https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-vysokim-bachkom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Иногда это качество донельзя полезное, но иногда-то много бед приносит… Ладно. Не вижу удовольствия в том, чтобы вас пугать до полусмерти… и ваше счастье, что не попались вы мне в старые года, когда я сам по молодости любил пошучивать замысловато… Стар я уже стал, а потому - спокоен…
- Так что же это было? - спросила Ольга.
- Не знаю, - сказал мельник. - Не может один человек знать и понимать все на свете. Одно скажу: есть у меня догадка, что жизнь вам предстоит бурная . Не хочется и думать, насколько, не мое это дело, простите за бесчувственность, вы мне не дочка и не иная родня…
- Всего-то? - облегченно вздохнула Ольга. - Я-то уже подумала невесть что…
Мельник покачал головой с таким видом, словно огромным усилием воздерживался от наставительных тирад, потом вдруг почти бесшумно повернулся и неторопливо пошел к мельнице, бросив через плечо:
- Езжайте домой, барышня, не годится приличной девице шататься ночью по лесам. И держите ухо востро, в здешних местах неспокойно…
Еще миг - и его уже не было. Показалось даже, что он вообще не входил в избушку, а оказавшись в тени, попросту исчез. Ольга хотела его окликнуть, но подозревала, что это ни к чему не приведет - разговор окончен…
- Бурная жизнь, говорите? - тихонько сказала она самой себе. - А собственно, судари мои, что тут страшного? Главное, не прозябать в какой-нибудь дыре…
Абрек отыскался на том же месте, спокойный, ничем не испуганный и даже не встревоженный. Взлетев в седло, Ольга двинулась по узенькой лесной дороге, чему-то бездумно улыбаясь.
Мерно постукивали копыта, луна наполовину опустилась за лес, усыпанное звездами небо было безоблачным, и на душе, вот странно, стало удивительно спокойно…
Вдруг Ольга встрепенулась, почувствовав в окружающем нечто неправильное , быстро оглянулась по сторонам, и все ее спокойствие моментально улетучилось.
Вокруг был обширнейший луг, кажется, тот, что именовался Серебрянским. А может, уже и Хомяковский - они примыкали друг к другу, разделенные лишь узкой полоской леса… ага, все же Хомяковский, потому что овраг остался позади…
Слева, от леса, к ней во весь опор неслись трое верховых - на проворных низкорослых лошадках, вроде бы донской или калмыцкой породы. Ольга как-то сразу, к месту вспомнила, что по рассказу капитан-исправника, Васька Бес со своими дружками угнал недавно у ротмистра Обольянова полдюжины «калмычек»…
Она присмотрелась. Верховые неслись, несомненно, прямо к ней, рассыпаясь неким подобием лавы. С первого взгляда опытному человеку вроде нее было ясно, что к верховой езде они не особенно и привычны, подпрыгивают на конских спинах совершенно не в лад аллюру, да и посадка самая мужицкая, локти растопырены, ноги раскорячены…
Что-то под луной блеснуло металлом на поясе того, кто был к ней ближе всех. В любом случае вели они себя предельно подозрительно, молча обкладывали, как собаки кабана…
Ольга подхлестнула Абрека, проехалась по его бокам татарской нагайкой, и горячий жеребчик взвился . Расстояние меж ней и подлетающими верховыми моментально увеличилось, так резко, словно они остановились на всем скаку. Чего, разумеется, не наблюдалось - они, широко рассыпавшись, пустились следом, что-то крича, определенно неприязненно и грубо. Никаких сомнений в том, что это разбойники, уже не оставалось…
Мысленно прикинув взятое ими направление, Ольга повернула Абрека влево, к дороге - и поскакала напрямик через луг. На большой дороге она без труда от них ускачет, а там и село Грудинино, с ночными караульными, не рискнут сунуться за ней туда, а кружным путем обогнать негде…
Она скакала к лесу - но потом ей вдруг пришла в голову нехорошая догадка. Походило на то, что ее именно туда и направили … Она уже года четыре участвовала в княжеских охотах, немало наслушалась про повадки зверей - в том числе и волчьей стаи…
Именно так волки и охотятся - загоняют добычу туда, где другие ждут в засаде. А значит, дорога и лес…
Она дернула поводья, разворачивая Абрека вправо. И вовремя - из леса наперерез ей выскочили еще трое верховых, один из них взметнул продолговатый предмет, и грянул ружейный выстрел. Судя по свисту пули, целили в Абрека, но, слава богу, промахнулись…
Ольге помогло то, что засада едва стронулась , их кони еще не успели набрать аллюра - и она вихрем пронеслась мимо, Абрек ударил плечом и моментально сбил с ног невысокую чужую лошаденку, шумно грянувшуюся оземь вместе с всадником. И, храпя, понес галопом.
Еще двое выскочили справа - да сколько ж их тут?! Одного Ольга обскакала без труда, но у второго то ли лошадь была получше, то ли он сам оказался неплохим ездоком - он заходил справа по широкой дуге, несясь с вызывающим опасения проворством, Ольга могла уже разглядеть бородатое лицо, темный кафтан, вскинутое ружье: судя по сноровке, этот прохвост, несомненно, служил раньше в кавалеристах…
Нельзя было растеряться, испугаться, замешкаться. Одним движением вырвав из-за пояса пистолет, Ольга навела его на скачущего с ней голова в голову на расстоянии всего-то десятка саженей человека и потянула спуск, молясь в душе, чтобы на полке оказалось достаточно пороха…
Пистолет исправно громыхнул, выбросив полосу густого дыма. Она успела заметить, как разбойника вынесло из седла, а его лошадь, оставшись без седока, еще какое-то время неслась рядом, но потом свернула в сторону, на луга.
Пригнувшись к конской шее, Ольга работала плеткой. Абрек несся полным галопом, скачка была дикая, достаточно копыту угодить в рытвину, чтобы они оба поломали себе шеи, но тут уж приходится рисковать… Ветер бил в лицо, разметав волосы девушки и конскую гриву, грохотали копыта, заходящая луна, казалось, несется справа, сопровождая их с той же скоростью…
Вскоре Ольга поняла, что погоня безнадежно отстала, но не придерживала коня, на том же аллюре пронеслась через спящее Грудинино (так быстро, что ни одна собака не успела взлаять, лишь какой-то полуночник, испуганно охнув, опрометью кинулся с дороги) и помчалась к поместью, иногда оглядываясь предосторожности ради…
Глава третья
В окрестностях большой охоты
Утро выдалось прекрасное, совершенно безоблачное, ясное. Два высоких окна Ольгиной спальни выходили на западную оконечность огромного парка, и потому сюда не доносилось ни звука, свидетельствовавшего бы о начале приготовлений к пресловутой «большой охоте на волков». Но судя по стрелкам ее крохотных, украшенных бриллиантами французских часиков, они уже в самом разгаре. Нетрудно догадаться, что князь Вязинский будет действовать со всей обстоятельностью и прилежанием - коли уж того нежданно потребовали высокие государственные интересы и дипломатические надобности…
Прошлепав босыми ногами к окну, она легонько нажала на высокую створку, и в спальню хлынул ни с чем не сравнимый летний утренний воздух провинции : чистейший, с едва уловимой ноткой прохлады, пахнущий лугами и лесами. Ольга дышала полной грудью, стоя у приотворенного окна. Насколько хватало взгляда, кудрявились зеленые кроны деревьев, мир был невероятно свеж, деревья, затейливо подстриженные кусты вдоль аллеек, лужайки на английский манер - все сияло столь пронзительно-чистыми оттенками аквамаринового, изумрудного, что казалось, будто все окружающее с заката и до рассвета приводили в безукоризненное состояние полчища проворных лакеев. Да не русские ленивые копуши, а прилежные аккуратисты немцы, вроде их главного садовника господина Пертцеля, невероятно педантичного подданного баварского короля, вызывавшего у своих здешних подчиненных едва ли не мистический ужас… Господин Пертцель, разумеется, вызывал суеверное почтение, а не неведомый здесь баварский король, о существовании коего большая часть дворовых, ручаться можно, и представления не имела ни малейшего…
Ольга разнежено стояла у окна, медленно втягивая чистейший воздух, напоенный ароматом травы и листвы. В такое утро любые мелкие хлопоты казались смешными и несущественными, и о своем вчерашнем рискованном приключении она даже и не вспоминала: в конце концов все великолепно обошлось, она невредимой и незамеченной вернулась в имение, тихонько поставила Абрека в стоило и прокралась к себе в спальню никем не замеченная. Не станут же сподвижнички Васьки Беса заявляться к князю под парадное крыльцо и жаловаться, что нынче ночью при попытке ограбления в его владениях запоздавшего путника они подверглись с его стороны пистолетному обстрелу. Да и вряд ли они поняли, что перед ними девушка.
Подхваченная неким веселым азартом и, можно бы сказать, благолепием нынешнего прекрасного утра, Ольга в два счета справилась с костюмом для верховой езды и сапогами сама, не тревожа Дуняшку: поход так поход, время давно прошло, но так и не раздался призывающий к завтраку гонг - хотя охота была фальшивой , князь прилежно соблюдал обычную традицию. Перед большой охотой - никаких завтраков за столом…
Выйдя в прихожую, Дуняшки она там не обнаружила - но пропажа сыскалась тут же, торчала в коридоре, о чем-то со счастливым лицом перешептываясь со своим, можно сказать, официальным нареченным Феденькой, исполнявшим достаточно серьезные обязанности младшего княжеского цирюльника (Вязинский был горячим сторонником борца за чистоту русского языка адмирала Шишкова и в обиходе беспощадно преследовал употребление тех иностранных слов и обозначений, для которых имелись отечественные эквиваленты). Увидев Ольгу, нерадивая горничная ойкнула, сделала большие глаза и прикрыла рот ладошкой:
- Барышня, простите, я тут отлучалась…
Феденька благоразумно покинул место действия, притворившись с озабоченным видом, будто вспомнил о каком-то неотложном деле. Дуняшка невольно проводила его невероятно глупым от лютой влюбленности взглядом.
Не то чтобы у Ольги испортилось настроение, но все же она ощутила легкий укол неприкрытой зависти: по сравнению с ее собственной полнейшей житейской неопределенностью и туманными видами на будущее, у людей , у крепостных, все обстояло вполне благополучно. Вольности эта парочка, конечно же, лишена, но вряд ли испытывает от этого хоть малейшие душевные терзания: будущее известно заранее, и оно, можно сказать, лучезарное - князь против их законного брака ничего не имеет, мало того, пребывающего у него в милости жениха без подарка ни за что не оставит. И будут они счастливы своим куцым , примитивным счастьем… но Ольге-то и тем нельзя похвастаться.
- Барышня, простите уж…
- Прощаю, - рассеянно сказала Ольга, привлеченная звуками доносившейся с нижнего этажа суеты, как-то не особенно и похожей на приготовления к охоте.
Она подошла к вычурным перилам, посмотрела вниз. Там, понукаемая старшим дворецким, проворно суетилась целая орава дворовых - тащили мебель, которую на ходу продолжали ловко омахивать перьевыми метелками мальчишки-казачки, узлы с бельем, шандалы, еще что-то… Учитывая, что это крыло традиционно отводилось для гостей, особой загадки в этом зрелище не таилось…
- Гости ожидаются? - спросила Ольга.
- Изволили угадать, барышня, - моментально ответила Дуняшка, после сегодняшнего промаха демонстрируя расторопность.
- А почему вид кислый, словно лимон раскусила, не подумав?
Дуняшка оглянулась, понизила голос:
- Вы уж думайте, барышня, что хотите, можете смеяться над необразованной девкой, но я его боюся… Господина камергера я имею в виду. Вот вы изволите улыбаться, а мне про то, что он чернокнижник и колдун, говорил не кто-нибудь, а Пелагея Лукерьевна, а уж она-то толк понимает, кого угодно спросите, к ней даже мельник Сильвестр относится уважительно…
- Ах, вот оно что… - протянула Ольга, слегка нахмурясь. - Господин камергер изволят пожаловать?
- Они самые, и с целой компанией. Уже к вечеру ожидаются, прибегал верховой. Смейтесь не смейтесь, а пока они здесь, я нижний этаж буду обходить винтовой лестницей, хоть и придется делать круг чуть ли не по всему дому. Взгляд у него нехороший, простите дуру на глупом слове, глянет, как двумя шильями ткнет… Неужели не замечали?
- Глупости, - сказала Ольга чуточку рассеянно. - Смотри не болтай особенно, дуреха, мне бы на месте его сиятельства могло и не понравиться, что о его родном брате люди шепчут такое…
- Не сомневайтесь, я с понятием. Только говорю вам по совести: Пелагея Лукерьевна толк знает, а уж она говорила без всяких двусмысленностей… Чернокнижник, говорит, самый натуральный, у них в Санкт-Петербурге таких полно, разве что не в столь высоких чинах, дурной город, говорит Пелагея Лукерьевна, на гиблом месте построен… - Дуняша понизила голос до едва слышимого - антихристом, и несказанное количество мертвецов под него вместо свай заколочено, под этот их сырой камень… В таком месте чему доброму ни за что не завестись, а вот наоборот - извольте…
- Помалкивай, чадушко, - сказала Ольга беззлобно. - А то, как Бог свят, розог отведаешь, и даже я не смогу отговорить его сиятельство. Особенно если услышит про антихриста…
Ее великолепное расположение духа понесло некоторый урон - как раз из-за ожидаемого визита господина камергера, младшего брата князя, в отличие от генерала практически безвылазно пребывавшего в Санкт-Петербурге, где он вроде бы играл значительную роль при нынешнем дворе…
Говорили о камергере, конечно, всякое, сплетничали старательно и обильно - с превеликой оглядочкой, конечно… Ольга уже не в первый раз слышала, что камергера подозревают в чернокнижии, колдовстве и обладании загадочными книгами из тех, что способны принести владельцу несказанные выгоды и могущество, но в то же время, как известно, требуют в обмен бессмертную душу. Верила она во все это плохо. Точнее говоря, плохо верила в жуткое чернокнижие и некое могучее колдовство, а также в заговоренные книги. Ведовством мелким этот мир, конечно, был насыщен гораздо сильнее, чем кажется образованным, прогрессивным и вольнодумным горожанам - оно, ведовство мелкое, провинции присуще испокон веков, от гаданий, всевозможных наговоров-заговоров и присух до пастушьего, рыбацкого, мельничного и прочего похожего прадедовского искусства.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я