https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Однако содержимое ее казалось не менее чарующим.
Булыжники устилали пол, частично скрывая три громоздких сундука, стоявших у круглой стены вплотную друг к другу. Напротив них выглядывал четвертый, точно такой же конструкции, однако гораздо меньшего размера. Все имели металлические углы и скобы, в то время как сами деревянные планки были тщательно просмолены. У противоположной стены красовалось затейливое кресло. Изготовленное из материала, сильно напоминавшего опал, оно, казалось, абсолютно не вписывалось в обстановку. У Конана создалось впечатление, что оно было искусно вырезано из одного ослепительно белого камня. Если это действительно был опал, то варвар вряд ли смог бы назвать ему цену. Вещица была под стать тем немногим тронам, что встречались в Хоршемише, Бельверусе, Луксуре да, пожалуй, в Тарантии с Аграпуром.
В кресле восседал скелет.
Череп отвалился от костлявой шеи и по зловещей иронии судьбы покоился теперь на коленях. Кресло было, очевидно, построено для человека меньшего, чем его нынешний владелец. Таз скелета с трудом помещался между узорными ручками трона, а длинные бедренные кости выступали далеко за его пределы.
Кроме черепа, на белых, словно слоновая кость, коленях лежал довольно необычный ятаган. По форме он отдаленно напоминал змеиный клык, но во всех остальных отношениях выглядел так, как если бы кузнец, нет, каменный мастер выковал его из куска базальта. Озадаченный, Конан подавил в себе желание ухватиться за блестящую черную рукоятку. Базальтовое лезвие было бы весьма бесполезным даже против бронзового оружия. Кроме того, он сильно сомневался, что даже искусный ремесленник мог изготовить его из базальта, отшлифовав поверхность до такой степени, чтобы придать клинку блеск полированного металла.
Силой, которая остановила руку Конана, был суеверный страх перед прежним хозяином ятагана. Костлявые пальцы покоились на рукоятке, а пустые глазницы смотрели хмуро, как бы заранее обещая злую судьбу любому самонадеянному вору. В молодости Конан уже сталкивался с подобной угрозой – трупом, который вскочил на ноги, когда киммериец схватил его меч.
Разумеется, это был совсем другой случай.
– Кулунга? – испуганно прошептала Шейра; она благоговейно опустилась на колени и потупила взор.
– Похоже, что он, – проворчал Конан, он пересек комнату и рассмотрел оружие вблизи.
Выглядит как базальт. Он подошел к трону вплотную и застыл к нерешительности.
– Во имя Крома, избранный я или нет!
С этими словами он вырвал ятаган из немощных пальцев; лезвие прошуршало по древним костям. Когда никакого тысячелетнего проклятия не свалилось на его голову, Конан облегченно вздохнул.
– Наконец-то атланга принадлежит нам!
Он усмехнулся, размахивая необычным ятаганом. Атланга оказалась совсем не такой, как он сначала предполагал. Похоже, она была даже легче и крепче его собственного меча. Странно, как, обладая таким весом, оружие могло выполнять ту функцию, для которой оно предназначалось. Легкие как пух клинки были пригодны лишь для выпадов. Их обожали напыщенные аристократы, которые гарцевали и играли с мечом, однако не решаясь показаться и в миле от того места, где разгоралось настоящее сражение.
Только глупцы рискнули бы противопоставить такое оружие широким западным мечам, которые всегда предпочитал Конан.
Проведя большим пальцем по лезвию атланги, варвар застонал от удивления. Оно рассекло мозолистую кожу даже прежде, чем он успел почувствовать боль. Обычный меч никогда не сделал бы такого пореза. Необычайная острота оружия и его идеальное состояние Конана поразили. Один Кром мог знать, как долго оно здесь провалялось, выставленное на растерзание ветрам, влаге и прочим факторам, которые давно превратили бы даже отменно закаленную сталь в кусок бесполезного металла.
Неожиданно лезвие дрогнуло в его руке. Волосы на голове зашевелились, а по всему телу пробежал холодок, несмотря на то что рукоятка казалась чрезвычайно горячей. Внезапная вспышка боли вырвалась из кулака, прокатилась по телу и обожгла мозг. Конан упал на одно колено и попробовал разжать пальцы. Те сопротивлялись, как будто рука невидимого великана сдавила их в своей чудовищной ладони.
– Что случилось, Конан?! – встревоженно закричала Шейра.
– Не… могу… отпустить… – выдавил киммериец, язык распух во рту, мешая говорить. Новая волна огня пронзила голову такой болью, что Конан едва не потерял сознание. Изо всех сил он старался избавиться от коварного оружия, однако атланга словно приросла к его ладони.
Зловещий шепот раздался в ушах:
– Не тот! Самозванец! Умри!
Шипение невидимого хора звучало невыносимо громко, пронизывая перепонки огненными иглами. Кровь хлынула из ноздрей таким горячим потоком, что обожгла его губы и нос. Жилы вздулись на руках от тех усилий, с которыми он пытался разжать кулак.
Шейра что-то кричала, однако ее слова тонули в пронзительном завывании голосов. Она обхватила его голову руками, и хор немедленно смолк.
Конан использовал долгожданную передышку, чтобы сделать вдох. В ту же минуту Шейра подхватила с полу булыжник размером с голову и запустила им в клинок.
Атланга выскользнула из онемевших пальцев я со звоном брякнулась на пол. Конан почувствовал, как жар, разливавшийся по всему телу, постепенно спал, хотя сам он по-прежнему продолжал дрожать. Пот лил с него в три ручья.
– Крон! Ятаба был не прав, – выдохнул киммериец, слизывая с губ запекшуюся кровь.
– О Конан! Если избранник не ты… тогда мы пропали!
– Нет, пока мы живы! – прорычал варвар; силы к нему возвращались. – Клянусь Кроном, киммерийцы никогда не сдаются! – Он посмотрел на распухшую ладонь и с трудом распрямил пальцы.
– Но без атланги у нас нет шансов… Ты все равно не бросишь нас, Конан? – Шейра повернула к нему заплаканное лицо, в голосе ее чувствовалась мольба.
Конан кивнул:
– Нам еще надо доставить эту трижды проклятую вещицу ятабе, хотя я и не вижу большой пользы в оружии, которое кусает любого, кто бы за него ни взялся. Однако с атлангой или без нее, твои люди не останутся одни, по крайней мере до тех пор, пока я не срублю сотню красноперых голов.
– Что же произошло с Кулунгой? – поинтересовалась Шейра, вытирая глаза. Она смотрела на скелет то ли в благоговейном страхе, то ли с нездоровым любопытством – Конан не мог в точности сказать как.
– Возможно, ему удалось спастись от сорняков, однако лишь для того, чтобы умереть голодной смертью в башне. Существуют тысячи таких же безымянных могил в разных уголках земли, отмеченные костями героев, что пытались вернуть своему народу былую славу. – Киммериец говорил отсутствующим тоном, как будто стоял в миле от Шейры, пристально изучая спинку трона.
– Быть мне пиктом, если это не опал! – прошептал варвар, глаза его горели. Увиденное эхом отозвалось в памяти.
С сухим шелестом скелет подался вперед и шумно грохнулся на пол. Шейра в ужасе отпрянула назад, а Конан, несмотря на свою недавнюю слабость, на фут подпрыгнул в воздухе и приземлился у противоположной стены комнаты. Он тут же подхватил меч и был готов отразить любую опасность.
Череп, который в полтора раза превосходил нормальный человеческий, покатился по камням и остановился у ног Шейры. Остальные же кости кучей взгромоздились у подножия трона.
Изображение на внутренней стороне спинки заставило Конана ахнуть. Выгравированные в мельчайших деталях на ослепительной поверхности камня, на него смотрели лики двуглавого слона, украшенные роскошными хомутами и двумя окаймленными широкой бахромой шапочками. Бивни их были угрожающе загнуты, а хоботы изящно извивались. Увиденное, как бы то ни было, пролило свет на темный уголок памяти варвара.
– Вендийцы! – прошептал он.
Конан видел эту картинку, когда путешествовал по их землям – землям древних богов и сверкающих бриллиантов. Герб представлял одного из богов, хотя варвар и не мог припомнить его имени. Впрочем, теперь он собрал все ключи относительно того, что касалось происхождения этого загадочного острова, который до сих пор не переставал его удивлять. Как оборванные куски одной карты, они подходили друг к другу. Он припомнил даже имя богини, неприглядный образ которой был вылеплен на воротах в крепость.
– Кали, – угрюмо выдавил варвар. – Джайора, которую король Орисс изгнал из Вендии, была верховной жрицей Кали!
Шейра смотрела на Конана в крайнем замешательстве.
– Не понимаю… Вендия… Кали… король Орисс? – Она с трудом выговаривала незнакомые слова. – Кто они все?
– Ты помнишь дьяволицу на воротах в стене?
Шейра кивнула, содрогнувшись при воспоминании о женщине-чудовище.
– Много лет тому назад мне доводилось бродить по развалинам древней Махараджи, некогда процветающего города Вендии.
– Вендии?
– Да, это королевство намного восточнее и южнее Киммерии, мне понадобился целый год, чтобы добраться до него пешком. Как бы то ни было, портрет десятирукой дьяволицы был высечен на стенах одного из зданий. В ту пору мне пришлось путешествовать в компании известного индийского чародея и удалось случайно подслушать легенду касательно кровожадной богини.
Когда-то Махараджа являлась столицей Вендии. Основатель города король Орисс был первым законным вендийским королем. Он уничтожил многих своих врагов, и все же главному его сопернику удалось выжить – то была Джайора, верховная жрица Кали. Она провозгласила свое родство с расой так называемых пан-кур – отпрысков женщин, вступивших в связь с демонами. Она была поистине могущественной жрицей и имела тысячи почитателей, принимавших участие в ее чудовищных ритуалах. Джайора построила небольшую империю, которая ширилась, словно лужа крови из перерезанной глотки, отравляя все южное побережье. Однако никто не осмеливался противостоять жрице Кали, ибо последняя считалась самой кровожадной богиней Вендии. Те давно запрещенные культы были кровавым богохульством, не знавшим себе равного. Некоторые из тех извращений, что творились в ее храме, были описаны в свитках вендийского мудреца. Чародей прочитал несколько из них, к счастью, я не помню подробностей. Иные, самые мерзостные ритуалы были абсолютно нечитаемы, ибо были насквозь перепачканы рвотой самих писцов.
Конан поскреб подбородок, стараясь вытянуть воспоминания из этого темного уголка памяти.
– Джайора и ее армия фанатиков однажды напали на город, правил которым Ориссин брат. Последнего они принесли в жертву богине Кали. Это… – варвар остановился, указывая на кресло, – очевидно, знаменитый опаловый трон из его дворца. Искатели сокровищ и коллекционеры всех стран до сих пор выкупают истории, якобы подтверждающие его существование.
Конан скривился, вспоминая, как молодым юнгой потерял пару динаров из-за того, что сам попался на эту удочку. Он провел рукой по рельефному изображению слона и продолжил повествование:
– Должно быть, Джайора прихватила его с собой… Орисс в конце концов изгнал ее из Вендии. Разгневанный король обратился к могущественной жрице Индре, эмблему которой ты видишь на троне. Разразилась целая война, в результате которой могучий кулак Орисса раздавил круг поклонников Кали. И все-таки Джайоре удалось улизнуть. Никто не знал, что с ней стало потом, – по крайней мере до сих пор. Теперь-то ясно, что она наняла корабль и команду, ища спасения на море и, возможно, намереваясь выстроить для своей власти новый оплот.
Шейра задумчиво посмотрела на трон!
– Когда ятаба рассказывал о Джайоре, ее имя тебе ни о чем не напомнило?
Конан покачал головой:
– Ее имя было изъято из всех письменных источников. Произнести его вслух – означало подписать себе смертный приговор. Годами Орисс искал ее повсюду, надеясь отомстить за смерть брата, однако попытки выйти на ее след так и не увенчались успехом.
– Что же теперь, Конан? – спросила Шейра, покосившись на черное лезвие атланги. – Как мы доставим это в деревню?
– В одном из сундуков, – быстро ответил варвар, расчищая гору камней вокруг деревянных ящиков. Ему давно не терпелось узнать, что было там, внутри… однако так, чтобы не разбудить лишних подозрений. На острове у Джайоры не было способа растратить свои богатства, и Конан теперь ломал голову над проблемой, как их отсюда вывезти. Он был почти уверен, что знает направление на материк.
Джайора не могла отплыть далеко от побережья Вендии. Суда того времени мало подходили для продолжительных вояжей. Не говоря уж о том, что вендийцы никогда не считались искусными мореплавателями.
Теперь он не вернется с пустым карманом, даже если в этих сундуках хранилась лишь треть богатств, находившихся в ее владении. Облизнувшись, Конан поддел острием меча бронзовую защелку и мягко надавил на клинок. Крышка сидела плотно, покоробленная от длительного контакта с солнцем и дождем. Продолжая давить на эфес, Конан старался располагаться от сундука как можно дальше. Часто отсутствие замков означало скрытую опасность.
В данном же случае это скорей подразумевало отсутствие ценного содержимого. Сундук сдался. Увидев кучу заплесневелых томов, Конан помрачнел. Влага их окончательно погубила. Выбрав, на его взгляд, наиболее невредимый, он осторожно потянул за угол, опасаясь, что книга в его руках рассыплется. Посмотрев на остатки размытых иероглифов, Конан усмехнулся. За годы путешествий киммериец насобирал изрядный багаж знаний, которые послушно оживлялись при воспоминании о тех местах, где он побывал. Он мог писать и изъясняться на стольких языках, что иной заучившийся школяр позавидовал бы его способностям. Для вора, воина, наемника и просто искателя приключений вопрос жизни и смерти порой упирался в одно-единственное слово или даже букву.
Эти письмена в большинстве своем были непонятны, хотя сами иероглифы были, несомненно, вендийскими. Варвару вовсе не хотелось тащить этот хлам с собой, однако сейчас у него не было ни места, ни времени для изучения древних манускриптов.
Конан подхватил с полу бедренную кость и насадил ее на атланту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я