(495)988-00-92 https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но полагаю, это не так?
– Нет, боюсь, что не так, сэр. Мы невольно ввели вас в заблуждение.
– Что ж, ничего не поделаешь. Полагаю, в лесу вы не заметили ничего подозрительного?
Ничего, с сожалением признали они. Гилберт объяснил, что они с женой возвращались из Плимута, где ему удалось заключить выгодный для хозяев договор. Отправляя его в Плимут, хозяева разрешили совместить это путешествие с коротким отпуском; по дороге они с женой осмотрели много интересных мест, в том числе и знаменитую Заповедную тропу. Они гуляли по Заповеднику в состоянии романтического удивления, любуясь прекрасными пейзажами, открывающимися при каждом повороте тропы, и наконец набрели на коттедж, возле которого в саду сидела Ада Гейни в белом муслиновом платье.
– Что она делала? Она с вами говорила?
– Нет, сэр. И она вообще ничего не делала, просто сидела в кресле. Мы подумали… мы тогда, конечно, не знали, кто она такая… и нам обоим она показалась очень интересной молодой женщиной, не так ли, моя любовь?
– Мне она сразу показалась женщиной сомнительного поведения, – мрачно ответила его любовь.
Финч с опаской взглянул на жену, и Фрэнсису стало смешно. Он решил, что молодой виноторговец хоть и безумно любит свою хорошенькую жену, управлять ею еще не научился.
– И больше вы никого в лесу не встретили? – возвращаясь к теме, спросил он.
– Впереди нас шел мужчина, по-видимому, житель деревни, с чем-то вроде мешка с инструментами; он был почти все время виден сквозь деревья.
– Это, конечно, был Джем Херд, плотник.
– Он разговаривал с мисс Гейни, – заметила женщина. – Помнишь, Гилберт?
– Да, ты права. Разговаривал.
Фрэнсис все время чувствовал, что все эти вопросы – пустая трата времени, но тут сразу насторожился:
– Вы абсолютно в этом уверены? Ошибиться не могли?
– Нет, в этом нет ни малейшего сомнения, – более или менее в унисон ответили оба, слегка озадаченные острым любопытством гостя. – Это важно?
– Может быть. Дело в том, что Херд клянется, будто никогда не заговаривал с мисс Гейни и она с ним. Вы, случайно, не расслышали, что он говорил ей?
– Нет, было слишком далеко. Мы лишь слышали голоса, остановились на минуту-другую и пошли дальше, – сказал Финч. – Они обменялись не более чем парой фраз.
– Мне показалось, что он передает ей какое-то сообщение. Я все время это говорила, правда, Гилберт?
– Лорду Фрэнсису совершенно не интересно, что ты все время говорила, дорогая! – властно одернул ее Финч.
– Может быть, и интересно, если это тот самый злодей, который похитил мисс Гейни!
– Нет, Джек не мог быть похитителем, – возразил Фрэнсис. – Остаток дня он провел на лесопилке в обществе трех свидетелей. Но этот новый факт довольно странен и требует объяснения; хотя, возможно, он никуда и не приведет. В любом случае я благодарен вам!
Фрэнсис встал, поклонился, а Финч вместе с ним вышел к экипажу.
– Надеюсь, вы не придаете слишком большого значения мнению моей жены? – робко спросил он. – Об этом парне, который якобы передавал мисс Гейни какое-то сообщение… ведь доказать это невозможно! Я бы не хотел, чтобы его несправедливо подозревали.
– Вероятно, миссис Финч начиталась романов?
– Вы же видите, милорд, она очень молода. Она не понимает, какой вред может принести своей болтовней.
– Но этот короткий разговор между мисс Гейни и Хердом действительно имел место? Это не выдумка?
– Это не выдумка, – твердо ответил Гилберт Финч.
Глава 14
С тех пор как Каролина исчезла в Заповеднике и появилась на морском берегу в обществе лорда Фрэнсиса, они с Лавинией периодически ссорились.
– Я не предполагала, что ты так неосмотрительна! И это после того, как я тебя убедительно просила не ходить в лес. Ты нарушила обещание…
– Я знаю, что нарушила, и уже извинилась! Неужели нельзя принять остальное как само собой разумеющееся?
Это был вторник, через четыре дня после нелепого приключения в туннеле контрабандистов, и Каролина очень устала от упреков сестры, но Лавиния, похоже, наслаждалась, то и дело напоминая ей, как бесчувственно и несправедливо она обошлась со старшей сестрой.
– Когда Даффет приехал в кабриолете без тебя и сказал мне, что спрашивал о тебе везде, а миссис Харпер видела, как ты входила в лес… у меня чуть не остановилось сердце! Я заставила его отвезти меня в деревню, но там никто не знал, что в таких случаях нужно делать! Мы начали бояться, что тебя, наверное, постигла та же участь, что и другую бедную девушку… а когда ты вышла из гавани, в мокром платье, залепленном водорослями, с волосами точно стог сена, да еще с этим человеком… я чуть не умерла от стыда!
– Ты должна была радоваться, что я не пропала, как эта бедная девушка… Ведь мы до сих пор не знаем, что с ней стало! Что же касается лорда Фрэнсиса, то только благодаря ему я не утонула в море, а ты была с ним невежлива!
– Он со мной тоже не был вежлив! Поставил эту мокрую корзину к моим ногам, и я убеждена, сделал это нарочно!
– Да, здесь я с тобой согласна! У него, похоже, очень странное чувство юмора. Ради бога, Лавиния, давай прекратим пререкаться! Пойдем погуляем. Нам обеим это будет полезно.
Но Лавинии не хотелось гулять, она была уверена, что скоро пойдет дождь. В воскресенье погода изменилась, день стоял серый, мрачный, и о купании не могло быть и речи.
– Тогда я пойду одна, – заявила Каролина.
– Нет, Kapo! Я категорически запрещаю… Мне не будет ни минуты покоя! Ну почему ты такая неугомонная?
– Ну, во-первых, мне нечего читать.
– Вряд ли в этом виновата я, – мученическим тоном заметила Лавиния. – Не я искупала в море библиотечные книги!
Каролина поднялась в свою спальню; она боялась, что больше не сдержится.
На площадке она встретила Винни.
– Тетя Каро, вы поможете мне с бумажными куклами?
– Не сейчас, дорогая. Почему бы тебе не спуститься и не попросить маму?
«Пусть Лавиния для разнообразия позанимается со своими чадами, – подумала она, сидя в благословенной тишине своей комнаты. – Мне надоело быть бесплатной няней. И надоело бороться с робостью Лавинии, успокаивать ее страхи, защищать от недовольства Артура, когда она выводит его из себя, и почтительно слушать, когда ему приходит в голову выступить в роли Сократа. Он хороший и, полагаю, способный человек, но слишком банальный, чтобы сказать что-нибудь интересное! А Лавиния слишком глупа, чтобы иметь собственные интересные мысли!» В этот момент Каролина вдруг испугалась. Никогда раньше она не испытывала таких чувств. Она действительно очень любила всех Ридов (а ведь совершенных людей, в конце концов, нет). Только в то утро на пляже с ней что-то произошло; просто, наверное, она наслушалась лорда Фрэнсиса. Такое чувство недовольства вызвал в ней этот неординарный человек!
Она подошла к окну и выглянула. Склон холма опустел, в Заповеднике ветер ломал ветки деревьев, а зеленая, летняя трава выглядела беспокойной и мрачной… Каролина слышала, как волны разбиваются о подножия скал у входа в долину.
Прошла ровно неделя с того дня, как исчезла Ада Гейни. Разумеется, она уже мертва! В такое ненастье это заключение казалось наиболее вероятным. Какой абсурд! Можно подумать, что до него она четыре дня просто жила в лесу тайной жизнью в духе Руссо, пока не стало слишком холодно… Нет, это абсурд! Рано или поздно ее тело обнаружат; только благодаря невероятному стечению обстоятельств оно до сих пор не найдено! Может быть, ее тело унесло в море? Каролина представила, как ее белое лицо слепо смотрит из воды какой-нибудь лагуны, окруженной скалами, а волны шевелят волосы вокруг головы. Она содрогнулась.
Похоже, призрак Ады уже витает в долине. Теперь прекрасный, незамысловатый мир детства Каролины потерян навсегда! Прошли те деньки, когда она беззаботно веселилась на пляже, пряталась в папоротнике, и когда не происходило ничего страшного!
Хотя, если говорить честно, во время их последнего приезда сюда кое-что произошло. Сначала Лавиния обручилась с лордом Фрэнсисом, потом помолвка была разорвана, а отец лишился всех своих денег… Каролина сидела на постели и пыталась вспомнить прошлое. Разочарование, которое она испытала, узнав, что Лавиния выходит замуж за этого скучного маленького человечка, было первым ее потрясением. Как странно, ведь тогда лорд Фрэнсис был менее самоуверенным, нежели сейчас! У него и тогда были резкие манеры, но она не могла припомнить, чтобы он сказал что-нибудь обидное. Каролина вообще не могла припомнить, чтобы он что-нибудь говорил. Как будущих родственников, Прайоров постоянно приглашали в Хойл-Парк, прерывая их летние занятия, что немало раздражало Каролину. Она вспомнила классную комнату, Джека Элтема, хвастающегося своими лошадьми, и трех его сестер, леди Марию, Люси и Анну, в белых платьях с черными корсажами и черных чулках… Что еще? Как-то поздним вечером она услышала, как Лавиния задыхается от рыданий, и очень испугалась. Не в состоянии успокоить сестру, Каролина в конце концов побежала за мамой. Снова плач и шепот, а на следующее утро Лавиния осталась в постели. Мисс Мейсон назидательно сказала Каролине, что разрушенные надежды сестры должны послужить ей предостережением. «Ошибочно принимать предложение после столь короткого знакомства». И в этот же день из Лондона пришло роковое письмо. Она до сих пор помнит, как побледнело лицо матери, когда она читала его, и тревожную нотку в ее голосе: «Боюсь, в банке некоторые затруднения».
Стоп, минуточку! В этих воспоминаниях было кое-что любопытное! Каролина прокручивала их в голове, словно тасовала карты, но результат оставался прежним. Тогда она спустилась в гостиную, где Лавиния писала Артуру. (По-видимому, ей удалось отделаться от Винни с ее бумажными куклами!)
– Я хочу задать тебе один вопрос, – приступила прямо к делу Каролина. – Почему ты разорвала помолвку с Фрэнсисом Обри?
Лавиния посмотрела на сестру.
– Ты прекрасно знаешь почему: потому что папа лишился всех своих денег. А при таких обстоятельствах мужчину обычно освобождают от слова. – Слова лились гладко, как твердо выученный урок.
– А мужчина, если он джентльмен, должен отклонить предложение и остаться верным своим обязательствам. Очевидно, лорд Фрэнсис поступил иначе и с тех пор оказался виноватым в глазах всего света?
Лавиния молчала.
– Только ведь на самом деле все было не так. Правда?
– Не понимаю, о чем ты говоришь?
– Когда мама получила письмо о крахе банка, твоя помолвка была уже разорвана! Тогда я, конечно, это знала, но на фоне семейного несчастья, когда родители переживали горе, растерянность, горечь от необходимости покинуть Керзон-стрит, продать все имущество, разрыв твоей помолвки казался мне естественной частью общей беды. Но все было не так! Какова же истинная причина?
– Мы не подошли друг другу, – тихо ответила Лавиния. – Я никогда не смогла бы ответить на его любовь.
В воображении Каролины снова возник образ Фрэнсиса, молодого и молчаливого, глядящего на Лавинию с затаенным отчаянием. Боже правый, вдруг поняла она, он же был безнадежно влюблен в нее! И причиной разрыва было вовсе не банкротство отца!
– Ты не считаешь, что ситуацию пора прояснить? – спросила Каролина. – Ради справедливости к нему!
– Нет, не считаю! – раздраженно отрезала Лавиния. – Если учесть его грубость, то ничего лучшего он не заслужил, и в любом случае я не смела сказать маме… – Она испуганно замолчала.
Что она не смела сказать маме? Неужели ослепленный страстью Фрэнсис ужаснул ее, пытаясь пробудить в ней ответ на свою страсть? Каролина была достаточно взрослой, чтобы понимать, что Фрэнсис, несмотря на неромантичную внешность, умел привлекать женщин, но сомневалась, что Лавиния в восемнадцать лет смогла почувствовать эту привлекательность. Для нее Фрэнсис, вероятно, был принцем-лягушкой, в котором все видели только лягушку!
– Мне кажется, он не мог быть мерзавцем!
– Нет, мог! Он чуть не убил бедного Альфреда!
Господи! Что еще за Альфред? Перед Каролиной всплыл еще один персонаж из прошлого: молодой лейтенант ополчения, чья мать снимала один из домов на Бельведер-Террас, Альфред Пайк, Дайк или что-то в этом роде, высокий, худой, с развевающимися локонами и профилем полубога.
– Лавиния! Ты хочешь сказать, что за тебя боролись двое?
Лавиния разразилась слезами:
– Только никому не рассказывай! И, ради бога, ничего не говори Артуру! Я умру от стыда! Каро, обещай, что не скажешь Артуру!
– Дорогая Вин, разумеется, я не скажу ни одной живой душе. Но, зайдя так далеко, облегчи душу и расскажи мне все! Тебе станет легче!
Лавиния печально промокнула глаза и сказала, что, наверное, Каролина во всем обвинит ее.
– Я ошиблась, приняв предложение Фрэнсиса, я это признаю. Я была слишком удивлена и польщена, ведь Обри такая знатная фамилия! У нас не было ничего общего. Я не понимала и половины из того, что он говорил, иногда сердито, иногда шутя, а иногда… он казался мне слишком умным для меня и, чего таить, слишком старым!
– Старым? Но даже сейчас ему не больше… – Каролина осеклась.
К счастью, Лавиния была слишком занята собой, чтобы заметить ее смущение.
– Ему было под тридцать, и его нельзя было назвать красавцем. В отличие от Альфреда, молодого человека, о котором мечтает каждая девушка. Я влюбилась в него с первого взгляда. Но что мы могли поделать? Он был невыгодной партией, без пенни за душой. Представь себе, как бы я сказала маме, что бросаю лорда Фрэнсиса Обри и выхожу за барабанщика!
– И никто ни о чем не догадывался?
– Нет. Все закончилось через неделю. Мы поехали на пикник в Бринд, осмотреть развалины аббатства: Фрэнсис, Альфред, я и еще дюжина остальных, в том числе и замужняя женщина, исполнявшая роль сопровождающей. Правда, она не очень бдительно следила за поведением молодежи, и в конце концов Альфреду и мне удалось убежать от остальных. Мы гуляли по лугам и дошли до самой реки. – Лавиния замедлила рассказ, нервно теребя пальцами бахрому скатерти. – Мне было восемнадцать лет, я не осознавала, насколько глуп мой поступок. Спустя много лет я встретила женщину, муж которой служил в одном полку с Альфредом, и она сказала, что у него очень дурная репутация.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я