https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/malenkie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Вот как, – улыбнулся Чейз. – И кто бы это мог быть?
– Это гордость Напа – «девушка с обложки журнала». Своим видом она как бы объявляет всем: мое лицо достойно того, чтобы появиться на обложке журнала «Вог». Миссис Рейли – так ведь ее зовут?
Описание Кассандры было как нельзя более точным. Трудно было отрицать, что Сибил обладает вкусом, чувством стиля и особым очарованием, сравнимым разве что с загадочной прелестью кинозвезд. Но все, что сказала о ней Кассандра, было справедливо.
– Она не принадлежит к числу моих близких друзей.
– Но Элинор мне сказала, что она состоит в комитете по празднованию юбилея вашей винодельческой компании и что она будет руководить торжествами по случаю столетия дома Тесье. Миссис Рейли берет на себя организацию и проведение торжеств. Она называет это «Мой праздник».
– Все верно.
– Разумеется, я и виду не подала, но, поверьте, это звучит безвкусно и нелепо – «Мой праздник».
– Конечно, нелепо, – согласился Чейз. – Все дело в том, что Сибил получила почетные звания «лучшей хозяйки салона» в Сан-Франциско и «преуспевающей деловой женщины» в Бодега-Бей – оба в этом году. А это, как вы понимаете, означает, что ни ее имя, ни облик не отпугивают клиентов.
– Вас это тоже не отпугнуло.
– Откровенно говоря, решение принял Виктор. Он позвонил и распорядился.
«Виктор, – размышляла Кассандра, – не «отец», не «папа», не «папочка», а Виктор».
– Он и Сибил давным-давно знакомы.
– О, все это так, болтовня. Между прочим, в перерыве между гнусными замечаниями в адрес Хоуп и мой эта устроительница торжеств спросила, когда приедет на праздник Виктор. Ей это нужно знать точно. Она хочет знать, за сколько дней, недель или месяцев до начала торжеств он приедет. Что ей сказать, если нам так «повезет», и мы снова ее встретим?
Лицо Чейза слегка омрачилось.
– Не говорите ничего. Расскажите-ка лучше, какие гнусные замечания она отпустила по вашему адресу и по адресу Хоуп. Что Сибил вам сказала?
– Ну… – Кассандра пожала плечами, как будто то, что Сибил ее не одобрила, было совершенно нормальным и естественным. – Хоуп она сказала пакость в завуалированной форме, посочувствовала, проявила беспокойство о ее фигуре. Разумеется, слов «лишний вес» произнесено не было, – речь шла только о том, что Хоуп пришлось пережить за минувший год, и о том, как была бы «огорчена твоя мамочка», если бы знала это.
– Не исключено, что Сибил вовсе не будет руководить нашими торжествами. – Чейз говорил спокойно, но спокойствие это показалось Кассандре угрожающим. – По правде говоря, чем больше я думаю об этом, тем меньше мне хочется отдавать бразды правления в ее руки.
– Нет, Чейз. Для Хоуп было бы не лучшим выходом, если бы вы так поступили. К тому же это еще не конец света, когда на вашем пути встречаются стервы, с улыбкой говорящие вам гадости. Иногда в жизни приходится иметь с этим дело. И… она была подругой вашей матери, эта Сибил? Если приглядеться к ней и послушать, что и как она говорит, в это трудно поверить. Правда ли, что ваша мать была бы очень огорчена тем, как выглядит Хоуп?
– Огорчена? Френсис ничуть не была бы огорчена тем, что Хоуп немного располнела.
«Френсис, – снова отметила про себя Кассандра. – Не «мать», не «мама», не «мамочка»…»
– Я поняла. Значит, Френсис не была бы ничуть огорчена. О, вот и Хоуп!
– Привет! Я прервала какой-то важный разговор?
– Вовсе нет, – с улыбкой успокоил ее Чейз. – Просто мы с Кэсс обсуждали этот удивительный ускользающий зеленый свет и надеялись, что ты придешь вовремя и все это увидишь.
– Что, к счастью, наконец произошло, – пробормотала Кэсс.
Итак, Чейз Тесье, вы тоже большой мастер лгать. И как гладко и хорошо это у вас получается. Прямо профессионально.
– Да, как раз вовремя.
Теперь это уже было правдой, потому что в считанные секунды солнце должно было исчезнуть за горизонтом, и волшебному дню предстояло закончиться, – сказочному дню с его жарой, ярким светом и ощущением радости. Вот-вот он канет в ледяное море…
Кассандра с ужасом ожидала этого момента, наблюдая смерть чудесного дня. Потеря ее была невосполнимой и окончательной – крошечный край ослепительного диска стремительно исчезал, низвергался в неизбежность.
И именно в этот момент случилось то, чего они все ждали, – восхитительный всплеск… В уже сумеречное небо взметнулись зеленые брызги и заплясали, посылая изумрудный отсвет, таивший обещание счастья всему миру.
Свет вернется. Солнце взойдет снова, и наступит жаркий день, а с ним придут радость и волшебство.
Через двадцать четыре часа Чейз и Кассандра обнаружили, что им необходимо вернуться в Напа к четырем часам дня. Кассандра спешила на работу – ее смена «У Куртленда» начиналась в пять, а Чейзу предстояло разобраться с кое-какими неоконченными делами, накопившимися за время его отсутствия, и быть «У Куртленда» к восьми.
Кэсс заметила его, как только он вошел в самый шикарный ресторан в долине Напа, – они чуть не столкнулись, так как в этот момент пожилая дама с тростью как раз собралась уходить, и Кэсс поспешила придержать дверь, а Чейз опередил ее. Он помог выйти старой женщине, которая не спеша проследовала из холла на улицу, и это дало возможность Кассандре приготовиться к встрече и успокоиться.
Чейз Тесье, как и всегда, был во всеоружии своей ослепительной внешности и блистал присущими ему элегантностью, изяществом, грацией. На нем был безупречно сшитый темно-серый костюм и синевато-серый галстук.
Когда дверь за уходящей матроной закрылась, Кэсс заметила, что Чейз был не один – его сопровождала красивая, царственного вида женщина, модно одетая и уверенная в себе. Должно быть, Чейз Тесье встречался с ней. Ее рука с безупречно наманикюренными ноготками спокойно лежала на рукаве его костюма – лежала, но не держалась за него, потому что незнакомка была слишком уверена в себе, чтобы цепляться за мужчину.
И тут наконец Чейз заметил Кассандру. В его взгляде отразилось удивление и чувство, которое она не могла разгадать, – словно нечто темное мелькнуло в глубине его серых, серебристых глаз и тотчас же исчезло.
– Привет, Кассандра.
– Добрый вечер, Чейз. Я не заметила вашего имени в регистрационном журнале…
– Да вот оно.
Имя было записано синими чернилами, и почему-то от его начертания на бумаге Кассандра испытала странное стеснение в груди, похожее на боль.
– Вижу, здесь отмечено звездочкой. Значит, вы заказали столик по телефону вчера вечером.
И это произошло после нашего ужина на закате в Бодега-Бей. После того, как мы наблюдали этот волшебный изумрудный всплеск, этот сноп зеленых искр, взметнувшихся из моря.
– Вы заказали столик в алькове с гардениями…
– Если он свободен, – добавил Чейз мягко.
Кэсс подняла глаза от регистрационного журнала и улыбнулась ослепительной улыбкой:
– Разумеется, свободен. Разве могло быть иначе, если его заказал сам Чейз Тесье?
– О, прекрасно, – с воодушевлением вступила в разговор спутница Чейза, – это наше любимое место. Кстати, мое имя – Пейдж.
– Прошу прощения, – извинился Чейз. – Пейдж, это Кассандра Винтер. Кассандра, позвольте представить вам Пейдж Родерик.
– Вы подруга Хоуп, – уточнила Пейдж.
– Да, – мягко подтвердила Кассандра. – Она самая.
В то время как Чейз и Пейдж уединились в алькове, напоенном ароматом гардений, Кассандра получила самую полную и точную информацию от служащих отеля, восторженно отозвавшихся об этой «царственной» паре. Пейдж выглядела просто потрясающе. Она была одета с безупречным вкусом и элегантностью. Судя по слухам, тотчас же доведенным до сведения Кассандры, она с блеском окончила Вассар, а потом получила степень бакалавра и магистра гуманитарных наук в Гарварде. С не меньшим блеском она выполняла обязанности главного арбитра по финансовым вопросам в семейном винодельческом бизнесе, занимая в нем официальный пост уже три года, а с марта Чейз и Пейдж везде появлялись вместе, о чем Хоуп почему-то никогда не упоминала. Впрочем, с какой стати она стала бы докладывать об этом Кассандре? Сам Чейз едва ли хотел афишировать свою личную жизнь, даже союз с такой ослепительной женщиной, как Пейдж Родерик. Конечно, в скором времени она должна была узнать об этом. В этой гавани виноделов и виноделия всем было ясно, что Пейдж и Чейз – хорошая пара.
Когда Пейдж ненадолго удалилась из алькова, в Кэсс взыграл инстинкт, который она не смогла побороть.
Приближаясь к священному месту, Кэсс сознавала, что еще не поздно отступить, что она могла бы преодолеть это разрушительное безумие, но все же двигалась вперед, наблюдая за Чейзом, который сидел, уставившись в свой бокал с шампанским. Его серые глаза были серьезны. Было очевидно, что он готов принять какое-то важное решение, – возможно, собирается сделать предложение этой ослепительной женщине здесь, под сенью гардений.
– Привет!
Чейз поднял глаза и встал.
– Кассандра…
– Могу я присесть?
И посидеть с вами в этом любовном гнездышке, просто чтобы напомнить о себе, о том, кто я и что я существую, а также о том, что я никогда не займу места, которое хотела бы занять.
– Конечно. – Он указал на мягкий стул, на котором всего минуту назад сидела Пейдж.
Она с трепетом погружалась в эту ласкающую тело мягкость и роскошь, и он заметил, как тело ее дрожит под несколькими слоями шифона.
– Вам холодно? Набросьте на плечи мой пиджак.
– Нет, благодарю, но здесь и правда немного прохладно. Я думаю, таков был замысел дизайнера, чтобы людям хотелось прижиматься друг к другу, как птенчикам в гнездышке.
«Черт бы тебя побрал», – сердито подумал Чейз, сознавая, как трудно ему устоять перед ее очарованием. Ему хотелось, чтобы она оставалась рядом, чтобы сидела здесь и ее асимметричное лицо озарялось светом свечи, а синие глаза непрерывно излучали свой особый трепетный блеск, свое ни с чем не сравнимое сияние.
Он приветливо улыбнулся, желание успокоить ее, равно как и любопытство, заставило его спросить:
– Разве не ваша задача впускать сюда гостей?
– Главное, чтобы патрон был доволен, и потому я здесь: я должна знать, что вам у нас хорошо. – Она склонила голову, будто ожидая его ответа, и трепетный свет заплясал на янтарных волосах. – Вы довольны? У вас все в порядке?
– Да, особенно теперь.
Танцы прекратились, ослепительное синее сияние постепенно начало тускнеть, потом разгорелось снова. Это она заставила его светиться ярче.
– Значит, вам нравится иногда чувствовать себя Бланш дю Буа?
Просто иногда быть самой собой настолько тяжело и мучительно, что приходится быть кем-то другим, кем угодно, вот и все.
– Кассандра!
Она пожала плечами, и его растрогало это движение хрупких плеч, казалось, пытавшихся сбросить неимоверную тяжесть. В процессе этой борьбы, утомительной для нее, асимметрия ее лица стала заметнее – одна щека чуть опустилась, поникла, и от этого лицо стало трагически печальным. У Чейза непроизвольно возникло желание поцеловать этот прелестный рот, один угол которого опустился сильнее, а еще ему захотелось изгнать выражение печали с ее лица, взять на себя каждую крупицу ее страданий и тягот.
– Расскажите мне, в чем дело, – тихо попросил он.
– Рассказать. О чем? Ничего особенного не происходит. Просто очень часто, когда я работаю здесь, дорогу перекрывают, потому что идут съемки, и тогда мне приходится иметь дело с людьми из Голливуда.
– Вот как? Не знаю, обрадую ли я вас, но в начале следующей недели здесь начнутся натурные съемки «Дуэта» и снимать будут в виноградниках.
– В ваших виноградниках, Чейз?
– Они не принадлежат мне.
– Но вы управляете здесь всем. И главное, вы все здесь любите.
– Мы вместе с Виктором…
– Он очень немногословный партнер.
Немногословный партнер. Немногословный отец. Немногословный виноторговец.
– Мне кажется, Виктор Тесье меньше всего на свете думает о своих виноградниках и о виноделии.
– Это вовсе не так. – Чейз понимал источник ее неприязни к Виктору, ее презрения к нему. Он не мог не оценить ее яростной преданности Хоуп и ее интересам… Но у него были собственные обязательства, и он относился к ним серьезно. – Мы с Виктором постоянно обсуждаем наши общие проблемы и часто вместе принимаем решения.
– Так вы разговариваете? А я-то думала, что с Виктором можно общаться только с помощью электронной почты. – Синие глаза Кассандры прищурились. – Кажется, эти «голливудские гости» – его друзья?
Чейз улыбнулся:
– Время от времени Виктор сочиняет музыку для фильмов, и ему за это обычно присуждают премии. Сейчас он пишет музыку для «Дуэта».
– Тогда почему он не сидит здесь?
– Виктор писал здесь музыку прошлым летом.
«Прошлым летом, – размышляла Кассандра. – Прошлым летом, когда погибла Френсис и столь многое потеряло смысл для Хоуп, когда Хоуп утратила надежду. Но прошлым летом Хоуп жила здесь, и, возможно, у нее было достаточно времени, чтобы ощутить райскую прелесть этого места».
– Когда-нибудь имение Тесье станет вашим.
– Я на это не рассчитываю, Кассандра. Право, не рассчитываю.
Кассандра почувствовала, что ступает на скользкий путь, но ее фантазия подстегивала ее, как и ее боль, как и ее ревность, и рисовала сладостные картины: лето за летом здесь, в этом раю, вместе с Хоуп и Чейзом, пробуя на вкус ветер и наблюдая, как изумрудные брызги взлетают высоко в небо…
– Вы что-то хотели спросить?
Ваша невеста тоже на это не рассчитывает?
Знойной Бланш хотелось замурлыкать, вызвать его ярость, чтобы покончить наконец с этими безумными фантазиями раз и навсегда, но Кассандра не смогла заставить себя произнести эти оскорбительные и насмешливые слова; да ей и не надо было их произносить.
– В какую игру вы играете теперь, Кассандра? Чего добиваетесь?
Единственная известная мне игра – это попытаться защитить себя, уберечь от боли и разочарования.
– Пейдж очень хороша, – заметила она, чувствуя, как трудно ей это произнести и какой мучительной болью отдаются слова в ее сердце. – Очень мила и приветлива.
– Да-да, мила и приветлива.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я