https://wodolei.ru/catalog/mebel/nedorogo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Бойся оскорбленных женщин.
– Эриде удалось проникнуть на торжество, и она бросила прямо под ноги танцующим золотое яблоко, на котором было написано лишь одно слово: «прекраснейшей». Или два: «самой красивой». Но суть от этого все равно не меняется. Естественно, сразу разгорелся спор. Первыми из турнира выбыли смертные красавицы, которые не могли тягаться красотой с вечно молодыми богинями, затем остались три основных претендентки: Гера – жена Зевса, Афина – дочь Зевса и Афродита… э… сводная сестра Зевса. Соответственно, они попросили рассудить их спор своего великого родственника. Но Зевс был не дурак. Он прекрасно понимал, что, выбирая одну из них, обидит двух других, и он переложил ответственность на Париса, сына царя Трои Приама.
– Я называю это – «подставить».
– Да. Зевс знал, что проигравшие богини придут в ярость, и подстроил ситуацию таким образом, чтобы ярость обрушилась на неугодный ему город. Богини явились перед Парисом, и он не смог выбрать из них прекраснейшую. Тогда в ход пошли взятки. Гера предлагала Парису власть над всей Азией, Афина обещала сделать его самым мудрым из живущих и принести ему военную славу, а Афродита пообещала ему любовь самой прекрасной женщины на земле. Парис был молод, глуп и любвеобилен, потому он выбрал дар Афродиты и вручил яблоко раздора именно ей. Соответственно, предсказуемые Гера с Афиной тут же пришли в ярость и удалились строить козни против ставшей ненавистной им Трои.
– О, эти женщины, – сказал я. – Из-за одного человека обрекли на гибель целый город.
– Такие уж нравы. Но тут вышел небольшой конфуз. Парис очень быстро выяснил, что самая красивая женщина в мире, Елена – дочь Зевса и Леды, полубогиня, вылупившаяся из яйца, так как ее папа занимался любовью с ее мамой в образе лебедя (хотел бы я на это посмотреть), – уже занята. Она была замужем за Менелаем, правителем Спарты. Но приз есть приз, и он должен быть вручен. Парис отправился в Спарту якобы с посольством и при помощи Афродиты выкрал Елену у законного супруга. Мимоходом он прихватил и кое-что из золотишка. Узнав об этом, Менелай пришел в неописуемую ярость и тут же бросился, но не в погоню, как поступил бы на его месте любой здравомыслящий человек, а в Микены, жаловаться своему старшему брату, отчего Агамемнон пришел в столь же неописуемый восторг. Он правил всей Грецией, и лишь Троя не присягала ему на верность, поэтому старший Атрид имел на этот город большой зуб. И все последнее время он искал лишь приемлемый повод, чтобы начать войну. Ситуация была идеальной для Агамемнона.
Дело в том, что, когда земной отец Елены (рога которому наставил сам Зевс), прежний правитель Спарты Тиндарей хотел выдать Елену замуж, свататься собралась чуть ли не вся Эллада и в зятья ему набивались правители могущественных городов. Положение дел было весьма взрывоопасным, ибо оскорбленные цари не менее мстительны, чем богини, и выбор одного из них опять же мог оскорбить других. А Спарта, скажем прямо, была не таким уж большим городом, и разъяренные аргосцы или микенцы могли запросто сровнять ее с землей. Не желая умирать раньше времени, Тиндарей обратился за помощью к хитроумному Одиссею, и тот придумал следующее. Чтобы избежать кровопролития, он потребовал у всех женихов еще до оглашения выбора Елены поклясться, что, на кого бы ее выбор ни пал, остальные не будут пытаться его убить и даже придут на помощь, если с ним или с его семьей что-нибудь случится. Поскольку все присутствующие были прославленными героями и могучими царями, они легко дали такую клятву, потому что каждый полагал, что выбор падет именно на него. Елена выбрала Менелая, и, хотя многие были недовольны таким исходом сватовства, бойни не случилось. Согласно данной клятве теперь, когда Елену похитили, вся Греция должна была выступить на стороне Менелая. Это так сыграло на руку Агамемнону, что я начинаю задумываться, а не подстроили ли похищение Елены сами братья Атриды. Но Гомер об этом умалчивает, посему о том следует умолчать и вам, буде такой разговор зайдет в тринадцатом веке до нашей эры. На данный момент греки с той стороны туннеля как раз занимаются сбором войск, а троянцы поспешно готовятся к обороне города. Троянская война вот-вот начнется.
– Ладно, – сказал я. – Все эти теории мне понятны. Что вы хотите конкретно от меня? Что я должен сделать в прошлом?
– Для начала вы должны сделать кое-что в настоящем. Например, выучить древнегреческий язык.
– Посредством старого доброго гипноза, я надеюсь? Староват я для того, чтобы корпеть над учебниками.
– Именно при помощи гипноза, не волнуйтесь. После трех сеансов вы будете общаться на древнегреческом лучше самого Гомера. Потом вы должны пройти начальную подготовку по обращению с оружием того времени. Как бы там ни сложилось, вы отправляетесь в зону военных действий и должны уметь постоять за себя.
– Так я отправлюсь под Трою? Я думал, сфера ваших интересов лежит в окрестностях Олимпа.
– Отправлять вас туда было бы не слишком разумно. Мы не можем вести там съемку, и, если с вами там что-нибудь случится, мы не узнаем, что произошло, и не сможем вам помочь. Вы отправитесь под Трою вместе с ахейским войском и будете наблюдать за событиями. Человеческий глаз всегда заметит то, что обойдет своим вниманием камера.
– Но ведь, насколько я понял, главным образом вас интересует вопрос с греческими богами.
– Верно. Согласно Гомеру, боги постоянно вмешивались в военные действия вокруг Трои, и встретить их на поле битвы или около него куда как менее рискованно, чем пытаться проникнуть в закрытую для нас область.
– А что будет, если я их действительно найду?
– Вы поколеблете систему моего мировоззрения.
– А в более глобальном смысле?
– Не знаю. Я не верю в богов, и у легенды должно быть какое-то логическое объяснение. Может быть, не научное, но хотя бы логическое. Возможно, жителями Олимпа считались люди, обладающие паранормальными способностями.
– Вы сами в это верите?
– Дайте мне факты, и я поверю во все что угодно.

ГЛАВА 5

Полковник Трэвис
Под моими ногами был белый песок Скироса.
На мне была туника, легкие сандалии по древнегреческой моде, на поясе висел короткий бронзовый меч. Зато мое тело было буквально набито высокотехнологическим электронным оборудованием.
Как я оказался на Скиросе?
Прошел темпоральным туннелем, как же еще.
Поскольку я долго не мог въехать в объяснения старшего аналитика проекта, он попытался показать мне модель темпорального туннеля на пальцах. Представьте себе длинную лестницу, сказал он. И пусть ступеньки этой лестницы будут для вас веками.
А теперь представьте себе шланг. Не трубу, а именно гибкий шланг, который проложили с двадцать первой ступеньки до четырнадцатой. Или до минус четырнадцатой, но это сейчас неважно. Важен принцип. Если вы поднимете верхний конец на двадцать вторую ступеньку, нижний, соответственно, окажется на пятнадцатой, и так далее.
Это еще не все. Шланг, как вы изволили заметить, гибкий, и при помощи необходимых манипуляций можно смещать нижний его конец в любую точку площади нижней ступеньки.
Верхнюю точку смещать нельзя. Почему? Сейчас позову академика, и он набросает вам пять листов формул…
Почему я оказался именно на Скиросе?
На то были свои причины. Чтобы оказаться как можно ближе к центру событий, мне надо было не просто примазаться к греческому войску, но и получить доступ в ограниченный круг ахейских вождей, главных действующих лиц «Илиады». Согласитесь, что если бы я изъявил желание встать на греческую сторону где-нибудь в Троаде, то меня, скорее всего, признали бы троянским лазутчиком и казнили на месте. Внедряться надо было раньше.
Менелай и Агамемнон, руководящие сбором войск в Авлиде, на данный момент были для меня недоступны, пробиться к ним на аудиенцию было свыше сил обычного смертного. Аякс Мелкий имел слишком малый политический вес, Нестор был стар и недоверчив, Идоменей с Аяксом Крупным в данный момент находился в открытом море, а плавать на доске в ожидании, пока меня заметят ахейские моряки, мне не хотелось.
На Скиросе же сейчас проживали быстроногий Ахиллес с учителем Фениксом и другом – а может быть, и больше чем просто другом – Патроклом. Кроме того, со дня на день сюда должны были пожаловать Одиссей и Диомед с миссией уговорить Ахилла отправиться на войну. Если не считать старика Феникса, здесь было четверо героев «Илиады», из которых трое обладали огромным влиянием и властью.
Ахилл, правитель мирмидонцев, герой многих пророчеств.
Диомед, ванакт могущественного Аргоса.
И Одиссей, басилей Итаки, под чьим началом было не так много воинов, зато чья мудрость и изворотливость уже успели стать легендой.
Кто-то из них и должен был стать моим билетом под стены Трои.
Согласно Гомеру, Овидию и толпе их коллег, мать величайшего героя, нереида Фетида, стремилась уберечь своего сына от безвременной гибели на войне, а потому прятала его в женском платье во дворце правителя Скироса Ликомеда.
Когда жирный пророк Калхант возвестил, что Троя не падет, если в рядах ахейцев не будет сражаться Ахилл, лучший в Ахайе, воины возроптали, и Агамемнон отправил Одиссея и Диомеда на Скирос с целью разыскать трансвестита и за уши притащить его на бойню.
Говорят также, что Ахилл был сильно похож на девочку (и при этом он является великим воином, покрытым буграми мышц), и прославленные цари долго не могли разыскать его, пока Одиссей не применил военную хитрость. Он переоделся торговцем и пришел во дворец Ликомеда с лотками, на которых женские шмотки и украшения лежали вперемежку с оружием. Девушки заинтересовались шмотками, Ахилл же отдал предпочтение оружию, на чем и попался.
Не хочу обидеть Одиссея, но, если такие штучки на самом деле срабатывали, это говорит отнюдь не о хитроумии сына Лаэрта, а о низком интеллектуальном уровне самого Ахиллеса.
Наверное, умом он пошел в маму.
Все образованные люди и даже кое-кто из необразованных знают, откуда пошло выражение «Ахиллесова пята». Стремясь оградить сына от превратностей судьбы, Фетида окунула свое чадо в воды реки мертвых Стикс, протекающей в подземном царстве, что сделало Ахилла неуязвимым. При этом она держала сына за пятку, та осталась сухой, не стала неуязвимой, через что парень и пострадал. И все воспринимают это как данность.
Но если бы Фетида действительно была мудрой женщиной, она могла бы окунуть Ахилла в Стикс два раза, перехватив ногу, или подержать его за какое-нибудь другое место, и вся древняя греческая история пошла бы по другому пути. Но такой простой способ обезопасить сына почему-то не пришел ей в голову.
Надо сказать, что не все из вышеизложенного соответствовало действительности. Ахилл, Патрокл и Феникс на самом деле гостили во дворце Ликомеда, но никто из них не переодевался в женское платье и не пытался прятаться. Думаю, поэты приврали для красного словца.
В первой половине Феникс преподавал парням историю и математику, потом они обедали, отдыхали немного и отправлялись во двор, где посвящали время совершенствованию своего владения холодным оружием. Вечером они пировали, с хозяином или без него, после чего предавались заслуженному отдыху в компании дружелюбных и любвеобильных рабынь.
Вполне мужские занятия.
Я шел по песку.
Вообще приятное место эта Древняя Греция. Идеальный пляж, яркое солнце, теплое море, умеренный климат средиземноморского бассейна. Воздух, еще не испорченный выбросами в атмосферу токсичных отходов.
По этому пляжу любили бегать Ахилл и Патрокл, когда им наскучивало заниматься во дворце. Не знаю, почему Гомер прозвал Ахилла быстроногим, как ни пыжился великий герой, но они всегда приходили к финишу плечом к плечу со своим другом.
Дэн объяснил, что использование комбинации «эпитет+существительное» было стилистическим приемом Гомера. Он никогда не говорил просто «Ахилл», а добавлял определение, например, «быстроногий Ахилл», «богоравный Ахилл», «Ахиллес, сын Пелея», что помогало ему вводить в поэму особые характеристики персонажей и одновременно соблюдать стихотворный размер.
Положа руку на интимные части тела, хочу сказать, что мне не слишком нравится образ Ахилла, созданный Гомером. Капризный, истеричный, самовлюбленный, помешанный на славе эгоистичный неуязвимый сукин сын. Легко быть героем, когда знаешь, насколько трудно тебя убить. Кто из твоих богоравных противников додумается бить со спины, еще и ниже пояса? Видать, он вконец всех достал, если уж помочь Парису истребить наглого ахейца вызвался сам Аполлон.
Это согласно легенде. В действительности все было еще хуже.

Я увидел впереди две небольшие точки, которые по мере приближения принимали очертания человеческих силуэтов.
Согласно расчетам, это должны быть Ахилл и Патрокл. Я остановился и повернулся лицом в сторону моря. Пусть они не думают, что я специально ищу встречи с ними.
Спустя пятнадцать минут я услышал неровное дыхание юных атлетов, и две покрытые потом фигуры остановились рядом со мной.
– Радуйся, незнакомец, – сказал Ахилл.
Дэн сообщил мне, что «радуйся» было обычным приветствием среди ахейцев. Вроде нашего «как дела».
– Радуйся и ты, сын Пелея, – сказал я.
– Ты знаешь меня? – удивился Ахилл. – Откуда? Я не видел тебя раньше.
– Ты живешь во дворце? – спросил Патрокл.
– Нет, – сказал я. – Я прибыл на Скирос недавно.
– Где твой корабль?
– Корабль ушел, высадив меня в бухте неподалеку, – сказал я. – Я прибыл на Скирос с единственной целью взглянуть на героя Ахилла и его богоравного друга.
– Но я еще не совершил никаких подвигов, – сказал Ахилл.
– Совершишь, – сказал я. – И останешься в памяти людей как лучший среди равных.
– Лучший – Геракл, – возразил Патрокл.
Ахилл нахмурился. Видать, слава Геракла не дает ему покою.
– Как твое имя? – спросил Ахилл.
– Алекс, сын Виктора, – назвался я.
Мы с Дэном решили оставить за мной собственное имя, выдав меня за чужеземца. Этим можно было объяснить мой акцент, оставшийся после гипнотического курса изучения языка, и тот факт, что я внешне не слишком похож на грека.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я