https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/s-konsolyu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут он посмотрел на меня и ухмыльнулся:
– Наверно, могу тебе открыть правду. Рано или поздно все равно узнаешь.
– О чем ты?
– Фенуа-Уа не представляет для нас никакого интереса.
Я вытаращилась на него, убрала недосчитанные деньги и тупо спросила:
– Как?
– Это все для отвода глаз, Кейт. Отвлекающий маневр.
– Отвлекающий маневр? – Вот именно.
– Но для чего?
– Чтобы провести реальные переговоры.
– Реальные переговоры. – Я чувствовала себя полной идиоткой. Только и могла, что эхом повторять за дядей Фредди.
– Вот именно, – снова подтвердил он, вклиниваясь во встречный поток и обгоняя трактор. – На самом деле мы покупаем Тулан.
– Тулан?
С этим карликовым гималайским княжеством у нас было достигнуто – по крайней мере, так мне казалось – лишь крайне ограниченное понимание: туда обычным порядком текли деньги за дипломатические паспорта – вот и все. Накануне в телефонном разговоре дядя Фредди упомянул, что на выходные в Блискрэг прибывает Сувиндер Дзунг, правитель Тулана, но я выкинула это из головы, как только мысленно смирилась с тем, что меня ожидают назойливые ухаживания и все более бесцеремонные просьбы не запирать на ночь двери в обмен на россыпи бриллиантов и стада королевских яков.
– Тулан, – повторил дядя Фредди. – Мы покупаем Тулан. Только так можно добиться представительства в ООН.
– А как же Фенуа-Уа?
– Эти ошметки лишь на то и годились, чтобы сбивать с толку всех других представителей.
Здесь, видимо, нужно пояснить, что в течение последнего десятилетия, когда в высших эшелонах власти зрели планы обзавестись собственной страной и добиться членства в ООН, мы как-то незаметно стали называть все суверенные государства «представителями».
– Неужели? С самого начала?
– О да, – беспечно откликнулся дядя Фредди. – Пока велись негласные переговоры с туланцами, мы регулярно подкармливали одного субъекта из Госдепартамента США, чтобы американцы не оставляли попыток сорвать нашу сделку с Фенуа-Уа. И вот – пфук! – С этими словами дядя Фредди надул щеки и бросил руль, итальянским жестом вскинув руки. – Кому они нужны, эти Фенуа-Уа?
– Я думала, конкретное место не так уж важно. Я думала, самое главное – добиться представительства в ООН.
– Разумеется, но уж если покупать, так хоть приличную территорию, правда?
– Приличную территорию? Тулан – это задворки! – (Бывала я в этом Тулане.) – Там почти нет ровной земли: единственная взлетно-посадочная полоса используется для игры в футбол. Когда мы садились, самолет чуть не разбился, потому что с полосы забыли убрать ворота. Дядя Фредди, у них королевский дворец отапливается кизяком. Сушеным навозом яков. – (Ну, по крайней мере, раньше такое иногда случалось.) – Любимый вид спорта – бег из страны.
– Видишь ли, Тулан расположен очень высоко в горах. Там не страшно глобальное потепление. К тому же эта местность, скорее всего, не пострадает при столкновении с метеоритом или еще какой-нибудь хреновиной. А гору можно срыть и устроить на ее месте полноценный аэропорт. Мы планируем высечь в скалах множество пещер и тоннелей, чтобы перевезти из Швейцарии часть наших архивов. Мне говорили, там уже есть вполне сносная гидроэлектростанция, но у нас имеется ядерный реактор, купленный у Пакистана еще в прошлом году, – остается только смонтировать. А ты – нон отсюда, прочь с дороги!
Последнее относилось к трейлеру, оказавшемуся у нас на пути.
Я погрузилась в раздумья, пока дядя Фредди злился и бушевал. Тулан. Почему бы и нет?
Вслух я сказала:
– Фенуауанцы обидятся.
– Они неплохо поживились за наш счет. А Тулан мы купим без лишнего шума. Нам совсем не обязательно прекращать игру с Фенуа-Уа: пусть себе вытягивают у других представителей хоть аэропорт, хоть опреснитель, хоть что угодно.
– Но сменится всего одно поколение – и страна окажется под водой.
– Ничего, купят яхты на наши денежки.
– Это, конечно, будет им большим подспорьем.
– Вот сволочь! – прошипел дядя Фредди и пошел на обгон впритирку к трейлеру; встречная машина отчаянно замигала фарами. – И ты сволочь! – припечатал он, закладывая вираж у накатанного въезда в Блискрэг. – Ничего, что я по-французски? – Это уже было сказано мне.
Гравий барабанил, словно град, по днищу кузова, пока машина дергалась взад-вперед, прежде чем выйти на прямую, потом нащупала колесами бетон подъездной дорожки и с ревом ворвалась в ворота.
Я сверила разницу во времени и позвонила одной из моих калифорнийских подружек.
– Люс?
– Кейт! Как ты, дорогуша?
– Лучше не бывает. А ты как?
– Все бы ничего, только начальница, чертовка, разгромила меня в сквош!
– Очень дипломатично, что ты ей поддалась. Но мне казалось, у тебя начальник – мужчина.
– Нет, что ты. Дина Маркине.
– Кто-кто?
– Дина Маркине. Ты ее знаешь. Вы познакомились в ресторане «Минг». Под Новый год. Неужели не помнишь?
– Нет, не помню.
– На девичнике.
– Хм.
– Ты должна помнить. Мы платили каждая за себя, но счет принесли Пенелопе Айвз, потому что она сидела во главе стола; ты еще сказала: «Надо же, счет – только Пенни!»
– А, тот самый вечер.
– Короче, Дина Маркине тоже там была. Ой, а у меня кот попал в лечебницу.
– Вот так раз! Бедный Чистюля – что с ним стряслось?
– Весь покрылся какими-то струпьями. Но тебе это неинтересно, поверь. А ты все еще в стране Храброго Сердца? «Они могут нас ист-р-р-ребить, но никогда не смогут лишить нас свободы».
– Люс, держу пари, у тебя не только личный тренер по фитнессу, но и личный учитель риторики. Впрочем, ты не угадала, я сейчас в Англии, в Йоркшире.
– Неужели? В дядюшкином суперзамке?
– Вот-вот.
– Твой избранник будет с тобой?
– Где-нибудь поблизости, возможно, будет; а со мной – вряд ли.
– Напомни, как его зовут.
– А разве я тебе говорила?
– От тебя дождешься, как же! Ты жутко скрытная, Кейт. Все темнишь. Нам с тобой давно пора стать ближе друг к другу.
– Именно так я говорю своему избраннику.
– Вот шлюха!
– И рада бы, да никак. Ладно, это к делу не относится.
– Когда-нибудь ты встретишь своего принца, детка.
– Надеюсь. Как ни смешно, завтра сюда приезжает настоящий принц. Сувиндер Дзунг. Кажется, я тебе рассказывала.
– О да! Тот, что прижал тебя в буфетной.
– Не столько в буфетной, сколько в оранжерее. Но это он и есть, голубчик. Хочется думать, я ошибаюсь – но боюсь, меня пригласили только для того, чтобы ему было не скучно.
– Горный орел?
– Горный – конечно, но далеко не орел. Да, он самый.
– Он и вправду гималайский принц?
– Ну да.
– Мне казалось, он правитель.
– Так и есть.
– Почему же тогда принц? Почему не король?
– Понятия не имею. Вероятно, потому, что королевство еще не полностью в его распоряжении. Нет, постой-ка: дядя Ф. говорит, это как-то связано с его матушкой. Она жива-здорова, но он какое-то время был женат, поэтому она не может считаться настоящей королевой, но ведь он-то не король… В общем, дело темное. Хотя, если честно, меня это не колышет.
– И бог с ним.
Глава 3
Через несколько часов Блискрэг разительно переменился и пришел в движение. То поодиночке, то целыми колоннами прибывали легковые автомобили, грузовики, автобусы, которые надсадно ревели на спрямленном, длиной в милю, крутом участке горной дороги, примыкавшем непосредственно к подъездной аллее. Между теннисными кортами и стадионом для игры в поло один за другим садились вертолеты, извергая из чрева все новых и новых гостей, охранников, технический персонал, артистов, которых тут же переправляли в замок два состава юрких пассажирских вагончиков.
Номинально заправлял этим действом дядя Фредди, но по существу все процессы негласно регулировались сотрудниками подразделения, скрывавшегося за странной вывеской «Отдел заговоров и интерлюденсов»; в «Бизнесе» им дали прозвище «шаманы».
Из Лондона был выписан вместе со всеми присными знаменитый на всю страну шеф-повар (за ним увязались было назойливые телевизионщики из Би-би-си, которых пришлось буквально силой выдворять из вертолета).
В результате нескончаемой бумажной волокиты удалось залучить на этот уик-энд всемирно известного фотографа, чей приезд и последующий сеанс фотосъемки, организованные модным журналом нашей дочерней компании, должны были выглядеть как простое совпадение. Целью этой акции было завуалировать то сомнительное обстоятельство, что у нас собирается толпа богатых и влиятельных мужчин без жен и невест – и целый сонм ослепительно красивых и, по всей вероятности, свободных женщин, каждая из которых жаждет преуспеть в качестве манекенщицы, фотомодели, актрисы или, скажем так, хоть в каком-нибудь качестве.
Из автобусов и пикапов выгружались нанятые для этого случая повара, официанты, артисты и иже с ними. В какой-то момент я заметила, что с галереи третьего этажа за всем этим движением наблюдает мисс Хеггис. Она была похожа на старую львицу, одинокую и гордую, чью территорию взяли и заполонили три сотни рыщущих гиен.
Наши собственные вездесущие охранники и охранницы, все без исключения с короткими стрижками, в неброских костюмах, многие в темных очках, тихо переговаривались через невидимые микротелефоны: у каждого из уха к воротнику тянулся тонкий проводок. Среди них нетрудно было распознать новичков, никогда прежде не бывавших в Блискрэге: их лбы блестели от пота, а в глазах затаилась профессионально сдерживаемая, хотя и не без усилия, тревога. Все эти лифты, погреба, переходы, коридоры, лестницы, галереи, замаскированные подъемники, лабиринты смежных залов делали обеспечение безопасности в замке просто-напросто неразрешимой задачей. В лучшем случае охранники могли прочесывать парк, благодарить судьбу, что между стеной поместья и замком не более двух километров, и думать о том, как бы не заблудиться. Принц Сувиндер Дзунг Туланский прибыл из аэропорта Лидс – Брэдфорд на машине. Года полтора назад его молодая жена погибла при аварии вертолета в Гималаях; по этой причине он теперь отказывался садиться в вертолет. К его услугам был экспонат из коллекции дяди Фредди: «буччиали-тав 12», который можно считать одним их самых вызывающе-претенциозных автомобилей в мире: у него капот – или, как говорят в наших краях, крышка – длиной с целый «мини». Отправив по электронной почте сообщение в Брюссель, откуда наше доверенное лицо должно было выехать в Мазеруэлл, на завод «Сайлекс», я поспешила присоединиться к дяде Фредди, чтобы вместе с ним встретить почетного гостя на ступенях замка.
– Фредерик! Ах, и вы здесь, прелестная Кейт! О, как я счастлив видеть вас обоих! Кейт, при виде вас у меня просто перехватывает дыхание!
– Отрадно, когда действуешь на окружающих, как удар в солнечное сплетение, принц.
– Приветствую-приветствую-приветствую! – закричал дядя Фредди, словно заподозрив, что принц внезапно оглох и с одного раза не понимает.
Дружески пожав руку сияющему дяде Фредди, принц долго сжимал меня в объятиях, а потом обслюнявил поцелуем средний палец моей правой руки. Его веки затрепетали, на губах заиграла улыбка:
– Вы, часом, теперь не левша, прелестная мисс Тэлман?
Я высвободила руку и спрятала ее за спину, чтобы вытереть.
– Если бью, то левой, принц. Как чудесно, что мы снова встретились. Добро пожаловать в Блискрэг.
– Благодарю вас. Я словно приехал в родной дом.
Сувиндер Дзунг был склонен к полноте, но двигался легко. Чуть выше среднего роста, смуглолицый, он отрастил щегольские иссиня-черные усики, которые гармонировали с блестящими, безупречно уложенными волосами. Образование, полученное в Итонском колледже, позволяло ему говорить по-английски без акцента, за исключением тех случаев, когда он напивался до бесчувствия; приезжая в Англию, он неизменно носил самые дорогие костюмы классического покроя, приобретенные на Сэвил-Роу. Если что-то и было в нем показного (не считая поведения в танцевальном зале, где он любил оказываться в центре внимания), то, главным образом, бессчетное число золотых перстней, сверкавших изумрудами, рубинами и бриллиантами.
– Входите, входите, входите! – воскликнул дядя Фредди, будто перед ним был целый триумвират, и так рьяно замахал своим пастушьим посохом, что едва не сбил с ног личного секретаря принца, бледного, пучеглазого коротышку по имени Б. К. Бусанде, который стоял с кейсом в руке сбоку от своего патрона.
– Опа! Извините, Бэ-Ка! – рассмеялся дядя Фредди. – Прошу сюда, принц, для вас приготовлены ваши обычные апартаменты.
– Дражайшая Кейт. – Сувиндер Дзунг поклонился и подмигнул, прежде чем проследовать наверх. – Я хочу, чтоб Крокодил далеко не уходил!
– Держи карман, Зеленый Кайман! Он смутился.
– Слава богу, мы не стали вкладывать больших денег в Россию, – сказал дядя Фредди. Он передал мне португальский портвейн, снова взялся за свою сигару, затянулся и выпустил колечки дыма. – Там полнейший обвал!
– Мне казалось, в Россию вложено немало, – отозвался мистер Хейзлтон, сидевший напротив меня. Он следил, как я наливаю маленькую рюмку: когда подали кофе, я позволила себе гуантанамскую сигару наименее фаллической формы.
Вечерние празднества только-только начинались: нам еще предстояло посещение казино, где каждому обещали выдать стопку фишек; плюс к этому ожидались танцы. До сих пор никто и словом не обмолвился о таких грубых материях, как покупка княжества у Сувиндера Дзунга. Я передала бутылку портвейна принцу.
В скромной комнате, удаленной от мрачноватого банкетного зала, нас было восемь человек, расположившихся вокруг небольшого стола. За ужином мы сидели в большой компании: наш титулованный фотограф, телеведущий, двое звезд итальянской оперы – сопрано и тенор, французский кардинал, генерал американских ВВС, двое молодых поп-музыкантов (которых я не опознала, хотя их имена были на слуху), немолодой рок-певец (которого опознала сразу), американский дирижер, член кабинета министров, модный чернокожий поэт, пара лордов, герцог и двое университетских профессоров – один из Оксфорда, другой из Чикаго.
После десерта мы удалились под предлогом разговора о делах и забрали с собой принца, хотя, повторяю, о делах разговор так и не зашел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44


А-П

П-Я