viega eco plus 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Складка стала глубже. Джоэл чуть нагнулся вперед, внимательно изучая собственные шлепанцы. Они были сшиты из светлого материала в мелкую крапинку, похожую на перфорацию.
- Ты спросил меня, кто я, а потом стал отбиваться от санитаров "скорой помощи".
Он резко выпрямился. Я сразу же догадалась, что после смирительной рубашки у него все тело ломит. Наверно, ему в голову пришла та же мысль.
- Ты все это помнишь, верно? Как я нашла тебя? Полицию, "скорую помощь", хотя бы Тэда в приемном отделении?
Изможденное лицо напряглось. Он наконец заставил себя посмотреть на меня.
- Видишь ли, Нора, я ничего не принимал.
Я смотрела на свою давнюю и самую большую любовь, запутанную и замешанную на чувстве вины, любовь, которую я покинула, и мне казалось, что вижу его сквозь увеличительное стекло детства, когда ложь, хитрости увертки так несложны и понятны. Он разбил аквариум и пошел спать, хотя день был в самом разгаре. Он стащил у меня мелочь, чтобы купить черепашку у парня из соседнего дома, и пропал, а полиция нашла его в кустах у библиотеки. Джоэл никогда не рассказывал небылицы, как другие дети, это не доставляло ему удовольствия. Насколько возможно, он старался уклоняться от объяснений, и только пойманный за руку врал, но так неумно и неуклюже, так откровенно невпопад, что это просто сводило меня с ума.
Я хотела добиться от него правды, но вместо этого сорвалась на крик:
- Почему ты всегда отрицаешь очевидное?
Джоэл пожал плечами. Это был его старый трюк, от которого кровь стучала у меня в висках и хотелось его ударить. Хотя подобное в нашей семье не было принято, мы предпочитали слово.
- Но раз ты ничего не принимал, то почему же оказался здесь? - я махнула рукой в сторону зарешеченного окна, изможденных пьяниц, токсикоманов и прочих полусумасшедших субъектов. - Тэд вызвал скорую. Ты не узнавал меня. Там были полиция, санитары, врачи. Они составили протокол, и если отрицать столь очевидные вещи, здесь можно застрять надолго.
У него перехватило дыхание не то от страха, не то от злости, но раньше, чем он смог ответить вдруг появилась Шерри Тэлбот с огромной корзинкой в руках, словно собралась на пикник. Скорее всего её пропустили, когда мы так увлеклись препирательствами, что не замечали ничего вокруг, потому казалось, что она просто возникла из ничего рядом с нами.
Годы, проведенные на трибунах избирательных компаний отца, приучили её не замечать таких пустяков, как семейная ссора в психиатрической больнице, поэтому она сразу же одарила нас лучезарной улыбкой.
- Привет, Джоэл. - Сверкая глазами из-под водопада русых волос, она протянула корзинку и Джоэл смущенно уставился на румяные яблоки, виноград и сочные груши, переложенные зеленым целлофаном.
- Как ты попала сюда? - выдавил он наконец.
- Я вспомнила парня, с которым познакомилась прошлым летом в Хэмптоне. Он здесь в администрации.
- Но как ты узнала, что я здесь?
- Нора сказала...
Брат буквально испепелил меня взглядом за это предательство, можно было понять, как ему неудобно предстать перед ней в потрепанном казенном халате, небритым, в матерчатых шлепанцах. Но оправдаться мне было нечем. Пока мы с ним молчаливо и угрюмо оценивали ситуацию, Шерри примостилась на скамейке рядом с нами и, не замечая ни решеток на окнах, ни полоумных пациентов, начала рассказывать о колонке, которую ей поручили вести в газете.
Под звуки её беззаботной болтовни Джоэл тяжело и как-то судорожно вздохнул, потом еще. Все это показалось мне до боли знакомым. И вдруг я вспомнила, что именно так вздыхала наша мать, когда последний раз была дома. Стоял необычно теплый май, она распахнула окно и комната наполнилась запахом сирени. Мама провела весь день в постели, смотрела телевизор и часто вздыхала. Отец вечером отвез её в санаторий, а наутро её уже не стало.
Я украдкой взглянула на Джоэла, пока Шерри продолжала щебетать. В глазах его застыл испуг, лицо стало мертвенно-бледным. Как бы то ни было, но оставить его здесь я не могла.
Когда вернулся санитар и дал понять, что время свидания истекает, я вдруг выпалила:
- Мы найдем тебе частного психиатра.
- Это ещё зачем? - он отшатнулся, как будто я ему угрожала. Но тут же сменил тон:
- Пожалуй, ты права. Мне надо им сказать, что я в тот вечер принял ЛСД.
- Вот и хорошо, - мне были знакомы его детские уловки. Он как бы говорил им это под моим нажимом, но не сознавался передо мной.
- Так что психиатр мне не требуется, - довольно закончил брат.
- Но, дорогой, хотя бы для подстраховки, - настаивала я и, предупреждая возможные возражения, быстро добавила. - Ты её знаешь. Это Эрика Лоренц.
Он успокоился, так как встречал её у нас во время каникул на побережье и она ему нравилась. Даже не видя её годами, он иногда вспоминал и распрашивал о ней.
- Ну, если только Эрика, - согласился Джоэл.
Миссия моя неожиданно успешно завершилась и пора было уходить, пока он не передумал и не возникли новые осложнения. Когда я целовала подставленную щеку, брат похлопал меня по плечу и стало ясно, что меня простили. Семейная солидарность перевесила все мои просчеты.
Но когда мы с Шерри шли по мрачному коридору, на душе у меня было неспокойно. И солидарность имеет свои пределы, а мы заключили негласный союз с целью обмануть госпитальных врачей.
С помощью Эрики все прошло довольно гладко и через десять дней Джоэла официально выписали. Я забрала его в среду после обеда. В свежей сорочке, чисто выбритый, он излучал какую-то юношескую уверенность в своих силах. Как это иногда бывает, моя память навсегда сохранила просветленное выражение его лица.
Но по дороге к выходу на улицу вдруг словно тень промелькнула над ним. А когда мы миновали приемный покой и вышли на свежий, холодный воздух, в нем что-то изменилось. Поведение стало натянутым, внутренне он напрягся. В тот момент мне это казалось понятным: после двенадцатидневного заключения, если можно так выразиться, внешний мир подавил его. Мы прошлись по Первой авеню и остановили такси, тут у него возникли трудности с адресом, он колебался.
- Ты не хочешь к себе домой? - спросила я.
Маленькая жилка у рта предательски задрожала. Джоэл попытался скрыть это за кривой, фальшивой ухмылкой, но мне бросилась в глаза мертвенная бледность, залившая его лицо, и стало ясно, что брат смертельно испуган.
- А ты не хотел бы первое время пожить у меня?
- У тебя найдется свободная комната? На несколько дней? - видно было, что у него отлегло от сердца.
Я дала водителю адрес на Восточной шестидесятой. Краем глаза я наблюдала за улицей, по которой мы ехали, но главным образом была занята тем, что мысленно передвигала мебель в своем кабинете, чтобы Джоэлу там было по домашнему уютно. Когда мы свернули с Первой Авеню, я украдкой бросила взгляд на брата и рада была заметить, что лицо его стало спокойным, почти безмятежным.
Дети ещё не вернулись из школы и наш приезд прошел незамеченным. Только Вероника выключила пылесос, чтобы отворить нам дверь. С её пуэрториканской любовью к семье, она восприняла неожиданный приезд брата как событие само собой разумеющееся, робко приветствовав его, тут же засуетилась, доставая чистые простыни и одеяло, не забыв тем временем приготовить нам кофе. Когда мы расположились в креслах в гостиной, появился Барон, обнюхал нас и гордо удалился.
- Уолтер тоже должен быть где-то поблизости. Спит наверное, - сказала я, надеясь, что брат не рассчитывает на воссоединение семьи и понимает, что все это ненадолго.
Но он совсем не выглядел обескураженным, напротив, удобно устроился в кресле и с томным видом созерцал дрова, сложенные горкой у камина.
- Развести огонь? Пока мы будем пить кофе?
- Прекрасно, - задумчиво согласился он.
После некоторой паузы, поскольку Джоэл не проявил инициативы, мне пришлось встать, скомкать лист бумаги, положить на решетку несколько поленьев и поджечь. В камине запылал огонь. Чувство умиления охватило меня при мысли,какое облегчение сейчас испытывает Джоэл. В то же время мысль о клинике напомнила мне о болезни и мои мысли понеслись в этом направлении. После того, как Вероника принесла поднос и удалилась, я заметила:
- Эрика, как ты понимаешь, дома не практикует. Она принимает пациентов в клинике.
Мне казалось, что после такого намека он отправится к телефону и уточнит время визита. Но мои уловки редко срабатывают. Брат рассеянно кивнул, я передала ему чашку кофе. Он поставил её на столик и погрузился в созерцание бликов пламени в очаге.
Я спокойно потягивала кофе, когда бой каминных часов возвестил о том, что скоро появятся Керри с Питером. Они ходили в выбранную Тэдом частную школу в районе Восьмидесятых улиц, в ясную погоду возвращались домой пешком и могли появиться с минуты на минуту. А Джоэл по-прежнему не заговаривал о начале курса лечения, возможно его сдержанность была вызвана ограниченными финансовыми возможностями, ведь приличных доходов у него не было.
- Об оплате лечения можешь не беспокоиться, я обо всем позабочусь, а ты рассчитаешься, когда сможешь.
Джоэл встал.
- Ты поместишь меня в своем кабинете?
До меня не сразу дошел смысл его вопроса, я просто заметила, что брат потер рукой лоб. Лицо его посерело и выглядело крайне усталым.
- У тебя все в порядке? - кажется, в нем что-то изменилось, но тогда я и понятия не имела, что это.
Он даже не обернулся и продолжил, стоя ко мне спиной:
- Я устал и пойду прилягу.
Ничего необычного не произошло, но меня охватило чувство страха и уныния. Я не пошла за ним, было видно, что он хочет остаться один. Впервые мне стало понятно, что, возможно, мне не удержать ситуацию под контролем.
Вскоре появились дети. Когда они узнали, что Джоэл останется у нас, то возникший живой интерес вызван был не столько родственными чувствами, сколько фактом, что Джоэл побывал в Бельвью.
- Держу пари, ему там несладко пришлось, - заявила Керри. - Эти психи такие агрессивные. - Она изобразила, как, по её мнению, ведет себя сумасшедший. А Питер, обычно сдержанный, выступил со своей версией пантомимы. Мне пришлось прервать представление.
- Он отдыхает в кабинете. Постарайтесь вести себя потише.
Замечание охладило их пыл. Питер сразу же взялся за уроки, всем своим видом изображая незаслуженную обиду. Ну, а Керри подчеркнуто осторожно, на цыпочках отправилась в свою комнату, где повисла на телефоне, расписывая своей лучшей подруге Кэролайн тяготы домашней жизни. Это была их любимая тема. Отец Кэролайн был скульптором с раздражительным и желчным характером. Сама же она - угловатой акселераткой с редкими торчащими вихрами.
Вторая половина дня тянулась бесконечно. Я уже вычитала гранки своей новой книги. Вероника начистила овощи к ужину, поставила на холод и отправилась в свой Гарлем: сегодня она занималась на курсах машинописи. От мысли, что мы лишимся такой прекрасной прислуги, мне стало грустно.
Поскольку мои дети болели за "Рейнджерс" и была среда, то пора было накрывать на стол. Игра начиналась в семь тридцать, в Мэдисон Сквер Гарден они отправлялись в семь.
В шесть тридцать я пошла будить Джоэла и уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, но замерла на полпути, услышав за дверьми громкий разговор. Самое удивительное - говорили по-испански. Тембр голоса, да и манера говорить были уже не те, которые мне довелось услышать в его квартире. Речь была жесткой, отрывистой, почти угрожающей, такого мне никогда не доводилось замечать за Джоэлом раньше. Мне почему-то вдруг пришло в голову, что это Вероника спорит с приятелем, но ведь я сама проводила её до дверей, да и как её дружок мог оказаться в моем кабинете? Пока эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове, голос умолк. Все произошло так быстро, что я даже подумала, не пригрезилось ли мне это. Постучав и дождавшись ответа я вошла. Джоэл расположился на кушетке.
- Привет, - я щелкнула выключателем. - Не знала, что ты говоришь по-испански.
Он прикрывал глаза рукой и казался заспанным.
- О чем ты?
- Разве ты не говорил по телефону?
Джоэл посмотрел на меня как на полоумную.
- Уходи, - бросил он и отвернулся.
- Но пора ужинать. Все уже на столе.
- Я не голоден и поем позже, - он заслонился рукой.
- Джоэл! - чуть не заплакала я, но брат не реагировал.
Я заподозрила было, что он звонил поставщику "травки". Но и это ничего не проясняло, ведь Джоэл мог выучить испанский только за последнее время. Но раз я ничего об этом не слышала, значит были у него особые причины держать это в секрете?
Я не стала выяснять отношения, пока дети не уйдут поболеть за своих "Рейнджерс",и предпочла оставить его одного.
Как только дети убрались из дому, я открыла банку тунца, приготовила сэндвичи, поставила на поднос стакан молока и отправилась в кабинет. Мне хотелось убедиться, что подобные стычки у нас не повторятся. На стук никто не ответил, я открыла дверь и включила свет.
Покрывало на кушетке было смято, но постельное белье лежало на стуле, там, где оставила его Вероника. Джоэла в кабинете не было. Поставив поднос с едой на письменный стол, я заглянула в ванную.Пусто. Странно, ведь я была в гостиной и покинуть дом незамеченным он не мог.
Тут я заметила, что в кабинете подозрительно холодно и повернулась к окну. Клубы морозного февральского воздуха беспрепятственно попадали в комнату, окно было распахнуто настежь.
Как и всякий бережливый хозяин дома с автономным отоплением, я первым делом кинулась закрывать окно, но пока возилась со шторой, мне стало любопытно, не мог ли Джоэл покинуть дом этим путем. Пришлось высунуться из окна и, не обращая внимания на холод, долго вглядываться в темноту. Внизу рос дикий виноград, мощные стебли которого доходили до окон кабинета на втором этаже. Но вряд ли он мог воспользоваться этой возможностью.
Джоэла трудно было назвать атлетом, он никогда не занимался ни легкой атлетикой, ни баскетболом. И хотя плавать немного умел, спускаться со второго этажа по стеблям дикого винограда было совсем не в его духе.
Тем не менее, Джоэл исчез. На мгновение мне показалось, что он промелькнул в свете фонаря на углу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я