https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/150cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И притом замшелой! Перед корягой лежал растерзанное, все еще содрогающееся тело Кемала.
– Сволочь! – заорал киммериец и бросился в атаку.
Существо угрожающе зашипело, оскалилось и подняло руки, слегка шевеля когтистыми пальцами.
Конан атаковал яростно, но не безрассудно, помня о длине конечностей непонятной твари. Он сделал ложное движение вправо, а затем резко метнулся влево. Рубанул клинком. Тварь поймалась на уловку и дернулась, но каким-то непостижимым образом сумела парировать удар киммерийца. А затем уже Конану пришлось отбить два очень быстрых удара. Он едва сумел отпрыгнуть на безопасное расстояние. Однако, удивительному чудищу удалось слегка зацепить киммерийца по накидке. Качество порезов заставило Конана поежиться – когти были острее самого лучшего кинжала, вышедшего из кузен Пуантена! Кроме того, тварь работала руками со сверхъестественной скоростью. Киммериец решил не лезть на рожон и начал медленно обходить «бревно» по кругу. Существо неотрывно следило за варваром и злобно шипело. Когда Конан зашел за спину монстру, он внезапно исчез. Осталось лишь бревно.
Киммериец остановился и от удивления протер глаза. Перед ним было обычное, сильно замшелое бревно, абсолютно спокойно лежащее на песке. «Что за дерьмо?» – подумал Конан и начал очень осторожно приближаться. Внезапно он увидел на ближнем оконечье коряги два горящих красных уголька. «Ага, – подумал варвар. – Заманивает». Он подошел к бревну на пять шагов, а затем издал боевой клич и прыгнул вперед. Конан рассчитывал вогнать свой меч прямо между светящихся глазок или разрубить тварь пополам, если она вдруг снова начнет вылезать из бревна.
Но не тут-то было! Чудище моментально среагировало на нападение и выпросталось из коряги в единый миг. Конан ударил тварь мечом – безнадежно, наотмашь, не заботясь о собственной безопасности. Ударил, понимая, что не попадет…
Одна лапа твари отбила меч настолько сильным ударом, что далеко не слабый киммериец не удержал рукоять. Другой лапой существо с размаху ударило Конана, отшвырнув его на добрый десяток шагов в сторону. Киммериец с размаху, всем телом, шлепнулся на песок и не смог сдержать крика – живот пронзила резкая боль. Он быстро перевернулся и сел, уже чувствуя, как горячие струйки текут вниз к паху и ногам. Конан посмотрел на свою грудь. Когти твари порвали двойную аквилонскую кольчугу, как гнилую тряпку. Киммериец, стиснув зубы, рывком сбросил с себя кольчатый доспех и тут же ощупал грудь и живот. Повезло, хвала Крому и Митре… Пять не очень глубоких резаных ран протянулись от бока до бока. Кровь текла ручьями, но когти монстра рассекли только кожу, не добравшись до внутренностей.
Конан тут же оторвал широкую полосу от плаща и быстро себя перевязал. Повязка быстро начала набухать, но киммериец по опыту знал, что теперь от потери крови не умрет.
Он поднялся, аккуратно обошел чудище, которое снова выглядело как обычное бревно, нашел и подобрал свой меч. Ему было вполне ясно, что в старой доброй рукопашной тварь из коряги ему не одолеть.
Конан, постоянно оглядываясь на существо, подошел к шатру. Лошади, привязанные возле палатки, недовольно фыркали, но не выглядели слишком испуганными.
«Во имя девяти кругов царства Нергала, – зло подумал Конан, – что же это такое? Выглядит как демон, нечисть или порождение тьмы, а кони его не боятся? Да и я не чувствую никакой черной магии…»
Киммериец сел у шатра и какое-то время ругался в голос, поминая как само существо, так и его предков и потомков. Проклятия не возымели результата. Бревно продолжало спокойно лежать в отдалении. Хотя, Конану показалось, что оно вроде бы очень медленно приближается. Но утверждать это с уверенностью варвар не мог – слишком мало света.
Наконец киммерийцу надоело отводить душу крепкими наемничьими словечками. Он залез в шатер за бурдюком с аракой, уселся перед входом, скрестив ноги и, сделав хороший глоток, стал размышлять вслух:
– Если ты не демон и не порождение черной магии, то тебя можно убить обычным оружием, которое опасно и для других животных… Ну и людей, наверное. Один Сет знает, на что ты вообще похоже! Помесь лягушки и тигра с бревном! Это ж надо такое придумать! В пьяном сне такая страхолюдина не привидится! А если и приснится – седлом не отмашешься! Может, ты само сдохнешь, а? Слышь гадина, я с тобой разговариваю?! Молчишь? Молчишь… Ну молчи, пока можешь! Старина Конан все равно тебя прикончит! Вот только араку допьет. Бр-р… Ну и гадость! Как огнем жжет!
Тут Конан вдруг замер с открытым ртом. Затем прикрыл его ладонью и тщательно вытер. Хлопнул себя по колену и нараспев произнес:
– Ого-онь! Какой я болван!
Некоторое время он сидел почти неподвижно, пристально разглядывая то корягу, то костер, уже начавший угасать, то бурдюк с аракой, который сжимал левой рукой.
– Ладно, – пробормотал киммериец себе под нос, медленно поднимаясь. – Это мой единственный шанс. В рукопашной мне его не одолеть.
Конан подошел на минимальное безопасное расстояние к проклятой коряге. Взвесил в руке бурдюк:
– Хе-хе, фунтов на двенадцать будет. Ну, лови!
С этими словами киммериец срезал бурдюку горлышко и, тщательно прицелившись, швырнул в бревно. Тварь никак на это не отреагировала, оставшись неподвижной. Бурдюк упал удачно, как раз на то оконечье бревна, где горели багровые глазки. Большая часть араки тут же вытекла. Конан сходил к костру. Подпалил свежую ветку. Вернулся и молча бросил на бревно.
Арака мгновенно вспыхнула бледным синеватым пламенем. Коряга зашипела и задергалась. В ее шипении довольному Конану слышались боль и страх.
– Ага! – заорал он. – Не нравится? Гори, паскуда! Полыхай! Кром!!!
Он начал приплясывать от удовольствия, не обращая внимания на боль в ранах.
Тварь судорожными рывками начала отползать. Ее шипение становилось тише. Уползала она довольно быстро, пока не скрылась в темноте. Конан не стал ее преследовать. Раз убегает, значит, плохи дела. А загнанный в угол или раненный зверь опасен вдвойне. А то и втройне. Убралась – и славненько. У нас и других дел навалом. Араку вот только жалко…
Как киммериец и предполагал, Кемал был мертв. Тварь разорвала ему живот и горло аж до позвоночника. В мертвых глазах застыли ужас и недоумение. Конан горестно вздохнул. Не то чтобы варвару было сильно жаль кочевника, но кто теперь проведет его до туранской границы?! Может быть, стигиец? Если это Сетово отродье еще не подохло в подземелье…
По правде говоря, Конан в пылу схватки совсем забыл про спасенного стигийца. Если этот дурень просидел там целую седмицу без воды и жратвы, то он, наверно, весьма голодный. А значит, слабый. Наверное, поэтому он не вылез по веревке сам.
Киммериец сходил за сумкой с едой и полез в колодец, предварительно швырнув туда горящую ветку. Как потом выяснилось, это было очень большой ошибкой.
Едва лишь Конан сделал пару шагов вперед, как крышка гробницы медленно начала возвращаться на свое законное место. Конан бросился назад, но было уже поздно. Стигиец издал горестный вопль, полный такой безнадежности, что варвар вздрогнул.
Киммериец молча сел на каменный пол и обхватил голову руками.
Он оказался в ловушке.
Конан просидел так довольно долго, не меньше колокола. Только швырнул стигийцу сумку с едой. Тот, жадно давясь, чавкая и всхлипывая сожрал целую лепешку и кусочек вяленого мяса тут же заснул, свернувшись калачиком в углу.
Бездеятельность и уныние были не в характере киммерийца, поэтому он решил бороться дальше, хотя еще и не знал с кем. Но что бороться придется, варвар чувствовал, что называется, нутром.
Так как стигиец дрых как сурок, на которых варвар насмотрелся в джунглях Черных королевств, Конан решил не трогать его, но и на разведку пока не ходить. Он улегся поудобнее на весьма жестком полу и мгновенно заснул.
Пробуждение варвара нельзя было назвать приятным. Он замерз, мускулы затекли, и сильно болел раненый живот. Вдобавок киммерийцу сильно хотелось пить. «Не надо было хлебать вчера это дурацкое пойло», – печально подумал Конан и с удивлением отметил, что прекрасно видит не только всю комнату, но и изрядную часть коридора. Правда, свет был неестественно-зеленым, но это уже мелочи.
Стигиец до сих пор спал. Конан вволю напился из бурдюка, с огорчением заметив, что тот пуст почти наполовину, и съел лепешку с куском копченой баранины. Громко рыгнув, пнул стигийца. Тот сразу вскочил и вжался в угол. Но, увидев киммерийца, слегка расслабился и потянулся к воде.
– Но-но, – пригрозил Конан, убирая бурдюк подальше. – Вода нынче дорога. Я человек практичный. Докажи, что ты полезнее живой, а не мертвый!
Стигиец с ненавистью уставился на варвара и забормотал по-стигийски. Конан понимал язык Птейона очень плохо, в основном ругательства, ну а этот диалект был ему вообще неизвестен. Он различил только пару особо злобных богохульств, да и то шемитских. Тем не менее, он не стал перебивать стигийца, дав ему выговориться. Наконец стигиец сказал на ломаном аквилонском:
– Я маг, не очень сильный, но все же… Кроме того, я кое-что знаю об этом месте.
– Ненавижу магов, – скривился Конан и показательно сплюнул, едва не попав стигийцу на одежду. – Все беды в нашем мире от магов, будьте вы прокляты! А что может быть хуже стигийца-мага, я вообще не представляю!
– Ты, хайборийская свинья! Да как ты смеешь? – стигиец побледнел от гнева и начал орать брызгая слюной: – Ты, мерзкое грязное животное с мозгами верблюда, что ты можешь знать о магии? О-о-о, сын шлюхи и крысы, даже не смей болтать своим вонючим языком о тех силах, которые даже не можешь представить. Ты…
Маг осекся, потому что Конанов клинок уперся острием ему в кадык. Владелец клинка ухмылялся крайне паскудно. Стигиец судорожно сглотнул и отодвинулся к стене.
– Вот что я тебе скажу, змееныш, – спокойно проговорил киммериец. – Ты в полной моей власти. Поэтому не стоит оскорблять меня и моих родителей. Иначе запросто голову отрублю, уяснил? Кроме того, нам придется держаться вместе. Вдвоем у нас больше шансов выбраться отсюда живыми. А вообще-то ты храбрец! – Конан улыбнулся и убрал меч. – Не каждый рискнет после недельной голодовки, вот так в лицо оскорбить киммерийца.
– Да катись ты! – отрезал стигиец, к которому тут же вернулась его прежняя самоуверенность.
– Я-то с удовольствием покачусь, – ухмыльнулся Конан. – А что тогда будешь делать ты?
– Ладно, – вздохнул стигиец, – давай поговорим спокойно.
– Давай, – легко согласился варвар. – Как ты сюда попал и зачем?
– Это долгая история, – начал стигиец…

* * *

… Его звали Тутмос. Учился магии у отца. Однажды, роясь по просьбе отца в огромных архивах луксурской библиотеки, он наткнулся на странный манускрипт. Манускрипту на первый взгляд было больше тысячи лет. С трудом продираясь сквозь древнестигийский жреческий диалект с его «семью слоями смысла» Тутмос понял, что во-первых это поздняя копия с гораздо более древнего источника; во-вторых пергамент содержит то ли пророчество, то ли сказку, то ли легенду.
– В общем, откровенно говоря, Конан, ничего я тогда не понял. Но решил пергамент припрятать. До поры, до времени. Потому что на обороте имелась четкая и подробная карта.
– То есть ты попросту украл ценный документ из библиотеки?
– Именно. А ты бы на моем месте не украл?..
Прошло несколько лет. Манускрипт ждал своего часа в надежном месте. Тутмос спокойно учился магии. Но вот однажды он случайно подслушал разговор отца с главой Черного круга Тот-Амоном…
– Ага, заливай дальше, – Конан в восторге хлопнул себя по коленям. – Насколько я знаю Тот-Амона, он тщательно бережет свои тайны!
Стигиец скромно промолчал и продолжил: Беседа двух магов вертелась вокруг одной легендарной, скорее даже мифической личности и связанных с ней артефактов, не менее, впрочем, мифических. Тутмос долго не мог понять, о ком и о чем идет речь. В основном вспоминались Книга и Меч, причем отец напирал на то, что Тот-Амон, по слухам, владеет Книгой. Тот-Амон яростно отнекивался, утверждая, что и в глаза Книгу не видел, а находится она, опять же, так говорят, в библиотеке кофийского колдуна Тсота-Ланти, сына демона. Они спорили долго, упоминали множество имен и легенд, пока отчаявшийся Тутмос не услышал имя. Скелос!
– А-а, проклятье! – буркнул Конан. – Пять лет назад я знавал одного мага, который заколдовал меч этим именем. И меч убивал по его приказу!
– Для того, чтобы заставить меч слушаться тебя, вовсе не обязательно трепать на ветру имя Великого, – благоговейно прошептал стигиец.
– А ты, можно подумать, владеешь таким колдовством? – недоверчиво скривился киммериец.
Стигиец замялся:
– Ну, пока нет…
– А вот тогда нечего трепать на ветру свой язык. Рассказывай дальше!
Скелос. Не успело прозвучать это имя, как Тот-Амон начал излагать легенду о похоронах Скелоса. Во время этого обряда было совершено чудовищное количество человеческих жертвоприношений. Глава Черного круга даже назвал предполагаемое местоположение гробницы: Великая Стигийская пустыня близ границы с Кешаном…
– Не хочешь ли ты сказать, змееныш… – начал Конан, но маг варвара перебил:
– Именно это я и хочу сказать, варвар неотесанный! Ты слушай, слушай!
Названное Тот-Амоном показалось Тутмосу странно знакомым. Он несколько дней ходил как в тумане, пока его не осенило. Манускрипт! Он вытащил его из тайника и тщательно изучил карту. Действительно, граница Стигии и Кешана!.. Однако, надо было расшифровать текст. Отца втягивать не хотелось…
– Естественно! Папаша отобрал бы у тебя пергамент, да еще и всыпал как следует за воровство. А сам бы кинулся сюда и внаглую захапал все артефакты! Так ведь ты размышлял, а змееныш?
… Тутмос начал сам учить древний язык. Примерно через два года он уже начал кое-что понимать: открыть гробницу мог любой перстень священника первого круга, но вот для Того, чтобы попасть в сам склеп, нужно было победить трех Хранителей ключей. Победитель получал всё.
– Как я понимаю, перстень ты тоже украл?
1 2 3 4 5


А-П

П-Я