Первоклассный магазин https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он мрачно размышлял, не наделал ли он каких-либо ошибок.
Он взопрел от страха. Если он ошибся, если он потерпит сейчас неудачу, другой возможности у него может не быть. Он заставил свое тело расслабиться, затем еще на секунду задумался. И нажал на активатор.
Прошло несколько секунд — но ничего не изменилось.
Марин заставлял себя сохранять спокойствие, борясь с растущим смятением. После напряженной неизвестности предыдущих сорока восьми часов эта неудача принесла ему горькое чувство разочарования.
«Подожди, — сказал он себе. — Дай время. В конце концов, человеческое существо действительно сложная вещь и, вероятно, реагирует медленно».
Он все еще размышлял, когда прямо у него в ушах послышался голос:
— Срочное сообщение: происходит отбор энергии неизвестным устройством.
Марин невольно подскочил на месте и обернулся. Потрясение все еще билось в нем, пока он дико вертел головой в поисках говорившего. Если не считать бессловесного тела, лежащего рядом с ним на полу, в лаборатории никого не было.
Не успел он осмыслить это происшествие, как второй голос проговорил:
— Обнаружение по направлению — обнаружено вторгшееся устройство — район Группы 814.
Затем возникла пауза, и Марин снова огляделся. Помещение все так же было пустым. Затем заработало его мышление. Он подумал: «Они же говорят прямо у меня в голове».
Телепатия. И теперь — что?
Дальше этого он не продвинулся. Третий голос сообщил:
— Контакт невозможен. Получающее устройство — человеческое существо. Требуются дальнейшие операционные команды, и включите больше данных.
Теперь приходили другие ощущения — невербальные. Казалось, что они идут на уровне автоматических процессов, частично ниже уровня сознания. Марин ощущал дерганье в том месте, которое казалось ему основанием его мозга; затем слабо ощутимые движения внутри тела — происходящие изменения, подстройка функций, крошечные манипуляции в его железах и клетках. Контакт был именно таким — глубинным и всеобъемлющим.
Новый голос проговорил:
— Доклад коммуникационного устройства 28548. Вторгшийся подключился случайно, он не прикреплен к организации. Необходима внешняя акция.
Затем пришел ответ:
— Центру необходимо воспользоваться внешними сервомеханизмами.
Марин, следивший за диалогом с растущим изумлением, конвульсивно нажал кнопку, деактвирующую его собственное устройство, и разрушил связь с бессознательным телом рядом с ним.
Он сел и при этом содрал с полдюжины электродов, прикрепленных к его собственной коже. Он уже заканчивал освобождаться, когда слабый, теперь уже отдаленный голос коммуникационного устройства проговорил:
— Прямой контакт нарушен. Путаница с идентификацией, хотя имя Уэйд Траск прошло четко. Другое имя не…
Голос — или что бы там ни было — резко затих и пропал.
Трясущимися руками Марин начал отсоединять электроды от лежащего рядом с ним тела. Затем он сел, прислонившись спиной к столу; его мышление стало искать объяснение этого фантастического происшествия.
Его попытка вернуть себе свое собственное тело провалилась.
Это был его личный провал. Будущее казалось ему пустым.
Однако относительно причины этой неудачи не могло быть никаких сомнений. Странный язык, отпечатавшийся в его мышлении, представлял собой Модельный Английский, использовавшийся в большинстве развитых типов электронных мыслящих машин. И это означало…
Что Мозг жив.
Это откровение завибрировало в его мышлении, и он почувствовал себя как человек, которому внезапно открылась какая-то скрытая реальность. Будто он был фермером, стоящим на зеленой лужайке, и на его глазах перед ним на мгновение возник прорыв, приоткрывший ему огонь и ярость вулканического ядра планеты.
Марин сидел, нахохлившись, в течение неопределенного периода времени, размышляя о том, что из этого всего следует. Он вспомнил, что Слэйтер говорил о странных методах мысленного контроля посредством электронных схем, впечатанных непосредственно в массу самого мозга.
Такого здесь не было. Но Траск был идентифицирован. Через него могли найти и Марина. И это означало.., что?
Марин стонал про себя, связывая тело, все еще находившееся без сознания. Затем сел, чтобы обдумать следующий шаг.
Теоретически он мог перенести себя в какое-то другое тело. Но было совершенно неясно, что может произойти с сутью личности, профильтрованной сначала через одну нервную систему, затем через другую. Он осмелился предположить, что при этом сохранит восприятие жизни самого себя как Дэвида Марина. За пятнадцать лет он изменился достаточно сильно, но тем не менее оставался одной и той же личностью.
Сидя в тишине лаборатории рядом с собственным телом, распростертым на полу, Марин размышлял о возможности использовать другие тела для спасения.
Наконец он тряхнул головой и отбросил такое решение навсегда. В нем присутствовал недостаток в виде предопределенности. Это означало, что другому человеческому существу придется унаследовать смерть, неотделимую от физической сущности Уэйда Траска.
Не имея предварительных данных, которыми обладал он сам, другой человек, несомненно, сойдет с ума.
Планы, чувства, решимость и нерешительность, ужасающее ощущение неотложности этих дел — все это в конце концов прекратилось, когда он наконец принял решение.
«Мне придется разбудить Траска. Тут явно нужна еще одна голова».
Он не верил, что Траск сможет предложить ему окончательное решение проблемы. Но он хоть с кем-то сможет поговорить, узнать новую точку зрения, услышать новые идеи.
Марин поколебался, затем выстрелил в неподвижное тело на полу зарядом пробуждающего газа.
Через несколько мгновений Траск зашевелился.
Глава 20
Человек на полу тихо застонал, затем пошевелился, будто ему было неудобно лежать. Сквозь загар на его лице проступала бледность. Его глаза на миг открылись, но это явно было действие, куда не было включено ни мышление, ни зрение. Веки сомкнулись, и он снова затих. Теперь уже сомнений не было. Сознание возвращалось к нему. В следующее мгновение Траск вздохнул и открыл глаза.
Марин ждал. Такие вещи нельзя было торопить, особенно если человек уже несколько раз побывал в бессознательном состоянии.
Он ждал. Затем заговорил, не переставая испытывать напряжение из-за своей нерешительности. Он рассказал о «штуке» в сознании Дэвида Бернли, о том, что ему Эдмунд Слэйтер о поисках Мозга. Он описал светящуюся «веревку», которая появлялась две ночи назад.
Траск, до этого момента слушавший молча, перебил его:
— Ты имеешь в виду, что я запустил эту штуку, когда грохнулся о заднюю сторону часов?
— Понятия не имею, — ответил Марин. — Я рассказываю тебе о том, что произошло, а не почему это произошло. Дай мне закончить.
Траск больше его не перебивал. Но, когда Марин описывал, что происходило, когда он пытался применить устройство к ним двоим пару часов назад, выражение его лица стало напряженным.
Он лежал молча, дожидаясь, пока Марин закончит. Затем он медленно проговорил:
— Дэвид, размышлял ли ты о последствиях того, что я сделал, когда я передал тебе свое изобретение, ничего не прося взамен?
Марин, имевший собственное мнение насчет этих мотивов, спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— Я сделал так, потому что было логично так сделать.
Марин слегка покачал головой, но он понимал, что Траск имеет в виду. Логично, что, подчиняясь собственному властному порыву, он сделает с изобретением то, что и запланировал Траск.
Но поскольку такой мысли у него еще не возникало, логика Траска была ему еще не настолько ясна, как это казалось самому ученому. Но все же этот человек действовал решительно. Это был акт, требующий высокого сознания и, несомненно, включающий в себя понимание вероятности гибели. Марин ждал.
Траск с жаром продолжал:
— Неужели ты не можешь быть логичным? Освободи меня.
— Что?!
Он был поражен. Его мысли метались во всех направлениях, относящихся к этой идее. Он думал о том, что.., при помощи того факта, что Мозг существует, уже можно было бы ограничивать деятельность Траска и управлять им.
«Я мог бы забрать все копии его изобретения, — думал Марин. — При помощи своего оборудования я мог бы замаскировать его под Траска». Несмотря на его огромные познания в электронике, Траску не так-то просто будет избавиться от внешности, приданной ему при помощи этого метода. Множество чужих шпионов, посланные назад в качестве агентов, вынуждены были работать на Великого Судью только по причине насильно измененной внешности.
Затем Марин на мгновение отвлекся. Он часто задумывался о проблемах, с которыми встречается такой шпион, возвратившись в свою страну, когда он внешне уже похож на кого-то другого, не осмеливаясь раскрыться, с активированной болеобразующей схемой, постоянно напоминающей ему о том, чего от него ждут.
Ситуация такого человека и наполовину не будет так серьезна, как положение Уэйда Траска в теле Марина, замаскированного под Траска, и Марина, замаскированного под себя самого.
Если бы все это дело не было таким смертельно опасным, оно показалось бы невероятно смешным.
Он представил себе Траска свободным, и такая ситуация показалась ему запутанной и опасной. Он медленно проговорил:
— Что-то мне не уследить за твоими рассуждениями.
— Дэвид, в данной ситуации мы не можем бросать псу под хвост мой талант и мой опыт, — напряженно заговорил Траск. — Мозг — это электронный компьютер, а это моя область. Никто из живущих ныне людей не разбирается в этой области лучше меня.
Ты нуждаешься во мне так же сильно, как я в тебе. Разве ты этого не видишь?
— Я вижу тебя свободным и предающим меня.
— Каким образом? — тон Траска одновременно был и молящим, и нетерпеливым. — Бога ради, Дэвид, я отчаянно в тебе нуждаюсь! Я не могу себе позволить тебя предать. Слушай… — и он описал предосторожности, которые мог предпринять Марин, — в точности так, как Марин их и представлял. Контроль над изобретением. Маскировка тела Марина…
Здесь Траск прервался, затем сказал:
— Я полагаю, что, на данный момент во всяком случае, ты не думаешь о том, чтобы произвести обмен телами, — есть Мозг или нет Мозга.
Марин просто ответил:
— Должен же быть хоть кто-то неподконтрольным. На данный момент я чувствую себя свободным.
— А если Великий Судья — агент Мозга?
— Да? — осторожно поинтересовался Марин. — И что тогда?
— Ты все равно сохранишь лояльность по отношению к нему? — Траск перебил сам себя. — Подожди! Не отвечай! Это не суть.., на данной стадии. Рано или поздно тебе придется повернуться лицом к этому вопросу. Но прямо сейчас у нас есть дела, которые остаются весьма важными, независимо от конечного выбора.
Марин кивнул. Он привык работать в строгих рамках систем координат. Он осторожно проговорил:
— Если я тебя отпущу, что помешает тебе изготовить копию своего изобретения и стать Великим Судьей, как ты первоначально планировал?
— Ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос с детектором лжи?
Марин, не теряя ни мгновения, подсоединил разоблачающее устройство, и Траск сказал:
— Я не смог бы дуплицировать его быстрее, чем в течение трех недель.
Детектор лжи подтвердил истинность данного утверждения.
Это, как понял Марин, был решающий момент. Но он пришел слишком быстро. Сначала ему нужно было сделать еще кое-что.
— Нет, — сказал он. — Еще нет. Позже.
— Почему нет? — Траск явно старался сдержать свою ярость.
Марин покачал головой.
— Мне нужно увезти отсюда изобретение. И, честно говоря, мне нужно обдумать, что я буду делать с таким опасным человеком, как ты.
Траск тихо застонал от огорчения.
— Ты дурак, — сказал он. — Бога ради, не тяни. У нас так мало времени. Даже этот единственный вечер может оказаться решающим.
Марин заколебался. Он интуитивно чувствовал, что Траск прав.
Но также он не забыл и о звонке предыдущим утром. Он спросил:
— Что тебя связывает с Ральфом Скаддером?
На лице Траска проскользнуло испуганное выражение. Он с трудом глотнул, затем неловко поинтересовался:
— Скаддер.., ты имеешь в виду приппа?
Глядя на встревоженного ученого сверху вниз, Марин покачал головой.
— Прямо сейчас у меня нет времени, чтобы расспрашивать тебя о Скаддере…
Траск пришел в себя.
— Бога ради, Дэвид! Скаддер просто обеспечивал меня год назад испытуемыми для экспериментов. Я надеялся, что смогу как-то использовать его организацию. Но пока ничего не удалось утрясти. Я собирался встретиться с ним снова. Он подозрителен, но жаден. Я поразился, узнав, что тебе об этом известно, только и всего. Мне показалось, что моя жизнь подверглась угрозе.
— Понимаю, — Марин поверил этому рассказу. Но все же…
— Здесь слишком много неподконтрольных факторов, — сказал он решительно и покачал головой. — Например, это собрание твоей группы сегодня вечером. Я очень не хочу тратить на это время, но не могу избавиться от ощущения, что для нас обоих это будет безопаснее, если я схожу вместо тебя. По крайней мере, тогда я буду знать, какие проблемы завязаны на этой территории, — он решительно прервал себя. — После этого я приду и уже решу, действовать ли мне тем или иным образом. Обещаю.
Он взглянул на часы.
— У меня остается время поесть, протащить сюда еду для тебя, погрузить изобретение обратно на прыголет и отправляться в путь.
Он вышел, чувствуя большое облегчение. Он все еще не мог вполне представить себе Траска свободным. Ученый настолько глубоко погряз в предательстве, что — как казалось Марину — любые взаимоотношения с ним, кроме взаимоотношений тюремщика и пленника, были крайне компрометирующими.
Но вместе с этим убеждением в нем росло еще одно ощущение.
Это ощущение заключалось в том, что грядут великие события, и еще до наступления утра ему придется действовать решительно.
Глава 21
7: 30 вечера.
Это было обычное собрание группы. Марин, в обличье Траска, сидел в кресле № 564 и получал от группы множественные выражения приязни как к человеческому существу — разумеется, по выражению одного из выступавших, без малейшей возможности прощения тех его заявлений, которые были сочтены изменническими.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


А-П

П-Я