https://wodolei.ru/catalog/mebel/aqwella-kharizma-100-35225-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Екатерина Великина
От заката до обеда
Про переделывание
Больше всего не люблю, когда меня пытаются переделать.
Кроить живого человека – это минимум неблагодарщина, максимум – преступление. За истекшие двадцать пять лет была переломана уйма ножниц, потерян десяток пялец, а кое-кто из закройщиков до сих пор не может вытащить наперсток из задницы.
Первая партия принадлежала папе. Родитель всегда мечтал о дочери-спортсменке и был чрезвычайно близорук. С бассейном не получилось сразу же. Так, если девяносто девять брошенных в воду щенков «выплывут», то всегда найдется какой-нибудь паскудный сотый, который подпортит родословную. Я не только не «выплыла», но еще и ухитрилась заглотить литр хлорированной водицы. Того же дня вечером папа огреб по кумполу от мамы и от огорчения записал меня на карате. Пытка длилась три года и закончилась в тот день, когда вместо «кумите с сорока бойцами» я двинула тренеру по яйцам.
Впрочем, мамахен тоже поучаствовала. Не знаю, с какого перепоя Галина Викторовна усмотрела во мне математика…
Разочарование случилось только к десятому классу, когда мама поняла, что у квадратного уравнения не два ответа, а вовсе даже столько, сколько раз меня заставляют его решать.
Дальше был эстетствующий вьюнош, который переусердствовал с Тургеневым и удумал слепить из меня Асю. В планах на будущее предполагалось, что я немедленно брошу курить, закрашу ногти в розовый и стану краснеть при каждом матерном слове. Наверное, не стоит и рассказывать, что немерено таких слов было услышано от меня вьюношем еще на той стадии, когда он пел про розовый лак.
По правде говоря, за свою недолгую жизнь я встретила какую-то критическую массу «спасателей». Точно мухи за какашку, они цеплялись за мои драные джинсы и учили-учили-учили… Один олух рассказывал, что «нацтоящие девоцки ходят в юбоцках», другой предлагал конспектировать Кастанеду, третий травил меня «кинами не для всех», попутно снабжая турецкими трусами со стразами…
Да, как-то раз из меня пытались сделать Жену. Предполагалось, что Жена Настоящая делает только три вещи, а именно: готовит жрать, рожает детей и порхает. Спустя четыре года стало очевидно, что Жены из меня не получится. Во всяком случае, настоящей. В плане «пожрать» – я виртуозно набирала номер пиццерии, по вопросам детей хихикала (шестнадцать, извините, лет), а к «порхать» неожиданно добавилось «звездеть». Вот, пожалуй, порхать и звездеть я могла сколько угодно. Но, сами понимаете, этого для Жены Настоящей маловато.
А к чему я все это веду?
Правильно!
Единственный человек, который не возжелал сделать из «круга квадратик», – это муж мой, Дементий. Я безумно рада тому факту, что могу восседать на кухне в драных портках, пускать сигаретный дым колечками и жрать колбасу без хлеба. Оно, конечно, понятно, что в юбке с рюшками, Кастанедой под подушкой и паровой котлеткой на тарелке цены бы мне не было. Только ведь тогда это буду совсем не я…
«Старнет»
Сегодня было в общем-то обычное утро. Грязная посуда, подпирающая кран, полное отсутствие сигарет и четырехчасовой визит свекрови не добавляли энтузиазма, но выбрасываться из окна не хотелось. Исследовав пепельницу на предмет свежего бычка и найдя вполне приличный экземпляр, я довольно живенько соорудила кофе и стала трапезничать. По ходу трапезы сообразила, что с немытой посудой меня в очередной раз надули. Дело в том, что у Димы есть две святые обязанности – мыть посуду после ужина и кормить ребенка утром. Естественно, пожрав вчера вечером, посуду он мыть не возжелал, сославшись на внеочередную погрузку слонов на работе, и сообщил, что тарелки-сковородки вполне могут подождать до утра. И глаза, блин, такие искренние были…
– Ладно уж, – сказала я. – Но только утром чтобы вымыл.
– Ага, – радостно затряс башкой супруг. И отправился спать.
Наверное, спалось ему хорошо. Во всяком случае, ни две подушки, набитые экологически чистым синтепухом, ни пинки под жопу, ни художественный свист не спасали от богатырского храпа. Если бы ЗАГСы работали ночью, я бы однозначно подала на развод. Но ЗАГСы ночью не работают…
В девять утра я проснулась от того, что вполне выспавшийся муж дергал меня за ногу и, тыча мне в морду ребенком, предлагал его (ребенка) покормить.
– Я сплю, – сообщила ему я и поджала конечности.
– Ага, – радостно сказал он, – тогда Фасольца я сам покормлю (ВНИМАНИЕ!!!). А ты уж вымой посуду, как проснешься.
КАКОВО?
Естественно, я буркнула «ага» и повернулась на другой бок.
Под потолком лениво фланировала моль, за окошком гадил соседский Тузик, радио мычало… И хотя все было как всегда, почему-то это напрягало. Я даже потрогала свой лоб в надежде, что меня поразил тяжелый недуг и следующие три недели я буду лежать в кровати, пить какао и принимать соболезнования…
Лоб был холодным, нос мокрым, настроение паскудным, и, как следствие, я была абсолютно здорова.
– Что же все-таки не так? – терзалась я. – Все вроде тихо, спокойно…
Тихо! Твою-то мать! Теряя тапки, я ринулась в детскую. Ребенок был на месте. Впрочем, если бы он собрался в туристическую поездку по Папуа-Новой Гвинее, это было бы по меньшей мере странно… Фасолец кряхтел и совершал непонятные движения ручками и ножками, точно у него была болезнь Паркинсона в последней стадии.
Ребенок был одет в комбинезончик. Задом наперед. То есть там, где должны были находиться пальцы ног, была пятка. Попробуйте надеть ботинки «наоборот», и вы меня поймете.
Я переодела ребенка и отправилась к телефонному аппарату, дабы нанести первый тактический удар по супругу посредством сети МГТС. В ту же самую секунду телефон зазвенел сам. В надежде, что это Дима, я мстительно нажала на кнопку… Увы.
Мне звонила какая-то томная барышня. Думаю, роль паровозика из Ромашкова принесла бы ей большой успех.
– Это компания «Старнет». Дмитрия можно?
– Он на работе, девушка, запишите телефон.
Продиктовав ей телефон, я пошла кормить дитенка. В процессе кормления немного успокоилась и пришла к выводу, что линчевать супруга все-таки не буду. Так, легкий «паблик икзикьюшн», в котором в качестве «паблика» – коты. Ничего особенного, короче. И тут опять зазвонил телефон.
Удивительно, но звонила та же самая девушка.
– Это компания «Старнет». Татьяну Васильевну можно?
– Здесь такие не живут, – вполне вежливо ответила я.
– А этот номер, – она продиктовала мне мой телефонный номер, – ваш?
– Мой. Но Татьяны Васильевны здесь точно нет.
На том мы и распрощались.
Я отправилась к оборавшемуся от внезапного отлучения от хавки дитенку, влила в него последние 50 грамм и только было собралась заправлять кровать, как раздался звонок.
Звонил все тот же паровозик.
– Компания «Старнет». Ивана Петровича можно?
– Тут таких нет.
Стоит ли рассказывать вам, что эта девочка позвонила еще пять раз с интервалом в двадцать минут, называя имена и фамилии совершенно разных людей?
Честно говоря, когда я занимаюсь чем-либо типа мытья полов меня сложно вывести из себя – дальше выводить некуда. Поэтому на каждый звонок я отвечала неизменное «здесь таких нет» и продолжала шкрябать тряпкой. Так продолжалось ровно до тех пор, пока не настало время обеда…
Вытянув второй бычок из пепельницы и мысленно поблагодарив Бога за его щедрые дары, я соорудила кофе и собралась трапезничать. Телефон, естественно, зазвонил.
Да что же это такое? Это почему же ж молодой матери не дают провести ее редкий трудовой досуг в тишине и покое? И тут до меня дошло. С год назад мы с Дементием решили подключиться к Интернету посредством компании «Старнет». Компания потребовала найти еще двадцать желающих в нашем доме (благо тянуть сеть в одну квартиру невыгодно) и заполнить коллективную заявку. Коллективная заявка представляла собой список из двадцати человек, желающих подключиться, и нашего телефона для контакта. Мы этих желающих нашли и письмо отправили. Как только я все вышеперечисленное припомнила, меня разобрал истерический смех…
С какого рожна эта девочка решила, что все эти двадцать интернетчиков проживают в одной квартире, я не знаю.
Дальше дело было так.
– Компания «Старнет». Юрий Владимирович здесь живет? – обреченно пропыхтел паровозик.
– Девушка вы не из Кащенко, часом? – поинтересовалась я.
– Я… я… из «Старнета».
– Девушка, как вы представляете себе двадцать подключений в одну квартиру?
– Н-н-не знаю.
– Или вы, может, думаете, что вся эта хренова тонна народу у меня дома проживает? Может, вы предполагаете, что я корейских морковеторговцев тут квартирую?
Молчание.
– Нет, девушка, даже если эти двадцать человек будут стоять как изваяния, а в нужник ходить по очереди, они физически тут не поместятся. У меня всего две комнаты.
Молчание.
– Или все-таки поместятся?
На этом самом месте я довольно искренне задумалась. А девушка, видимо, решила, что если кто-то из нас двоих клиент Кащенко, то это явно не она. Паровозик повесил трубку, а я полезла за калькулятором.
Собственно говоря, этот опус и не появился бы на свет, если бы сегодня вечером, вынимая из ящика почту, я не обнаружила пару десятков приглашений от компании «Старнет» с просьбой подключиться к Инету.
Ромашково не сдавалось.
А мужу я так и не залепила. Жаль!
Про программеров
Производя раскопки старых документов, можно найти массу презабавных вещей. Намедни разбирала мамин секретер. Чего там только не было! Прямо вся жизнь перед глазами пронеслась: от квитанции для получения моей детской шубки из химчистки и паспорта на стиральную машину ЗВИ, давно покоящуюся на свалке, до рентгеновского снимка молочного зуба прадедушки с самим зубом в пластиковом пакетике «на счастье». По мере залегания процесс становился все увлекательнее и увлекательнее: реликтовые схемы телевизора КВН, неоплаченные квитки за пребывание в вытрезвителе, автомобильные права моей бабушки (да-да, у нас бабушка в войну бомбы возила), курортная книжка с диагнозом «детская сыпка» и т. д. и т. п.
Дедушкин зуб я, признаться, выкинула, так как не испытываю ни малейшего желания клонировать родственника, а другого назначения верхнего правого резца не знаю. В ведро отправились и пара десятков карт несуществующих ныне городов, дабы прогулку по Куйбышеву или Андропову в ближайшие десять лет я не планирую.
Короче, пришлось выкинуть целую тонну добра, невзирая на чины и звания.
И тут на глаза попался мой собственный диплом «Лаборанта-программиста в среде Турбо-Паскаль». Эх, куда меня только не носило!
Надо сказать, что программирование шло у нас в школе вместо обычных уроков информатики. Целым классом мы катались в Плешку, дабы осваивать числовые массивы и прочие фразеологические несварения в обстановке приближенной к боевой. На самом первом занятии преподавательница опрометчиво сообщила, что, дескать, вы теперь взрослые – ажио в здании института сидите, поэтому и ходить можете когда угодно, а можете и вообще не ходить. Как и все нормальные школьники, я поняла посыл препода самым буквальным образом. Поэтому, наверное, не стоит и говорить, что из всех тридцати занятий я побывала только на первом, вводном, да и то лишь из чисто технического любопытства. Потому что уже после первой лекции при слове «Турбо-Паскаль» мне становилось так горько, будто я напилась скипидара и закусила бабушкиной калошей (ага, той самой, которой она давила на акселератор, возя бомбы). Соответственно учебный процесс был задвинут наглухо вплоть до мая месяца.
В мае момент истины все-таки наступил.
Выяснилось, что для того, чтобы считать процесс изучения информатики завершенным, мне требуется предоставить некую «выпускную программу», написанную на Турбо-Паскале. За окном шел 1996 год, компа у меня не было. Вместо него был огромный бухгалтерский калькулятор «Ситизен» в чехле из красного кожзаменителя. И на нем я могла написать только SOSI EBLO, потому что ни для каких других целей он не годился. Посему все мои катечкинские силы были немедленно брошены на поиск программиста в вышеозначенной среде. Через три дня требуемый экземпляр нашелся. Так как денег у меня не было, пришлось целиком и полностью полагаться на собственную внешность и внутреннее обаяние.
Гуляли мы только вечером и только по темному бульвару, потому что, чтобы появиться с этим чучелом на людях, требовалась недюжинная храбрость и выдержка. Но цель оправдывала средства, а точнее, их отсутствие, и мы нарезали круги как чокнутые пони из зоопарка. Объект был вял, сутул и немногословен.
– Весна… – говорил он время от времени.
– Ага, – радостно соглашалась я. – Птички поют, и все такое.
Поэтому, когда на вторую неделю пеших прогулок он сказал: «Выходи за меня замуж», я поняла, что настало время действовать. Сейчас или никогда.
«Прощай, красное солнышко», – пронеслось в моей башке. В тот момент я действительно почувствовала себя Дерьмовкой при состоятельном Кроте.
– Мне бы программу, – тихо сказала я.
На следующий день дискетка с программой лежала у меня на столе. Надо сказать, что ровно через секунду после того, как носитель коснулся столешницы, телефон Крота попал в черный список. Но еще долго по ночам меня мучили кошмары.
– Отдай программу, – шипел состоятельный Крот.
– В ЗАГС ее, мерзавку, в ЗАГС! – визжали другие состоятельные Кроты.
Я просыпалась и вытирала пот со лба, радуясь тому, что это всего лишь сон.
Через неделю программа попала в институт, и я получила свои дурацкие корочки. Нужно сказать, что я дико радовалась этому факту, а еще больше радовалась тому, что с Турбо-Паскалем было покончено навсегда.
И вероятно, легко себе представить мой ужас, когда через некоторое время нам позвонили из института и сообщили, что моя программа заняла второе место на конкурсе молодых талантов, а я приглашаюсь на ее защиту и получение приза. Видимо, Крот недюжинно постарался перед свадьбой.
А диплом программиста я все-таки выкинула. Ну и хрен с ним!
Шопинг
Я – жертва гипермаркетов. Благодаря магазинам мое существование в качестве пресловутого «среднего класса» длится, как правило, не более четырех дней в месяц.
1 2 3 4


А-П

П-Я