научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/sistemy_sliva/sifon-dlya-vanny/s-perelivom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Школа в Ласковой Долине – 9

«Поиски любви. Белая ворона»: Вагриус; Москва; 2002
ISBN 5-264-00462-5
Оригинал: Francine Pascal, “Racing Hearts”
Аннотация
Джессика может изменить свою жизнь. Работа в адвокатской конторе отца — это то, что ей нужно. Но так ли все легко, как кажется?
Фрэнсин Паскаль
Поиски любви
Глава 1
— Джессика, я ищу тебя по всему дому, — говорила Элизабет Уэйкфилд своей сестре. Сестры были близнецами, похожими, как две капли воды. — Мама зовет тебя. Она готовит оладьи.
Джессика в коричневом костюме своей матери стояла перед большим зеркалом в спальне родителей. По всему было видно, что она себе нравится.
— Сейчас спущусь. Ну как, Лиз? Вообще-то коричневый — не мой цвет, но, по-моему, он не плох для работы в офисе. Как ты думаешь?
Элизабет так и села на огромную родительскую кровать, в изумлении глядя на сестру. Цвет как раз очень шел Джессике с ее белокурыми волосами и загорелым лицом, а покрой костюма подчеркивал ее стройные красивые ноги. Впрочем, у самой Элизабет были точно такие же. Но сказать, что Джессика в деловом костюме — явление столь же необычное, как появление инопланетянина в Ласковой Долине, значит не сказать ничего.
— Боже мой, что это такое? — Дар речи наконец вернулся к Элизабет. — Новая роль в школьном спектакле?
Элизабет тут же пожалела о сказанном. На прошлой неделе ее сестра потерпела крах во всех отношениях. Во-первых, ее бросил Билл Чейз, местный чемпион по серфингу. Но к этому унижению добавилось и то, что кинопродюсер, специально приехавший на школьный спектакль, чтобы, как полагала Джессика, посмотреть ее игру, не обратил на нее никакого внимания. Зато в течение всего спектакля он буквально не сводил глаз с Билла. Оба этих факта в отдельности не очень бы расстроили Джессику, но получить двойной удар за один вечер — это было слишком даже для такой самоуверенной особы, как Джессика. Никогда еще Элизабет не видела сестру такой подавленной и сейчас поняла, что необдуманная фраза могла больно задеть Джессику.
— Ох, прости, Джес.
Снимая пиджак, Джессика повернулась к сестре. Небрежно бросив его на кровать, она сказала:
— За что простить? За то, что я не отправилась в Голливуд?
Как бы демонстрируя полное безразличие к этой теме, Джессика откинула волосы со лба и начала расстегивать кремовую блузку.
— Подумаешь, событие. Говорят, что все они, там, в Голливуде, насквозь фальшивые.
— Перестань, Джес, ты ведь так не думаешь, — сказала Элизабет, аккуратно вешая пиджак на деревянные плечики.
— Нет, думаю, — раздеваясь, ответила Джессика. — Еще как думаю, Лиз. Этот тип предложил Биллу кинопробы. Могу поклясться, что Билл съездит в Лос-Анджелес, где его разок поставят перед камерой и в тот же день отправят домой. Дураку понятно, что это пустая трата времени. Джессика натянула голубые шорты и пляжную майку. Элизабет, собрав разбросанные сестрой вещи и повесив их на место, наконец спросила:
— Ну и какое все это имеет отношение к примерке маминой одежды? Обычно по воскресеньям ты долго валяешься в постели.
— Я слишком взволнована, чтобы спать. У меня миллион дел.
— А разве ты не идешь на пляж с Карой? Джессика решительно покачала головой. Элизабет была озадачена. Кара Уокер считалась лучшей подругой сестры.
— Что случилось? Очередная стычка?
— Нет, дорогая сестренка. Ты никак не поймешь, что мне уже неинтересно торчать на пляже и болтать о всякой ерунде с подружками. Это все так инфантильно.
Элизабет взяла сестру за руку.
— Ладно, Джес. Что у тебя на сей раз?
— Я как раз собиралась рассказать тебе за завтраком. Я решила, что пора подумать о будущем. Хватит так легкомысленно относиться к собственной жизни.
Элизабет в изумлении уставилась на сестру. Неужели это говорит ее Джессика?
— С каких это пор ты стала задумываться о своей карьере?
Джессика плюхнулась на кровать.
— Когда я обдумывала эту историю с Голливудом, я вдруг поняла, как мало готовилась к взрослой жизни. Как, впрочем, и большинство моих друзей. И пришла к выводу, что пора начинать. — После короткой паузы она добавила в манере, свойственной лишь ей, Джессике Уэйкфилд:
— Надо делать ставку на что-то еще.
— Уж больно неожиданно, — сказала Элизабет. — На прошлой неделе ты собиралась стать актрисой, а сегодня у тебя совсем Другие планы. Где гарантия, что ты не передумаешь и что у тебя все это не вылетит из головы, как только ты выйдешь из дому?
Но Джессика была настроена весьма решительно.
— Понимаешь, Лиз, так бывает: иногда тебя осенит, и ты точно знаешь, что это то, что нужно. Ведь с тобой было так же, когда ты вдруг поняла, что будешь писать.
Элизабет задумалась. Она никогда ни с кем не обсуждала свои писательские дела за исключением, пожалуй, мистера Коллинза, куратора школьной газеты «Оракул».
— Это было несколько иначе, — сказала она. — Но речь не обо мне. Просто мне кажется, что ты все это придумала. Тебе хочется как-то занять себя, пока у тебя не появится новый мальчик.
— Вот здесь ты абсолютно не права, Элизабет Уэйкфилд, — с негодованием отрезала Джессика. — Все это очень серьезно. Я не говорила, что мальчики меня больше не интересуют. Но надо и о другом подумать. Я пришла к выводу, что жизнь состоит не только в том, чтобы по субботам гонять на автомобиле, а по воскресеньям толкаться на пляже.
Элизабет все еще была настроена скептически, поскольку уже не в первый раз слышала о благих намерениях сестры.
— Я поверю, когда увижу это собственными глазами, — заявила она.
Джессика поднялась с кровати. Слова гневно слетали с ее уст:
— Спасибо тебе большое, Элизабет. Я могла бы рассчитывать на некоторую поддержку. Я-то надеялась, что ты обрадуешься. Ведь наконец я поставила перед собой серьезную цель. Разве не этого ты добивалась от меня годами?
— В общем-то да, — признала Элизабет.
— Так почему же ты не веришь мне? Элизабет даже не заметила, как Джессике удалось заставить ее снова занять оборонительную позицию. Все-таки в голосе сестры было что-то, что не позволяло Элизабет поверить ей до конца.
— Прости, Джес. Помнишь историю о мальчике, который кричал: «Волки!». Я чувствую себя одним из тех, кого он звал на помощь. Но если ты настроена серьезно, можешь на меня рассчитывать. Только намекни.
— Спасибо. Я знала, что могу положиться на тебя. — Джессика порывисто обняла сестру. — Ну что, ты, кажется, что-то говорила о горячих оладьях?
— Ой, — спохватилась Элизабет. — Мама нас убьет! Оладьи уже, наверное, остыли.
Но Джессика не разделяла беспокойства сестры. Взяв Элизабет под руку, она не торопясь повела ее по лестнице.
— Спорим, что мама нас подождала. Я что-то не чувствую запаха оладий.
Джессика была права. Элизабет отметила это, как только они вошли в просторную кухню. Родители спокойно сидели за столом друг против друга. Смакуя кофе, они читали газеты.
Тесто, приготовленное по домашнему рецепту Уэйкфилдов, стояло у гриля, дожидаясь прихода девочек.
Не желая отвлекать мать, поглощенную чтением, Элизабет занялась оладьями сама. Поэтому она не могла видеть лиц родителей, когда прозвучало заявление Джессики. А жаль! Их стоило увидеть, когда Джессика спокойно и решительно произнесла:
— Папочка, хочу попросить тебя о большом одолжении. Разреши мне работать после занятий у тебя в офисе. Я хотела бы приступить завтра.
Глава 2
— Как тебе нравится эта погода? — сетовала Лила Фаулер на следующее утро.
Джессика сняла желтый плащ и, слегка встряхнув, повесила его в свой шкаф. Утренний ливень, неожиданный и для синоптиков, затопил улицы Ласковой Долины и многим испортил настроение. Кара Уокер, уверенная, что из-за дождя она окончательно разболеется, в это утро решила остаться дома.
Но Джессика была невозмутима.
— Не пытайся убедить меня, Лила, что ты переживаешь из-за какого-то дождика, — сказала она. — Просто ты боишься, что от влаги начнут виться твои волосы.
— Джессика, иногда ты просто невыносима. — Лила тщетно пыталась распрямить рукой свои волнистые каштановые волосы. — Не у всех же они такие прямые, как у тебя. Можно было бы и посочувствовать мне.
Джессика окинула Лилу взглядом.
Большинство девочек отдали бы многое, чтобы оказаться на месте Лилы. В облегающих джинсах, подчеркивающих красоту стройных ног, и в модной блузке хорошенькая Лила вызывала зависть у многих в школе. И дождь нисколько ее не испортил, волнистые волосы Лилы от влаги стали лишь пышнее. Джессике почти никогда не удавалось добиться такого же эффекта при помощи щипцов для завивки.
— Ты выглядишь великолепно, — сказала Джессика Лиле. — Честное слово, тебе не о чем беспокоиться. — Она лукаво улыбнулась. — Ведь ты не хочешь произвести впечатление на кого-то конкретно?
Лила улыбнулась в ответ. Хорошенькая и неглупая, к тому же дочь одного из богатейших людей Ласковой Долины, Лила никогда не страдала от отсутствия мужского внимания. Но, по ее мнению, лишь немногие были достаточно хороши для нее.
— Нет, у меня сейчас никого нет, как и у тебя, Джессика. — Лила не могла удержаться, чтобы не сказать колкость.
Джессика смерила подругу пронзительным взглядом. Ее синие глаза прямо смотрели на Лилу.
— Не думай, пожалуйста, Лила, что я расстроена из-за Билла Чейза. Я думаю, что они с Диди будут прекрасной парой.
— Ой-ой, какие мы великодушные сегодня. Может, это дождь размягчил твои мозги? — спросила Лила. — Неделю назад ты не была в таком мирном настроении.
— Ну, то было тогда, а это сейчас. Что плохого в том, что я желаю кому-то немножко счастья? — ответила Джессика. От ее голоса так и исходили тепло и доброта.
— Да нет, ничего, — сказала Лила, все еще не уверенная в искренности подруги. Понимая, что больше ей ничего не добиться, она сменила тему.
— Интересно, кто сегодня будет в «Дейри Берджер»?
— С чего ты взяла, что я туда пойду?
— Куда же еще можно пойти, когда на улице дождь? Не на пляж же.
— Есть и другие места в Ласковой Долине, кроме «Дейри Берджер» и пляжа.
— Все ясно. — Лила понимающе кивнула. — Ты уже успела завести новый роман. Не удивительно, что ты так великодушна с Биллом. И кто же этот счастливчик?
— Мальчики здесь ни при чем. — Джессика достала тетради по химии и по французскому и захлопнула дверь своего шкафа. — Сегодня я начинаю работать в юридической конторе моего отца.
Вот этого Лила никак не ожидала.
— Работать? Почему? С какой стати тебе вдруг работать?
— Я знаю, что понятие «труд» тебе чуждо, Лила, но некоторым людям работать нравится, они даже получают от этого удовольствие. Я решила пойти по стопам отца и стать юристом, а сейчас наилучшее время, чтобы начать.
— Но это ведь после занятий! А как же личная жизнь? — Лила качала головой, все еще не веря.
— Папина контора закрывается в шесть. Так что у меня будет масса времени для личной жизни, — пояснила Джессика. — Хотя я не знаю, сколько времени смогу ей уделять. Я думаю вообще не ходить на свидания, пока не освоюсь с работой.
Лила заставила себя вспомнить, что она разговаривает не с Элизабет, а с Джессикой.
— Но ведь ты пойдешь на танцы Барта на следующей неделе? Неужели ты и это собираешься пропустить?
Это было большое событие в жизни школь;. Танцы устраивали после ежегодного забега мемореальной мили Бартона Эймса, очень престижного межшкольного соревнования по бегу. Школьники между собой называли это соревнование преете Бартом.
— Туда я пойду, — ответила Джессика и медленно направилась по длинному коридору в сторону классов. Вестибюль был непривычно грязным, весь в лужах. Обойдя полоску грязи. Лила снова оказалась рядом с Джессикой.
— Я тоже пойду. Но не собираюсь быть там с кем-то одним.
— Как насчет меня, Лила? — спросил подошедший сзади Аарон Даллас. Все трое задержались перед шкафами.
— Нет, спасибо, Аарон. Мое положение не настолько безнадежно, — отшутилась Лила. Она игриво толкнула популярного капитана футбольной команды. Они с Аароном пытались встречаться еще в младших классах, но ничего серьезного у них не было. И все-таки они остались друзьями.
— Много теряешь, Лила, — добродушно сказал Аарон. — Я бы с удовольствием поболтал с тобой еще, но обещал Брюсу проверить его по истории перед уроком.
— Зная Брюса Пэтмена, можно догадаться, что он попросту заставит Аарона отдать ему свою домашнюю работу, — язвительно заметила Джессика, как только Аарон ушел. Она смотрела ему вслед, загораживая дорогу Роджеру Барретту, который бежал во весь опор к шкафам.
Лила захихикала, показав в его сторону, и проговорила:
— Ох, не смотри туда, к нам приближается Багз Банни.
В тот момент, когда Джессика его заметила, Роджер наступил в лужу и поскользнулся. Потеряв равновесие, он пролетел около десяти футов и грохнулся на мокрый пол прямо перед девчонками. Его учебники разлетелись во все стороны, а немодные, в толстой оправе очки съехали с носа, делая его лицо уморительно смешным.
Джессике понадобилось все ее актерское мастерство, чтобы сдержать смех. Парень являл собой жалкое зрелище. Его длинные ноги торчали из дешевых джинсов, демонстрируя застиранные белые носки и поношенные теннисные туфли. От удара при падении его фланелевая рубашка задралась, обнажив бледный живот, годами не видавший солнца.
Поднявшись, Роджер растерянно стоял, не зная, что делать — заправить ли сначала рубашку, или подобрать книги, пока их не затоптали спешащие на занятия школьники. Из-за его неловкой позы и всего его нелепого вида Джессике стало еще трудней подавить смех.
Владевшая собой немногим лучше. Лила проговорила не без издевки:
— Эй, док, что случилось?
Только сейчас Роджер заметил, что на него смотрят. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы Лила увидела его в такой идиотской ситуации. Лихорадочно запихивая рубашку за пояс, он почувствовал, что краснеет. Он давно уже был влюблен в Лилу. Прекрасно понимая, что у него нет никаких шансов, он упорно мечтал о ней, мечтал даже после того, как услышал на одной вечеринке ее слова. Она сказала тогда, что не стала бы с ним танцевать, даже если бы он был единственным мужчиной на земле. И все-таки он всегда старался произвести впечатление на Лилу. А это падение не увеличивало его шансов.
— Простите, — пробормотал он, отворачиваясь. Торопливо подобрал книги и побежал к своему шкафу.
Когда он уже не мог их слышать, девочки дали себе волю. Давясь от смеха, Лила наконец проговорила:
— Ну, как тебе это нравится?
Она так хохотала, что у нее выступили слезы.
— Я думала, что умру, — ответила Джессика. — Еще немного, и я бы не выдержала.
— И поделом было бы этому придурку Багзу, если бы мы расхохотались ему прямо в лицо, — с пренебрежением сказала Лила.
— Слушай, а почему ты называешь его Багз Банни?
— Потому что он достал меня, — объяснила Лила. — Этот урод по уши влюблен в меня, а мне это уже начинает надоедать.
— Лила Фаулер отвергает чувства благородного поклонника! — насмешливо сказала Джессика. А затем с деланной серьезностью продолжала:
— Мы опаздываем. А может, тебе стоило бы позволить ему пойти с тобой на танцы?
Лила съязвила:
— Лучше пойти с рыбой, чем с ним.
На них снова напал смех.
Но Джессика еще не все сказала:
— Ты так говоришь только потому, что он не приезжает в школу в «феррари».
— Он ни на чем не приезжает, Джес. Даже на автобусе!
Джессика получала удовольствие, защищая Роджера. Когда она станет адвокатом, ей придется браться за множество безнадежных дел. И сейчас была замечательная возможность потренироваться.
— Но, Лила, за этими очками и обносками — человек, который нуждается во многом, что может ему дать такая девушка, как ты. Почему бы тебе не сделать доброе дело и не пойти с ним? Ведь ты знаешь, что он хочет этого.
— Джессика Уэйкфилд, ты сошла с ума? Если ты о нем такого высокого мнения, иди с ним сама.
Джессика посмотрела на подругу так, будто та предлагала ей выпить какой-то гадости. Шутка зашла слишком далеко. Одно дело — защищать Роджера, а другое — пойти с ним на свидание.
Роджер запихнул свои учебники в шкаф, проклиная себя за неудачное падение на глазах у Лилы. «Если бы я так не поскользнулся, — думал он, — может, она не считала бы меня таким идиотом…»
— Ты жутко выглядишь, — услышал он знакомый голос. Роджер обернулся и слабо улыбнулся Оливии Дэвидсон. Она была редактором отдела искусства в «Оракуле» и одной из ближайших подруг Роджера.
— Привет, Лив, — вяло пробормотал Роджер.
— Что случилось? — спросила Оливия.
— Я только что выставил себя перед Лилой Фаулер полным идиотом.
— И поэтому у тебя мешки под глазами?
— Ах, это, — Роджер попытался согнать усталое выражение с лица. — И у тебя были бы мешки, если бы ты занималась до трех часов ночи.
— Опять? — В голосе Оливии было сочувствие. — Сколько это может продолжаться?
— Наверное, до тех пор, пока я не закончу школу или, хотя бы, по-настоящему не пойму тригонометрию.
— Бедный Роджер.
«Да, именно бедный, и в этом вся суть», — подумал он мрачно. Но он не хотел, чтобы кто-нибудь, даже Оливия, знал правду — то, что он почти все свое свободное время работает уборщиком в одном из учреждений Ласковой Долины. Ему стоило невероятных усилий убедить всех, что все это время он занимается. А занимался он по ночам за счет сна.
— Слушай, я не хочу жаловаться. Если я собираюсь стать врачом, я должен хорошо во всем разбираться. Мне надо привыкнуть к бессонным ночам и приготовиться много работать.
Оливия покачала головой. Ее непокорные кудри взметнулись и плавно легли на узкие плечи.
— Но не так много, — настаивала она. — Ведь школа должна быть еще и удовольствием.
«Может, для кого-то и должна, но не когда у тебя больная мать, которая не в состоянии постоянно работать, и отец-пьяница», — подумал Роджер.
— Ну а ты. Лив? Ты ведь тоже много работаешь. Когда же ты находишь время для развлечений.
— Да всегда. Ведь то, что я делаю в музее — провожу экскурсии и читаю лекции о художниках, — разве это работа? Осуществившаяся мечта, не говоря о том, что это окупает мои расходы на одежду.
Роджер внимательно посмотрел на Оливию.
— У тебя новая юбка?
Он не был уверен, что ему нравилась эта юбка, но она вполне соответствовала необычному стилю девушки.
Оливия с гордостью продемонстрировала рисунок в цветочек на ткани юбки, доходившей ей почти до пят.
— Последний писк из «Магазина Марты для бережливых». Хорошо сочетается с шарфом, правда? — И она показала на длинный шарф из выцветшего шелка, свободно обвязанный вокруг шеи.
— Лив, когда ты начнешь одеваться в нормальных магазинах, как все?
— Что? Быть как все? Это не для меня, Роджер. Именно поэтому в «Оракуле» я являюсь редактором отдела искусства, а не моды. Кстати, из-за этой моды мне пришлось отдать свою колонку в последнем выпуске Пенни. Ну ладно, пока, Роджер, увидимся позже.
Она скрылась прежде, чем зазвенел звонок. Роджер со всех ног помчался по лестнице на первый урок.
Глава 3
Брюс Пэтмен раздраженно швырнул полотенце в свой шкаф в мужской раздевалке.
— Я не верю, что тренер Шульц заставит нас бежать в дождь.
Капельки воды стекали с его темных волос на красно-белые (цвета Ласковой Долины) спортивные трусы.
— Да, я рад, что мы играли в зале, — сказал Джон Пфайфер. Они с Тоддом Уилкинзом только что закончили играть один на один в баскетбол. — Но я понимаю, почему тренер хочет, чтобы ты был готов к завтрашнему забегу Барта.
— Надеюсь, что завтра небо прояснится, — отвечал Брюс. — Месить грязь — это не то, о чем я мечтал всю жизнь.
— Ты хочешь сказать, что не побежишь, если будет дождь? — Как истинный журналист, а он был редактором спортивного отдела «Оракула», Джон почуял возможную сенсацию. Уже несколько недель Брюс похвалялся, что на соревнованиях опередит всех. Он был настолько полон решимости победить, что даже тренировался с легкоатлетической командой школы, не говоря уже о постоянных забегах на дополнительные дистанции. И если сейчас он не доведет дело до конца — это будет настоящей сенсацией.
— Нет, конечно, я побегу, — сказал Брюс. — Я все-таки собираюсь доказать, что я лучший спортсмен в школе и уж конечно лучше этих клоунов из команды по легкой атлетике. — Тут он быстро оглянулся и, убедившись, что ребята, с которыми он сейчас тренировался, все еще в душе и не могут его слушать, сказал:
— Я имел в виду то, что если придется бежать по грязи, то мне вряд ли удастся побить четыре минуты.
— Можно подумать, что на идеальных дорожках ты можешь приблизиться к этим четырем минутам, — заметил Тодд.
Брюс посмотрел на баскетболиста, как на червяка.
— Кто бы говорил, Уилкинз. Может, ты сам быстро бегаешь? Я что-то об этом не слышал.
— Я, по крайней мере, и не претендую. Ты, наверное, единственный, кто утверждает, что всех переплюнет, не говоря о том, что тебя очень привлекают все почести, которые достанутся победителю.
Вообще-то Тодд не был таким раздражительным, напротив, он считался одним из самых покладистых учеников Ласковой Долины. Но он не терпел нахалов — тут он всегда давал решительный отпор. Кроме того, у него были особые причины иметь зуб на Брюса. Не так давно сладкоречивый Брюс пытался воспользоваться слабостью Элизабет Уэйкфилд, подруги Тодда, когда та после одного неприятного случая была наиболее уязвима и в течение нескольких недель не находила себе места. К счастью, у Брюса ничего не вышло. Но это была не единственная причина.
— Слушай, Уилкинз, а ты-то что думаешь, кто победит? Эстебан? Но ведь ты знаешь, что он стал лучшим бегуном только потому, что больше не было желающих. Рили? Но он только спринтер. А у остальных из команды вообще кишка тонка. — Брюс усмехнулся. — Признай, Уилкинз, я — единственная надежда школы. Могу поспорить, что белю ничуть не хуже, чем парни из других школ. И в следующую субботу приз будет у меня.
— И, как я понял, тебя нисколько не волнует, что твоя победа лишит кого-то возможности учиться в колледже? — Тодд имел в виду тот факт, что победивший вместе с призом получит и полную стипендию колледжа Ласковой Долины.
— Да ладно тебе, Уилкинз-Сроду никто не бегал на этих соревнованиях, чтобы получить стипендию.
— А ты еще не решил, может, тебе тоже попробовать? — спросил подошедший Джон.
— Еще не знаю. Но в отличие от некоторых мне эта стипендия была бы не лишней. — Тодд холодно посмотрел на Брюса, снимавшего мокрую майку. — По-моему, у меня шансов не меньше. Мои ноги неплохо работают на баскетбольной площадке. А ты, Джон?
— Не-а, с меня хватит того, что я буду делать репортаж для «Оракула». И вообще, стипендия стипендией, но мучиться на тренировках у Шульца я не буду. Это какой-то садист, а не тренер.
— Не знаю, — сказал Тодд, направляясь к душевым. — По-моему, это один из лучших тренеров, какие когда-либо были в этой школе.
— Правда, Джон, он не так уж плох, — произнес вышедший в этот момент из душа Тони Эстебан, — особенно для футболистов. Все свое мастерство он приберег для них. А когда доходит до нас, бегунов, он превращается в сержанта и натаскивает нас, как солдат на учениях.
— Да уж, из бегунов он выжмет все, — добавил Джон. — За последние годы наша школа не выиграла ни одного соревнования по бегу. Ты посмотри на него как-нибудь — у него глаза горят, как у голодного тигра. Прямо огонь!
— Это не огонь, Джон. Это страх, — сказал Брюс. — Мне кое-что известно. Думаю, что его дни как тренера сочтены. Так что победа в этих соревнованиях тут ни при чем.
Джон резко повернулся и с бешенством взглянул на Брюса:
— Ты о чем это, Пэтмен?
— Я о собрании персонала школы на той неделе. Отец сказал, что никогда не видел тренера таким взбешенным. Кажется, ему отказали в прибавке, а он пригрозил, что уйдет.
— Да он, наверное, блефовал, — насмешливо сказал Джон.
— Не думаю. Раньше отец никогда не рассказывал об этих собраниях. А в этот раз он пришел таким расстроенным. Клянусь, парни, эти соревнования — лебединая песнь тренера.
Тони захохотал. Он был в легкоатлетической команде, самой слабой команде школы, и ему приходилось терпеть изматывающие тренировки и бесконечные поучения Шульца гораздо большие, чем хотелось. — Могу лишь пожелать ему счастливого пути!
— Послушай, Тони, — заметил Джон, — если позавчера он тебя заставил пробежать десять лишних кругов, это не значит, что нам его не будет не хватать.
— Он не должен тренировать легкоатлетов. Ведь он мог бы нанять кого-нибудь. А сам бы занимался своим футболом, — упрямо настаивал Тони. — И меня никто не заставит тренироваться больше положенного.
— И правильно, — сказал Брюс. — Это как раз увеличит мои шансы на победу.
— Плевать, — заявил Тони. — Ведь это не бег на длинные дистанции, а стало быть — не мой вид спорта. Лично для меня самая интересная часть забега Барта — танцы после него.
— Я с тобой солидарен, — согласился Брюс, — но только после того, как выиграю.
— Еще бы, — добавил Джон, — тогда ты сможешь изображать из себя героя. Ты хорошо справляешься с этой ролью. А с кем ты пойдешь?
Брюс пожал плечами:
— Еще не решил. А ты?
— Не знаю. Может быть, с Энни Уитмен. Все присвистнули.
— Ты уже договорился? — спросил Тони. — Говорят, у нее все расписано на недели вперед, и она не успокоится, пока не перевстречается со всеми ребятами из нашей школы.
1 2 3 4 5 6 7
 виски aberlour 10 лет 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я