполучить меха Уэсли?
Гарри окаменел. Затем с шумом выдохнул воздух сквозь ноздри.
– Эй, подожди-ка! Ты что ж, хочешь засадить меня на пять лет? Я не такой простачок, знаешь!
– То же говорю и я, – внезапно вмешался Бернштейн. Это был маленький человечек с коричневым и морщинистым, как у обезьяны, лицом. Его руки были покрыты густыми черными волосами, они жесткими пучками топорщились и на затылке, и высовывались из-за воротника сорочки. – Будь благоразумной. Что за польза биться о стенку головой. Меха Уэсли? Безумие!
– Но ты взял бы их, если бы мы до них добрались? – спросила миссис Френч, и ее взгляд сделался жестким.
Он кивнул.
– Да. Но у нас нет никакой надежды до них добраться. Будь благоразумной.
– Ты это говоришь серьезно? – спросил Гарри. – А ты знаешь, против чего мы пойдем?
– Знаю. – Миссис Френч стряхнула на пол пепел от сигареты. Ее губы были плотно сжаты. – Это будет нелегко, но можно сделать.
– А я говорю нет! – воскликнул Бернштейн и ударил по столу маленьким волосатым кулачком. – Четверо уже пытались. Вспомни, что с ними стало! Это слишком опасно.
– Знаешь, он прав. Но если бы мы могли до них добраться, было бы здорово! – произнес Гарри.
– Ты болтаешь, как слабоумный. И ничего не знаешь об этом деле, только то, что слышал. Согласна, четыре дурака уже пытались добраться до мехов. Ни один из них не знал, как открывается сейф. Они даже мозгами не пошевелили, потому что шевелить было нечем…
– Ты не права, – возразил Бернштейн, подавшись вперед, – Френк много потрудился. Он четыре месяца изучал место, но его схватили даже раньше, чем он успел открыть сейф. Что вы на это скажете?
– Мы должны учиться на чужих ошибках. Значит, вделан сигнал, который приводится в действие, когда до сейфа дотрагиваются. Мы должны об этом узнать. Это первое, что нам нужно сделать.
– А как ты собираешься это сделать? – спросил Гарри.
– Миссис Уэсли нужна прислуга. Она искала ее во всех других агентствах и теперь пришла ко мне. Я долго ждала такой удачи.
– А мы подсунем ей шлюху? – Гарри заинтересовался. – Это мысль. И она может сработать.
– И сработает. Если мы сможем определить туда девушку, которая будет держать ушки на макушке. Она узнает, как действует сейф. И тогда мы возьмемся за работу.
– Я мог бы. – Гарри подумал о Перри, который сидел за решеткой. Только позавчера они играли в покер. Такое крупное дело, как меха Уэсли, пахнет пятью годами. Он содрогнулся. – Работа будет не из легких, ма, вначале я бы хотел побольше узнать о ней. Тео тоже будет работать?
Тео прекратил обкусывать ногти для того, чтобы выдавить из себя:
– А то как же. Если ты слабак, то я нет.
– Когда-нибудь я приплюсну твои прыщи, обезьяна, – дружелюбно сказал Гарри, – а вместе с ними и твое личико.
– Прекратите, – прикрикнула миссис Френч, – мы должны заполучить девушку, иначе нам и не стоит браться за это дело. Ты ей нравишься, Гарри?
Тот усмехнулся.
– Нельзя сказать, что она меня ненавидит. Смешно, но девчонки питают ко мне слабость. И не спрашивайте меня почему. – Он поспешно отодвинулся, так как Дана ударила его по колену. – Присутствующие, конечно, исключаются, – добавил он подмигивая. – Но у этой малышки глаза становятся шальными, когда она меня видит. А это что-нибудь да значит!
– Займись ею. Она не будет болтать, если ты правильно за нее возьмешься. Не будет, если она к тебе неравнодушна.
– Ты и твои проклятые бабы, – сердито проворчала Дана, – почему ты не повзрослеешь?
– Я прекрасно чувствую себя таким, какой я есть, – ответил Гарри, потрепав ее по руке. – Они для меня ничего не значат. Ты же это знаешь.
– Почему бы вам не пойти куда-нибудь вместе, – фыркнул Тео, – меня тошнит от одного вашего вида.
– Я сейчас прибью эту гниду, – прошипел Гарри.
– Поработай над девушкой, Гарри, – сказала миссис Френч, сердито глядя на Тео. – Пока мы ее не заполучили, мы ничего не сможем сделать. Она нужна мне примерно через неделю. Справишься к этому времени?
– Подожди, подожди! Я не сказал, что собираюсь браться за эту работу. Что от этого я получу? Мне нужен хороший кусок, иначе я не согласен.
Миссис Френч ждала этого. Она взяла карандаш и придвинула к себе бювар.
– Меха застрахованы на тридцать тысяч. Предположим, мы запросим за них семнадцать. – Она вопросительно посмотрела на Бернштейна.
– И нечего на меня смотреть, – резко оборвал Бернштейн, – я не могу сказать, сколько они стоят, пока не увижу их.
– Есть еще драгоценности, – продолжала миссис Френч, игнорируя реплику Бернштейна. Она начала что-то писать, в то время как остальные наблюдали за ней. – Твоя доля, Гарри, будет не менее восьми тысяч, а может, и больше.
– Ага, – воскликнул Гарри с загоревшимися глазами. – Вот это разговор! За восемь тысяч…
– Это безумие, – воскликнул Бернштейн. Его руки взметнулись над столом, как две испуганные летучие мыши. – Вы не можете давать таких обещаний. Я должен сначала увидеть товар, тогда я назначу цену. Вы не можете говорить, что он стоит столько-то или столько-то.
– Если вы не можете назвать цифру, Сид, то сможет кто-нибудь другой, – холодно сказала Френч. – Вы не единственный скупщик, кто хочет получить меха Уэсли.
Тео подтолкнул Бернштейна локтем.
– Накинь-ка их на себя и прикинь, как они пойдут тебе, – со смехом сказал он.
Дождь стучал в окна и с шумом низвергался по водосточным трубам. Одинокий полисмен, шагая по Майфер-стрит, глубже закутался в плащ, не имея понятия о том, что в нескольких ярдах от него планируется кража. Он не интересовался кражами. Он беспокоился об овощах, которые посадил днем. «Этот дождь, – думал он, – будет им весьма кстати».
Глава 2
Если вам случится искать их, то вы найдете разнообразный ассортимент кафе, ресторанов и клубов, которые каким-то образом укрываются в джунглях кирпича и камня на Кингс-стрит, Фалькам, Палас-роад и Хаммерстин-бридж-роад. Вам может показаться странным, как таким невзрачным заведениям удается не прогореть, что кому-то из толпы спекулянтов и болтающихся бездельников придет в голову мысль отправиться туда закусить. Но эти удивительные кафе и ресторанчики живут только ночью и в самые ранние утренние часы. Если вам случится быть там после одиннадцати, вы найдете их переполненными странного вида мужчинами и женщинами. Они сидят за чашкой чая или кофе, потихоньку о чем-то беседуют, и когда дверь открывается, бросают на нее подозрительные взгляды, облегченно вздыхая, если видят знакомое лицо вошедшего, а не полицейского.
Именно в такие места всякие подозрительные личности, уставшие сидеть в своих крысиных норах, забегают глотнуть кофе и оглядеться, прежде чем снова укрыться в Вест-Энде. Именно здесь собираются мелкие гангстеры, чтобы обсудить детали нового дела, здесь встретишь самых отчаянных из скопища лондонских подонков – накрашенные девицы и юнцы в сандалиях и ярких свитерах заправляются перед ночными похождениями.
Королем таких кафе и ресторанов было «Бридж-кафе», которым владел Сэм Хьюард, коренастый человек неопределенного возраста. Он приобрел кафе в разгар массированных бомбежек Лондона, и досталось оно ему дешево. Заглядывая вперед, Хьюард верил, что когда-нибудь да возникнет нужда в подобном месте, где будут встречаться большое количество парней, обмениваться информацией, узнавать, кто в городе, а кого нет, кто в данный момент платит лучше за шелковые чулки, сигареты и даже за норковое пальто.
Шесть месяцев тому назад в офис Хьюарда вошла девушка. Ее звали Джуди Холланд, и она работала в ближайшей двухпенсовой библиотеке. Девушка сказала Сэму, что слышала, будто в его штате появилась вакансия.
– Я могла бы быть полезной, – спокойно проговорила она. – Я не люблю болтать о том, что вижу.
Хьюард сразу же заинтересовался ею. Ему понравилось, как ее темные блестящие локоны естественными волнами опадают по обеим сторонам маленького довольно бледного лица. Интриговали ее настороженные серые глаза, и особенно фигура, которая, как подумал он с присущим ему злом, была бы неотразимой, будь она без одежды. И не мог понять, как это он не заметил ее раньше. Если она работала в библиотеке, то он должен был ее видеть. Сэм огорчился, почувствовав, как он постарел. Пять лет назад он бы ее не пропустил. Тогда он очень много думал о девушках. Но в последнее время эти мысли уже не занимали Хьюарда, как прежде, и это беспокоило его.
Стоявшая перед ним девушка вызвала в нем почти забытое чувство желания. На ней был свитер, выставляющий напоказ ее грудь, и очень узкая короткая юбка. Ее помада была яркой и положена так, что рот казался почти квадратным, а губы такими мягкими и зовущими, что у Сэма стеснило дыхание. Он был бы удивлен и раздосадован, если бы узнал, что она оделась так специально, осведомленная о его похотливости. Дружески к ней настроенный юный спекулянт сообщил ей, что Хьюарду нужна привлекательная девушка, которая умеет держать язык за зубами. С ним будет все в порядке, если она не станет возражать, чтобы ее иногда лапали.
Что до кафе, то ей не нужно было объяснять, что они представляют собой в этом квартале. Но деньги, которые платил Хьюард, были хорошими, и это решало все. Деньги были чудесными.
«Он заплатит шесть бумажек, а может и быть, и больше, если ты позволишь иногда хлопнуть себя по заду, даже семь!»
Семь фунтов в неделю! В то время подобная сумма была пределом мечтаний Джуди. Она решила во что бы то ни стало получить эту работу. Что же до приставаний, то она уже была с этим знакома. Семь фунтов в неделю! Да это же целое состояние!
Джуди было двадцать два года, и двадцать из них были отмечены печатью бедности, нужды, возни с жалким хламом и поиском работы. Ее родители бедствовали, дом был нищ и грязен, а она вечно голодна. Всегда, насколько помнила, ее обуревало горькое чувство, что жизнь ускользает, что она лишена тех чудесных вещей, которые имела бы, будь у нее деньги. Именно вечный голод сформировал ее ум и сделал его изворотливым и лукавым. Голод и зависть, потому что зависть вечно мучила ее, делая замкнутым, необщительным ребенком, а позже коварной и изворотливой женщиной.
Едва она подросла настолько, что стала различать имущих и неимущих, зависть овладела ею всецело. Она завидовала людям, имеющим хорошие дома и отличную одежду, машины и прочие приятные вещи, купить которые можно только за деньги. Завидовала стоящему на углу слепому попрошайке, когда люди давали ему деньги. Завидовала детям в школе, которые были одеты лучше ее. Джуди изводила родителей, требуя вкусной еды, карманных денег, красивой одежды, пока отец, доведенный ее хныканьем до белого каления, не избил ее. После этого девочка решила, что обеспечит себя сама. Вначале она воровала только по мелочам: кусок шоколада у одноклассницы, сдобную булочку с прилавка в магазине, ленту у сестры. Она действовала осторожно, и никто ее не подозревал. Но чем больше брала, тем больше ей хотелось, и, чтобы отпраздновать свои двенадцать лет, Джуди ограбила прилавок с драгоценностями в Бульверсе. Однако на этот раз она имела дело не с детьми, и ее схватили.
Судья попался снисходительный. Он понял ее, прочитав отчет о жизни Джуди в семье, и вызвал девочку к себе. Она была слишком напугана, чтобы запомнить все, что он сказал, в памяти осталась лишь притча об обезьяне и бутылке, которую судья сделал краеугольным камнем своей воспитательной проповеди.
– Ты слышала когда-нибудь, как ловят обезьян в Бразилии? – спросил он к ее удивлению. – Позволь мне рассказать тебе об этом. В бутылку кладут орех и подвешивают ее к дереву. Обезьяна забирается на дерево и засовывает в бутылку лапу. Орех схвачен. Но горлышко бутылки слишком узкое, чтобы вытащить лапу с добычей. Ты скажешь, что обезьяна могла бы разжать лапу, выпустить орех и убежать? Но обезьяны никогда так не поступают. Они настолько жадны и глупы, что просто не могут расстаться со схваченным лакомством. И всегда попадаются. Жадность, Джуди, опасная вещь. Если ты позволишь ей овладеть собой, то рано или поздно она тебя сгубит.
Он отослал ее домой, и больше она не крала. Но по мере того, как взрослела, в ней росла зависть к богатым, а ее помыслы все время занимала страстная жажда денег. Когда во время воздушного налета погибли ее родители и она осталась одна в грязной комнате, неожиданные свобода и безнадзорность вдруг привели к открытию возможности получить то, что казалось недосягаемым, причем с легкостью, о которой прежде она даже не подозревала. Прежде она лишь смутно чувствовала об этой своей силе, возмущаясь, что мужчины стараются прикоснуться к ней… Ее раздражало, когда кондуктор автобуса помогал ей выйти, когда старый джентльмен брал ее за руку и просил перевести его через улицу, когда тяжело дышащий сосед водил рукой по ее ноге в кино, делая вид, будто ищет что-то упавшее. Теперь она сообразила, что в ней есть нечто, привлекающее мужчин, и решила использовать свою привлекательность, причем отнюдь не бесплатно. Война и прибывшие из Америки солдаты дали ей такую возможность. Она присоединилась к обширной армии девушек Ист-Энда, весело проводивших свое время с янки. Хотя в то время ей было всего семнадцать лет, Джуди быстро освоила новое ремесло. Она выбирала исключительно офицеров. Она приобрела необходимые лоск, гардероб ярких туалетов и 50 фунтов в «Пост Сейвен банке». Некоторое время она жила хорошо. Однако война окончилась, и американцы вернулись домой. Последовали унылые годы, и жизнь потребовала иной хитрости. Приходилось крутиться, чтобы приобрести деньги, купоны на одежду, еду. Но былое благополучие не приходило. Ей лишь удалось получить работу в двухпенсовой библиотеке, хотя там платили всего два фунта и десять шиллингов в неделю. Все стало сложным, и она начала понимать, что тому, кто не рискует, приходится очень туго. Выходило: или ты честный и живешь стесненно, или нечестный, и тогда тебе хорошо. Золотой середины не было. Она знала, что «Бридж-кафе» пользуется плохой репутацией, что там собираются всякого рода мошенники, однако деньги там платили хорошие, и это было для нее главным. Она устала сводить концы с концами на 50 шиллингов в неделю.
– Если будешь работать на Хьюарда, встретишь там деловых людей, – сказал ей молодой спекулянт. – Сыграй игру верно и не будешь нуждаться ни в чем. Девчонка с твоей внешностью должна жить шикарно, а твою библиотеку шикарной не назовешь.
Семь фунтов в неделю! Это решало все. Какое ей дело до того, что происходит в кафе. Она себя в обиду не даст. Если Хьюард ее возьмет, она готова работать на него.
Джуди повезло. Хьюард, едва увидев ее, сразу понял, что она подходит ему.
– Здесь есть два рода работы, – сказал он. – Одна из них дневная и оплачивается тремя фунтами в неделю. Немного прибрать, приготовить сэндвичи для ночной торговли. Работа небольшая… Но работа.
– А другая? – спросила Джуди, чувствуя, что вторая и есть та, за которую она возьмется.
– А… – Хьюард подмигнул. – Другая – хорошая работа. Работа для честолюбивой девушки, которая при этом умеет держать язык за зубами. Может тебе подойти.
– И что за нее платят?
– Семь фунтов в неделю. Нужно следить за кассой и передавать кое-какие сообщения. Это работа ночная: с семи до двух утра. Но тебе придется держать рот на замке, а когда я говорю на замке, это значит на замке.
– Я не болтлива, – заверила Джуди.
– И не стоит этого делать, во всяком случае не в этом месте. Я помню девушку, не намного старше тебя и такую же хорошенькую, которая однажды услышала что-то, что ее не касалось, и начала болтать. Ты знаешь, как это бывает: девушки любят болтать, это их вторая натура. Ее нашли в темном переулке, и внешность ее была сильно попорчена. Нет, болтать не стоит.
– Вы меня не испугаете, – самоуверенно сказала Джуди, – я не вчера родилась.
– Вот это верно, – усмехнулся Хьюард. – Ты девушка ловкая. Я понял это сразу, как тебя увидел. А теперь слушай. Мы должны обслуживать наших клиентов, понятно? Самая важная часть обслуживания – передача поручений. Ты должна очень хитро с этим справляться… Ничего не записывать, поручения передавать быстро. Их может быть до двадцати за ночь. Например, тебе могут позвонить насчет Джека Смита, понимаешь? Тебе придется узнать, кто он и на месте ли. Если его нет, так и скажешь. Тебе сообщат, что ему передать. Твоя работа увидеть Смита, как только он войдет, и никто не должен знать, что ты ему сообщила. Тебе все время придется быть очень ловкой, но ты сможешь это делать. И тебе ничего не будет. – Видя ее колебания, добавил: – Ты ничего не будешь знать! А раз ничего не знаешь, то и не влипнешь ни в какую историю. Ясно? Зато есть возможность перехватить немного легких деньжат. Кое-кто из мальчиков сунет тебе бумажку, а то и две за то, что передала сообщение. Я видел, что они это делают. И послушай: ты мне нравишься. Если ты возьмешься за работу, я стану платить восемь бумажек. Лучше не найдешь, а? Мальчики будут от тебя без ума: ты ловкая и хорошенькая. Я сразу узнаю хорошую вещь, когда ее вижу. Подумай, восемь кругленьких фунтов каждую пятницу. Подумай о шелковых чулках, которые ты сможешь на них купить.
Но Джуди хотела знать о работе больше, прежде чем согласиться. Так она и сказала.
– Вот тут ты ошибаешься, – ответил Хьюард. – Тебе ничего не нужно знать. Как и мне… Я просто держу это место, понятно? Сюда приходят парни и девчонки, иногда они оставляют поручения, за что и платят иной раз, а я кормлю их едой и оказываю небольшие услуги, но вопросов не задаю, понятно? Флики могут тебя спрашивать, но если ты ничего не знаешь, то что ты можешь сказать? Вот это я и называю ловкостью.
– Сюда приходит полиция? – Джуди насторожилась. – Не думаю, что мне это нравится.
Хьюард нетерпеливо махнул рукой.
– Ты не хуже меня знаешь, что полиция повсюду сует свой нос. Это их работа, и полиция все равно рано или поздно всюду добирается.
1 2 3
загрузка...


А-П

П-Я