магазин мебели для ванной комнаты в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Выражение лица Санг Ли свидетельствовало о том, что все англичане, по его мнению, просто полоумные. Не спас положения и Джерард, попросивший беднягу вызвать «скорую», если тот, конечно, ничего не имеет против.Санг Ли умчался, продолжая пребывать в полном недоумении, Джерард одарил меня неким подобием вежливой светской улыбки.— Кровавые воскресенья, — заметил он. — Похоже, они становятся традицией, — затем, после паузы, поморщился и добавил: — Номер их фургона запомнили?— Ага, — кивнул я. — А вы?— Да. Уже продиктовал полиции. А этих типов хорошо разглядели?— На них были парики, — сказал я. — Лохматые черные парики, совершенно одинаковые. И густые черные усы, тоже одинаковые. Накладные, полагаю. На руках резиновые хирургические перчатки. Но если спросите, узнаю ли я их без грима, боюсь, что ответ, увы, будет отрицательный.— У вас кровь, — заметил он. — Капает из руки.— Они украли у меня вино.Помолчав, он спросил:— Какое именно вино, вы заметили?— Черт возьми, вопрос по существу. Пойду гляну, — ответил я. — Вы как, ничего?— В порядке.И я зашагал через двор к задней двери, чувствуя липкое тепло на правой руке, ощущая, как жжет и ноет она вся от плеча до запястья, но, как ни странно, ничуть не волнуясь по этому поводу. И в локте, и в пальцах рука сгибалась и разгибалась, все двигательные функции сохранились — проверив это, я решил на время оставить руку в покое. По сравнению с тем, что могло случиться, это действительно были сущие пустяки.Только теперь я понял, как воры проникли в лавку. Зарешеченное окошко в ванной было умело выдавлено — вместе с рамой, решеткой, стеклом и всем прочим. Образовалась дыра, в которую вполне свободно мог пролезть человек. Я, хрустя осколками, вошел в ванную, отыскал там полотенце, которым обычно протирал бокалы, и несколько раз обмотал им запястье. А потом отправился посмотреть, что потерял.И, к своему удивлению, обнаружил, что небольшого запаса действительно первоклассных и дорогих вин, хранившихся в деревянных коробках в задней части кладовой, они не тронули. Все мои изысканные и замечательные «Марго» и лафиты были на месте.Не лишился я ни десяти ящиков с шампанским, ни шести бутылок со старым выдержанным коньяком, даже коробки с водкой, стоявшей на самом видном месте. Коробки, о которые я споткнулся в коридоре, оказались открытыми, из них торчали горлышки бутылок, и, только войдя в торговое помещение, я понял, в чем дело.Грабители хватали бутылки со стеллажей. Мало того, они почему-то забрали все раскупоренные и начатые бутылки с вином, стоявшие на демонстрационном столике, а также вскрытые ящики, находившиеся внизу, под скатертью.Вина, стоявшие на столе и под ним, поступили из Сент Эмильона, Волнея, Коте де Русилона и Гра-ва. Вина, исчезнувшие со стеллажей, — частично оттуда же, частично из Сент Эстефа, Нюи Сент Жоржа, Макона, Вальполиссела. Тоже все красные.Я вернулся во двор и взглянул на коробку, которой грабитель номер два сперва ударил меня, а потом уронил на землю. В ней были бутылки со столика, четыре из них разбиты.Выпрямившись, я подошел к машине и с облегчением заметил, что Джерарду хуже не стало.— Ну, что там? — спросил он.— Это были не обычные воры, — сказал я.— В каком смысле?— Они украли только те вина, которые я пробовал в «Серебряном танце луны». Где вина с такими же этикетками оказались подделкой.Он сосредоточенно и недоуменно смотрел на меня.Я объяснил:— Я купил эти вина в ресторане. Заплатил за них. Получил от официанта счет. Должно быть, они решили, что я забрал их с собой… Но на самом деле они в полиции. Я передал их сержанту Риджеру. Он дал мне расписку.— Так вы хотите сказать, — медленно начал Джерард, — что, если бы привезли те вина в лавку, сегодня их здесь уже не оказалось бы, да?— Да.— Еще полчаса и… Я кивнул.— Должно быть, это для них чрезвычайно важно.— Гм, — буркнул я. — Хотелось бы знать почему.— А что заставило вас их купить?Мы говорили, как мне казалось, только для того, чтоб сделать вид, что ничего необычного не происходит, что это вполне нормально, что средь белого дня в воскресенье два англичанина потихоньку истекают кровью от огнестрельных ранений на улицах тихого маленького городка. Я подумал про себя: «Черт возьми, да это же просто смехотворно!», а вслух вежливо ответил:— Купил их ради этикеток… посмотреть, не являются ли и они подделкой. Ну, чтоб потом сохранить как раритет. Как, к примеру, собирают марки.— Ага… — удовлетворенно протянул он.— Джерард…— Да?— Мне правда страшно стыдно…— И правильно. Натворили глупостей.— Да.Мы подождали еще немного, и вот во двор неспешно вкатил полицейский автомобиль. Из него вышли двое констеблей и с ходу заявили, что не видят никаких признаков взлома. И не знаем ли мы, кто тут вызывал полицию.Джерард закрыл глаза. Я сказал:— Во двор выходит задняя часть помещения. Воры влезли в лавку не с фасада, а сзади. Если посмотрите повнимательней, то увидите, что они высадили окошко в ванной, а уже потом вышли в коридор и отперли изнутри входную дверь.Один из полицейских буркнул:— О… — и пошел посмотреть. Второй достал блокнот. Я тихо заметил ему:— У грабителей был дробовик и… э-э… они в нас стреляли. Уехали в фургоне «Бедфорд», серый, по бортам коричневые полосы, номер «ММО 229 Y». Увезли четыре коробки с красным вином… и если к этому времени уже успели отъехать миль на десять, лично я ничуть не удивлюсь.— Ваше имя, сэр? — вежливо спросил он.Мне захотелось расхохотаться. Впрочем, я назвал ему имя. Следует отдать ему должное, он довольно быстро смекнул, что пиджак Джерарда не был изначально в красную искорку. И вот вскоре мы с Джерардом оказались в травматологическом отделении местной городской больницы, где его тут же увезли на каталке, а я сидел на небольшом столике с обнаженной и только что промытой рукой, и средних лет медсестра ловко и хладнокровно извлекала застрявшие под кожей дробины неким сверкающим инструментом, напоминающим по виду щипчики.— Похоже, вам приходилось делать это и прежде? — заметил я.— Каждый год во время охотничьего сезона, — она остановилась. — Очень больно?— Нет, не очень.— Хорошо. Некоторые застряли глубоко. Если местного наркоза недостаточно, скажите, ладно?— Непременно, — нервно ответил я.Она ковырялась еще какое-то время, и вот наконец на поддоне зазвякали ровно одиннадцать маленьких черных шариков, похожих на перец-горошек. Маленьких, но каждый из них мог убить фазана. Затем, вызвав у меня мрачно-недоуменную ухмылку, она спросила, не хочу ли я взять их себе на память. Многие брали.Держа в одной руке пиджак и не шевеля второй, заключенной в некое подобие вязаной муфты с антисептическими пластырями внутри, заменявшей изодранный рукав рубашки, я отправился проведать Джерарда. И нашел его в боксе, сидящим в кресле-каталке. На нем были брюки, сверху накинут рыже-коричневый больничный халат, на лице выражение отчаянной скуки. Кровотечение, и поверхностное, и внутреннее, удалось остановить, но несколько дробинок застряли так глубоко, что оказались недоступны щипчикам, и его оставили до завтра, дожидаться, когда операционная начнет работать в полную силу. Похоже, вопросы жизни и смерти по воскресеньям тоже не решались, выходных не знали лишь маленькие шарики свинца, застрявшие под ключицей.Он сказал, что звонил Тине, жене, и что она должна приехать и привезти ему пижаму. Тина также заберет его машину и отдаст в ремонт, вставлять новое ветровое стекло. Интересно, подумал я, сказал ли он Тине, что бархатная обивка сиденья, в том месте, где находилась его голова, прежде чем он успел пригнуться, изодрана в клочья и из нее вылезает набивка.Я взял такси и вернулся в лавку, проверить, прислали ли полицейские, как обещали, мастера, заделать выбитое окошко в ванной. Вошел через главный вход, включил свет и начал оценивать степень нанесенного мне ущерба. Уже не в ярости, совершенно хладнокровно и с чисто практической точки зрения.Навести порядок не позволяла рука. Ничего, ящики и коробки с вином могут и подождать. И разбитое стекло на полу — тоже. Слава Богу, что у меня есть Брайан, устало подумал я и еще раз проверил, надежно ли заперта изнутри задняя дверь, крепко ли прибит кусок клееной фанеры, прикрывающей выбитое окошко.Я оставил все как есть, выключил свет и вышел на улицу. Санг Ли, приоткрыв дверь в свою забегаловку, выглянул. Смотрел он настороженно, лоб избороздила сеть мелких морщинок.— Ах это вы, мистер Тони, — с облегчением заметил он. — Ну что, взломщики больше не появлялись?— Нет.— Может, хотите покушать?Я призадумался. Весь день во рту у меня не было ни крошки. Но голода я не ощущал.— Вам обязательно надо покушать, — сказал он. — Есть ваши любимые цыплята с лимоном, свеженькие, сочные, только что приготовил, — он почтительно поклонился. Я отвесил столь же почтительный поклон и проследовал за ним. Отношения между нами сложились самые добрососедские, но формальности и приличия соблюдались. Похоже, Санг Ли предпочитал именно такой подход. Сидя за столиком в маленьком отгороженном углу ресторанчика, я поедал цыпленка с лимоном, затем — жареных креветок и, расправившись со всем этим, вдруг почувствовал, что легкомыслие мое куда-то испарилось. До сих пор я не осознавал, сколь бездумным и рискованным было мое поведение, — как порой люди узнают, что были больны, только поправившись. Теперь же, вспоминая случившееся, я понял, что заглянул в лицо самой смерти, и ноги сразу стали ватными и словно не принадлежали больше телу. Эйфория, в которой я пребывал во время этого малоприятного инцидента, наша болтовня с Джерардом во дворе, потом возвращение в лавку с целью оценить ущерб… как мог я вести себя столь бездумно! С чего это начал притворяться, что все нормально?.. Наверное, виной тому были некие химические процессы в мозговых клетках. Такое с человеком случается, особенно после ранения или шока, где-то я об этом читал.Я встал, сделал неуклюжую попытку извлечь из кармана бумажник, но тут же подскочивший Санг Ли сказал, что можно расплатиться и завтра. Я спросил у него разрешения пройти во двор к машине через кухню, вместо того чтобы огибать дом кругом. И он тут же услужливо уведомил меня, что за руль мне сегодня, пожалуй, садиться не стоит. Стоя у двери в темноте, мы еще раз обменялись поклонами. Уже подходя к «Роверу», я обнаружил, что держу ключи от машины достаточно крепко.Я поехал домой. Ни во что и ни в кого не врезался. Действие наркоза стало проходить, и проклятую руку жгло точно огнем. Я громко ругался, говорил жуткие непристойности, удивляясь, что способен произносить подобные вещи, пусть даже наедине с самим собой. Удивляясь, как такое только в голову может прийти…Вошел в дом. Мельком отметил тот факт, что вот уже второе воскресенье подряд вхожу в дом в одежде, запачканной кровью.Эмма, ради всего святого, помоги же мне!.. Я шел через пустые комнаты и не то чтобы искал ее, нет. Я прекрасно знал, что ее здесь нет, но меня так и раздирало отчаянное желание поделиться хоть с кем-нибудь, найти человека, который бы обнял меня, успокоил и любил, как могла любить только она.Я включил все имевшиеся в доме лампы, наглотался аспирина и уселся в свое любимое кресло в гостиной. И сказал себе: заткнись и успокойся. Тебя ограбили… Ну и что с того? Ты боролся и проиграл… ну и что с того? Тебя ранили в руку… подумаешь, великое дело! О, Эмма, любовь моя… милая моя… помоги же мне, помоги!..Хватит, возьми себя в руки, придурок!Выключи свет. Ступай в постель. Спи.Всю ночь рука немилосердно ныла.Наступивший день, понедельник, вполне соответствовал моему восприятию мира: томительный, серый, лишенный какого-либо проблеска света или надежды. Я с трудом оделся, кое-как побрился, сварил себе кофе, изо всех сил стараясь побороть искушение вернуться в постель и отключиться снова. Понедельники всегда выдаются тяжелыми. Кажется, что впереди ждут одни неприятности, манят, затягивают тебя, точно холодное болото.Я сунул в карман пузырек с аспирином. Одиннадцать незаживших ранок давали о себе знать. Я никак не мог понять, какая из них зудит больше, по всей остальной коже на руке расползались синяки различных размеров и форм. Размножаются, словно микробы, подумал я. Черт бы их взял…Я поехал в лавку и запарковался во дворе. Машина Джерарда стояла наискосок, на том же месте, где он тогда остановился, ударив по тормозам. Когда увидел нацеленный прямо ему в голову дробовик. Ключей в замке зажигания не было, и я никак не мог вспомнить, кто же их взял. Еще одна проблема, решение которой придется отложить на неопределенный срок.Я завернул за угол и увидел перед входом в лавку полицейский автомобиль. А в нем — сержанта Рид-жера. Завидев меня, он вышел из машины — каждая складочка, пуговка и волосок на месте, как всегда. Стоял и ждал, пока я не подойду.— Как самочувствие? — спросил он и откашлялся— — Я… э-э… очень сочувствую.Я выдавил слабую улыбку. Сержант Риджер день ото дня становился все человечнее. Я отпер дверь. Мы вошли, и я запер ее изнутри. Затем прошел в контору, где занялся почтой, а он расхаживал по помещению с блокнотом и что-то записывал.Наконец, закончив писать, Риджер спросил:— Скажите, вы не шутили вчера, когда продиктовали констеблю перечень похищенных бутылок?— Нет, ни чуточки не шутил.— Вы отдаете себе отчет, что похищены практически те же вина, что исчезли из «Серебряного танца луны»?— Да, отдаю, — ответил я, — еще как отдаю. И надеюсь, что купленные мной в ресторане бутылки хранятся у вас в надежном месте. Помните? Двенадцать бутылок вина, все раскупоренные. Моя собственность.— Я не забыл, — с оттенком раздражения произнес он. — Не волнуйтесь, получите их, когда придет время.— Хотелось бы получить хотя бы одну прямо сейчас, — выпалил я.— Какую именно?— «Сент Эстеф».— Почему именно эту? — насторожился он.— Не обязательно ее. Просто это первое, что пришло на ум. Можно и другую.— Зачем это вам?— Хочу взглянуть еще разок. Понюхать, попробовать. Как знать… возможно, появятся какие-нибудь новые соображения. Полезные для вас.Он несколько удивленно пожал плечами, но спорить не стал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я