https://wodolei.ru/catalog/vanny/big/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На одной из них сидел голый ребенок. Все эти силы охраняли огромный парк, каждая сторона которого протянулась на 400 метров. В середине виднелись строения.
– Это и есть Шамкар Мон. Там живет маршал Лон Пол. С семьей, прорицателями, окружением. Под охраной целой дивизии. Первой пехотной дивизии.
Он замолк и тихо добавил:
– Надеюсь, что капитан Шивароль не промахнется, иначе...
Разглядывая здания, разбросанные по парку, Малко подумал, не слишком ли безумен его план устранения генерала Крома... И все же его предложение вернуло оптимизм американцу. Дуг Франкель вернулся к своему столу.
– Я хорошо обо всем подумал.
Он развернул «синьку», на которой был изображен план Шамкар Мона. Все здания. Дуг Франкель указал пальцем на один из прямоугольников.
– Вот здание, в котором живет маршал Лон Нол. Колониальная трехэтажная вилла. Плоская крыша укреплена стальными плитами и слоем бетона. Большую часть времени Лон Нол проводит на первом этаже, но никогда не спит две ночи подряд в одной и той же комнате. Сейчас он строит в саду бункер, способный выдержать бомбовый удар Б-52... Вилла окружена сеткой высотой в восемь метров для защиты от гранат и ракет.
Лон Нол никогда не гуляет в саду. После приступа ходит с большим трудом. Практически он перестал ходить даже в зал заседаний Совета министров, а это – в тридцати метрах от его виллы. Там всегда пусто.
Повсюду расставлены зенитные пулеметы и пушки. Но поскольку у «красных кхмеров» нет авиации, им не приходится часто тренироваться. Даже на расстоянии в сто метров они не попали бы в летающий змей.
Самолет, прилетевший со стороны Меконга, на высоте 500 футов будет иметь достаточно времени, чтобы прицелиться. Без особого риска.
– Все это кажется прекрасным, – сказал Малко.
Он уже начинал испытывать возбуждение от начавшейся деятельности. Его всегда привлекала возможность наносить удары по могущественным. Генерал Унг Кром был ему крайне антипатичен. Он представлял его себе окопавшимся за колючей проволокой и мешками с песком и спокойно обогащающимся за счет американской манны. А в это время беженцы гибнут от голода...
Предложенный им план не был легким. Он основывался на нескольких случайных элементах. Самым непредсказуемым была превентивная акция генерала против него. Она могла оказаться решающей...
Дуг Франкель снял очки и расположился в кресле. За секунду он постарел на двадцать лет. Эта ночь, видимо, дорого ему обошлась. Как бы догадываясь, о чем подумал Малко, американец произнес:
– Она вернулась... В шесть часов утра... Объяснила, что ее застал комендантский час... Что переночевала у друзей...
Малко опустил глаза.
– Вы думаете, что действительно этот пилот подходит? Не осложнит ли это нашу акцию?
Дуг надел очки.
– Ничего. Лиз причинила мне слишком много беспокойства. Теперь она должна помочь. Я знаю, как держать в руках капитана Шивароля. Он ведет слишком приятную жизнь и сделает все, чтобы ее сохранить. Его тесть – генерал. Поэтому он никогда не попадает на фронт. У него восхитительная жена – Маддеви...
– Она действительно восхитительна.
Тонкие губы Дугласа Франкеля сжались в горькую гримасу.
– Она часто остается одна. Ух ей говорит, что едет на фронт, а сам развлекается со всеми проститутками Пномпеня. Он имеет машину, деньги и время. Ну, и она поступает так же. Вчера вечером считалось, что он участвовал в бомбардировке Удонга, а на самом деле лежал на моей жене. Он знает, что Маддеви никогда не появится в «Дипклубе». Там бывают только проститутки.
Он зло рассмеялся.
– На этот раз он попадет на фронт. Я предложу ему такое, что он не сможет отказаться. Только не мешайте мне. Чтобы помочь ему принять правильное решение, я подарю ему пару грузовиков со 105-миллиметровыми снарядами. Он продаст их на Ту Сторону за 8 миллионов риелей за грузовик. Это будет хорошая компенсация.
Малко решил, что ослышался.
– Вы будете поставлять 105-миллиметровые снаряды «красным кхмерам»?
Начальник сети ЦРУ кивнул головой.
– Это ничего не изменит. И так 25% поставок нашего оружия идет за линию фронта. Почему, например, баржи поднимаются от Сайгона по Меконгу и их не поджигают? Мы дали правительству девяносто пушек 105-миллиметрового калибра. На ту сторону официально ушли сорок семь. Большую часть времени осуществляется простой товарообмен...
Однажды мы обнаружили, что один укрепленный пункт возле Кампота получает регулярное снабжение снарядами. Каждый раз туда отправляли по пятнадцать грузовиков. А там было всего тридцать солдат. Им требовался один, от силы два грузовика снарядов. Все остальное уходило за линию фронта. Так что двумя грузовиками больше или меньше, ничего не меняет. Мы точно знаем, что «красные кхмеры» уже получили 6000 стопятимиллиметровых снарядов.
Малко умолк. Эта война действительно была необычайно странной. ЦРУ снабжает «красных кхмеров», отлично сознавая это. Если Конгресс узнает об этом, среди конгрессменов начнется эпидемия инфарктов.
– И ничего нельзя сделать, чтобы бороться против такой спекуляции?
– Ничего. Можете мне поверить. Я нахожусь в Юго-Восточной Азии уже 22 года. Я видел все: гоминдановских китайцев, вьетнамцев, лаосцев, камбоджийцев... Все они продавали свое оружие врагу. Разница лишь в том, что теперь мы это знаем. Когда ко мне приходит генерал и просит деньги для четырехсот своих солдат, я ему даю эти деньги. Но я ему говорю: «О'кей. Вот это для ваших четырехсот. Но я требую, чтобы вы накормили хотя бы двести из них». Такой язык генерал понимает. Потому что из названных четырехсот сотня уже убита, но их зарплату он продолжает получать. Другая сотня работает в Пномпене велорикшами и платит генералу по 6 000 риелей за то, чтобы их не отправили на фронт... Вся страна действует таким образом. И все это знают. Поэтому здесь можно предложить все что угодно и кому угодно.
Измученный жарой и столь длинной речью, он замолчал. Малко подумал, что в этой стране тронутых его план не был уж таким сумасшедшим.
– Хорошо. Но сейчас нам нужен пилот, самолет, бомбы, контакт с другой стороной. И три исполнителя из местных.
– У нас все это будет, даже если придется заняться выкручиванием рук.
– Вы действительно думаете, что капитан Шивароль согласится бомбардировать Шамкар Мон?
Американец двусмысленно и зло улыбнулся.
– Не сразу. Все зависит от того, как ему объяснить задание... Ему, разумеется, захочется быть главнокомандующим воздушными силами в будущем правительстве... К тому же только он может достать Т-28 камбоджийской армии.
Малко встал. Наступал священный час сиесты. Он ощутил это, несмотря на смещение во времени.
Дуг Франкель протянул ему радиостанцию.
– Не забывайте о ней. Даже в бассейне «Пнома». Во всяком случае, заинтересованные лица знают, кто вы. По вашему виду заметно, что занимаетесь вы не беженцами.
– А чем же?
Американец посмотрел прямо в глаза собеседника с холодной иронией:
– Убивать или быть убитым.
Глава 5
Монивань сладострастно потянулась в почти холодной воде. Из белой пены виднелась только ее голова. Этому редкому в Пномпене наслаждению она научилась у своих иностранных любовников. Китаянка закрыла глаза, пытаясь выделить из шума уличного движения далекие выстрелы пушек. Несколько залпов 105-миллиметровок на дороге к аэропорту Почентронг. Со стороны Удонга. Она обладала удивительным чувством расстояния. Прислушиваясь таким образом, она могла точно знать, в каком направлении двигался фронт...
Дверь ванной комнаты была открыта прямо в спальню, окна которой выходили в сад, окружавший дом. Дом принадлежал родителям Монивань. Сами они находились в Сингапуре, улаживая свои дела. Китайцы были уверены в победе «красных кхмеров» и уже принимали меры предосторожности.
Повар отправился на рынок. Больше не слышалось его выкриков. Монивань воспользовалась одиночеством. Она любила эту большую виллу, отдельно стоявшую на улочке, соединявшейся с дорогой на аэропорт. Но шум уличного движения доходил и до ванной комнаты. Машин становилось все больше и больше. Несмотря на войну, в Пномпене так и не была введена карточная система. Камбоджийцы каким-то образом выкручивались. Монивань притянули к себе большую часть мыльной пены и погрузила внутрь пальцы. Такая ванна ее успокаивала. Она подняла из воды левую ногу и стала ее разглядывать. На наружной стороне бедра виднелся огромный синяк.
Покинув накануне Малко, она направилась к своему оператору. Они курили ганшу до 6 часов утра. Их покрасневшие глаза перестали что-либо различать в комнате. Тогда оператор овладел ею с неслыханной грубостью прямо на циновке, где они курили. Он давил и избивал ее. Достигнув очень быстро удовлетворения, он не стал утолять ее желания. Но она испытала признательность к большому немцу за то, что он так желал ее. Видимо, он был очень напуган пребыванием на фронте в тот день. Это было единственное, что пробуждало его чувства, заснувшие от интенсивного и постоянного употребления ганши. Иногда на фронте, шагая за ним, она замечала, что тот даже не слышал свиста пуль над головой...
Монивань с грустью подумала, что когда-нибудь он умрет, не услышав выстрела, который разнесет его на куски. Но такова жизнь. В Камбодже смерть повсюду.
Китаянка была фаталисткой. Часто она появлялась на фронте ради удовольствия сопровождать своего очередного любовника, военного корреспондента. Неистребимая жажда удовольствий влекла ее к белым, к этим иностранцам, приехавшим в страну рисковать жизнью. Сдерживаемая консервативными и ксенофобными родителями, Монивань теперь сублимировала свое чувство привязанности, влюбляясь поочередно во всех этих мужчин, истощенных и голодных, которые рисковали жизнью за 30 долларов в месяц. Она была стыдлива и просила деньги только тогда, когда у нее ничего не оставалось. Когда родители прекращали оказывать ей помощь в надежде заставить ее вернуться в Сингапур.
Только тогда она превращала свои ласки в деньги.
Кондиционер начал приостанавливаться и наконец совсем затих. Опять авария. Такие бывают десятки раз на дню.
Теперь уличный шум доносился явственнее. Неожиданно Монивань напряглась под мыльной пеной. Действительно послышался легкий скрип стеклянной двери, выходящей в сад.
Она приподнялась из воды и слегка поправила зеркало умывальника таким образом, чтобы видеть соседнюю комнату. Потом, не отрываясь от зеркала, она тихо опустилась в пену по самую шею. Лицо ее окаменело. Глаза стали неподвижными, как у ящерицы.
Она напряженно ожидала появления человека. Слышала, как он осторожно передвигается по комнате. Наконец в зеркале мелькнуло обычное круглое молодое лицо, защитная военная форма. Босые ноги мягко ступали по доскам пола. На голове красный платок – знак принадлежности к отборным частям. Такие священные платки продают в пагодах бонзы. Двумя руками он держал прямо перед собой китайский АК-47 с тонким и длинным штыком.
Все было готово для убийства.
Он двигался прямо к ванной комнате. Монивань сразу поняла, что это не один из многочисленных в Пномпене дезертиров. Он прошел мимо ее джинсов, лежавших на стуле, и даже не подумал обыскать карманы. Он пришел, чтобы убивать. Заколоть или расстрелять ее очередью в упор.
Ему оставалось пять метров до ванной комнаты. Он не торопился. Он все точно знал: он знал, что повар ходит на рынок каждый день в это время. Монивань испытала странное чувство отстраненности от происходящего. Она как бы видела себя со стороны. Так же со стороны она следила за убийцей. Он был весь покрыт потом. Через расстегнутый ворот рубашки виднелись мускулы. Он тоже боялся. Значит, это – не профессиональный убийца. Его наняли за несколько тысяч риелей.
Инстинктивно она сжалась в ванне, как если бы пена могла ее защитить. Вода доходила до подбородка. Мускулы напряжены так, что готовы лопнуть.
* * *
Убийца прошел мимо двери в ванную, но вдруг резко остановился, как бы наткнувшись на неподвижный и напряженный взгляд Монивань. На несколько секунд он растерялся, потерял голову. Он ожидал криков, попыток защититься, он не был готов встретить холодный, черный, неподвижный взгляд спокойного насекомого.
Эта голова, лежащая на белой пене, как если бы она была отрезана, поразила его. Монивань была совершенно неподвижна. Она действительно казалась мертвой. Ее глаза смотрели прямо в глубину глаз солдата и не двигались. Оба молчали. Солдат глубоко вздохнул, пытаясь собраться с силами. Все это очень глупо. В его руках смертельное оружие. Он мог продырявить эту девчонку тридцатью двумя пулями АК-47, проткнуть ее сердце штыком. У него есть для этого время. Ему приказано убить но возможности незаметно.
Но он никогда не думал встретить такую безоружную и беззащитную жертву. Он сделал полный выдох, отвел свой взгляд от неподвижных глаз Монивань и прицелился в шею. Туда, куда он собирался нанести удар штыком. Он слегка повернулся, чтобы встать в более удобную для удара позу, поднял выше АК-47 и убрал палец с гашетки.
Теперь он уже ничего не боялся. Он думал только о том, как нанести удар штыком.
Но через тысячную долю секунды правая рука Монивань появилась из воды. Рука держала какой-то темный и длинный предмет. Рука вытянулась как бы для того, чтобы нанести удар по убийце. Последний не сумел уклониться. Раздался громкий выстрел. Его лицо сжалось, как лопнувший детский шар. Из того, что осталось от носа и губ, во все стороны брызнула кровь. Пуля кольта-45 пробила небо, голову, раздробила несколько верхних позвонков и ударила в стену.
Вторая и третья пули пробили шею и плечо, но он уже был мертв.
Глаза его оставались открытыми. Сила нуль была такова, что его отбросило назад. Он выпустил из рук АК-47, который с шумом упал на пол. Сам же соскользнул вдоль стены, тело его несколько раз дернулось, на пол полилась моча. Все было кончено.
Некоторое время Монивань удерживала свой большой револьвер, нацеленный на убийцу. Резкий запах пороха ударил ей в нос. В ушах шумело от громких выстрелов. Она попыталась прислушаться, но все было тихо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я