Покупал тут сайт Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Не знаю, – пожал плечами тот. – Возможно, не будь меня с вами, ситуация была бы куда проще… для вас. Дело в том, что я вызываю у них двойной интерес, и их можно в этом понять. Вспомните свои первые годы в Доме…
– Да, это было что-то нездоровое, – поморщился Дзеди. – Нам с Лином прохода не давали года три, если не больше. Пока это всё забылось…
– Вот именно. А я там до сих пор числюсь уникумом. Не представляю, как там Толу, её без меня изведут. Девочка моя… когда я вернусь?
Вопрос повис в воздухе. “А когда вернусь я? – подумал Дзеди. – До сих пор я не осознавал до конца, что же случилось. Мы играли. Как дети. Но только до сегодняшнего дня. Бедный Лин! Жених… А Жанна! Как она рыдала, когда нас уводили… ей-то это всё за что?! А Толу? Она не умеет плакать… Она не красивая, но какие глаза… Толу говорит глазами. А я оказался слишком глупым для того, чтобы суметь за всю свою жизнь хоть кого-то полюбить. Или, наоборот, слишком умным. Не знаю. Но мне, по крайней мере, не так больно, как всем остальным. В этом – моё преимущество. И слабость. А ведь, по сути, есть ли смысл в этом возвращение? Кому я там нужен? Почти все, кто любит меня просто за то, что я есть, здесь. По моей вине. Какой я идиот!”
– Дзеди, перестань, – приказал Арти. – У меня после тебя голова раскалывается.
– А ты не лезь в мою голову, – фыркнул Дзеди. – Тебе своих мыслей мало? Зачем в моих-то копаешься?…
– А ну-ка попробуй войти в мои, – предложил Арти. – Я тебе тут картиночку припас… в награду…
– Я не умею.
– Я покажу, как. – У Дзеди в голове возникла довольно забавная, но в то же время понятная и почему-то знакомая картина. Как правильно войти в резонанс с полем нужного тебе человека. Как при этом остаться незамеченным… или наоборот, привлечь к себе внимание. Как освободить в чужом мозгу пространство, если передаваемая информация обширна… Как среагируют нервные клетки на правильное вмешательство… и на неправильное. Тут Дзеди ощутил, что в этой информации чего-то не хватает. Она была неполной, и он это знал. Только вот чего не достаёт – так и не понял.
– Тебе рано это знать, – строго сказал Арти, отвечая на вопрошающий взгляд Дзеди. – Потом.
– А сейчас?
– А сейчас – спать.
– А я не хочу, – сказал Лин. – Не спиться мне что-то последнее время.
– Спи, – посоветовал ему Арти. – Ещё пожалеешь, что не спал, пока можно было.
– Откуда ты всё знаешь? – спросил Лин.
– А я умный. И проницательный. И денег у меня на счету много, про них даже Айкис не знает.
– У нас тоже есть деньги… не много, правда, но кое-что. Всего она у нас не стащила. Мы потом ещё подзаработаем и вторую яхту построим. Деньги есть.
– Это хорошо, – похвалил Арти. – Только вы пока что про них можете забыть. Воспользоваться ими вы сможете ещё очень нескоро. И не говори про то, что я прав. Я это и сам знаю.


* * *

– Выходить по одному! – голос говорившего человека был совсем незнакомый, грубый, резкий. – Лицом к стене!
– Репертуар у них бедноват, – заметил Лин, выходя вслед за Дзеди и становясь возле стены, как было приказано. – Одно и то же…
– Лин, заткнись, – попросил Арти. – Без тебя тошно.
– Вперёд! Около лестницы – остановиться.
– Куда это нас? – спросил Ноор еле слышно. Ему никто не ответил.
– Вниз, – приказал охранник. Они повиновались. Остановиться приказали тогда, когда они спустились вниз на шесть пролётов. “Три этажа… мы под землёй, – подумал Дзеди. – Всё верно. Этот тип говорил, что в этом здание не менее трёх сотен этих тварей. Наверху они не сумели бы разместить такое количество… будет логично предположить, что тут не меньше четырёх подземных этажей”.
Комната, в которой они очутились на этот раз, была напрочь лишена чего бы то ни было похожего на мебель. Когда дверь за конвоиром захлопнулась Лин подошёл к ней и стал прислушиваться.
– Там кричит кто-то, – удивился он. – Не так далеко отсюда…
– Я, кажется, догадываюсь, кто, – заметил Дзеди.
– Помолчите, – сказал Арти.
Дверь открылась. В камеру вошёл человек, швырнул на пол кучу какого-то тряпья неприятного зелёного цвета и приказал:
– Переодеться! И поживее! – он подтолкнул тряпьё ногой в сторону Арти, который даже не пошевелился. – А ну, быстро! Пока я не разозлился.
Никто не пошелохнулся. Неизвестно откуда в руках у человека появилась вдруг длинная чёрная плётка, которой он выразительно щёлкнул в воздухе. Все рефлекторно отпрянули.
– Чего, страшно? – человек улыбнулся. – Кто будет стоять, тому по спине.
На этот раз они повиновались. С отвращением натягивая на себя эти неудобные и неопрятные вещи, они старались одеваться как можно быстрее. Все молчали, только Дзеди, когда дело дошло до обуви, спросил:
– Ботинки можно оставить?
– Ладно, валяй, – разрешил человек. – Значит, так! Вы все идёте в “тим” номер восемь… ну, то есть мой. Кто попробует мне чего вякнуть или ещё чего… Прибью сразу как собаку, ясно? Если говорю “номер три, подойти” ты, – он ткнул пальцем в Арти, – должен со всех ног… понял, недоделанный? Ты и будешь третий. Ты, – он показал на Дзеди, – будешь пятый. И не лыбься, урод! Ты, – палец упёрся в Лина, – седьмой. Ты и ты, – Дени и Ноор переглянулись, – девятый и… этот… а, первый. На выход.


* * *

Один ужас назывался “тим” “Тим”. Название имеет в данном случае два значения: первое – команда из десяти “рабочих”, второе – помещение для отдыха команды. (Прим. авт.)

. Второй ужас назывался “зал”. Первый они вскоре научились любить, если возможно назвать это чувство любовью. Второй – возненавидели. Потому, что поняли, куда они попали. Поняли до конца.

Зал представлял из себя длинное, метров шестьдесят, и довольно узкое, не больше пятнадцати метров шириной, помещение с наклонным полом. В пол были вмонтированы рельсы, по которым перемещалась вагонетка с откидывающимися бортами. В вагонетке лежали так называемые грузы – битые перебитые деревянные ящики с захватами, в которых находились чугунные болванки весом по пятьдесят кило. Ящиков было двадцать. В дальнем углу зала валялись на полу ещё десять ящиков, болванки в которых были уже стокилограммовые. Всё было просто, предельно просто и потому особенно страшно. Полную тележку сталкивали вниз, она с грохотом съезжала по рельсам и со всего хода ударялась в две покрышки от колёс, которые от постоянных ударов лохматились ободранными резиновыми лоскутами. Вслед за тележкой в нижнюю часть зала спускались вереницей “рабочие” (так здесь было принято называть модели, проходящие испытания), они по очереди взваливали себе на плечи тяжеленные ящики и шли с ними в верхнюю часть зала. Ящики сваливали кучей на полу и шли за следующими. Когда ящики внизу заканчивались, надсмотрщик командовал:
– Тележку наверх! Номер восемь и номер семь.
Указанные им номера спускались вниз и заталкивали тележку в исходную точку. Подходил надсмотрщик, ставил тележку на тормоз, откидывал борт (“рабочие” этого сделать не могли), ящики спешно укладывали в тележку и она, освободившись от тормоза, съезжала вниз. И всё начиналось заново. За любое неповиновение надсмотрщик запросто мог ударить, здесь применялись чаще всего плётки, вроде той, что была у их первого надсмотрщика, или палки. Неповиновением же считалось всё, что угодно – задержка при погрузке, слишком медленный шаг, неосторожно брошенный взгляд, слово… Кстати сказать, “рабочие”, хотя и не умели говорить, понимали многое. В первый же день произошёл такой, с виду незначительный, эпизод. Надсмотрщика кто-то позвал и тот вышел в коридор. Когда дверь за ним закрылась, все до одного “рабочие” разом покидали свои ящики и улеглись на пол. Арти и компания остались стоять посреди зала, недоуменно оглядываясь. Тут Дени почувствовал, что кто-то дёргает его за штанину. Он посмотрел вниз и увидел одного из рабочих. Тот хлопнул рукой по полу – ложись, мол, и отвернулся.
– Чего это он? – спросил Дени.
– Он старается тебе сказать, что нужно отдохнуть, – сказал садясь Арти. – Думаю, он прав. Сколько мы здесь часов?
– Примерно девять, – ответил Лин. – Арти, я устал…
– Я тоже. Сидите, пока есть время.
В “тим”, комнату, где содержали рабочих, их отвели только по истечении двадцати часов непрерывного перетаскивания ящиков. Ни кроватей, ни даже матрасов в “тиме” не было. Пол этой длинной комнаты был расчерчен белой масляной краской на прямоугольники, по углам которых помещались номера – с первого по десятый.
– По стойлам! – приказал надсмотрщик. – Лежать!
Два раза ему повторять не пришлось – все, кто находился в “тиме”, были вымотаны до предела. Когда все улеглись, надсмотрщик высунулся в коридор и крикнул:
– Эй, Вась! Конвой хренов, где шатаешься? Шевели ходилками, а то спать я хочу до усрачки…
Тяжёлая железная дверь закрылась, лязгнул замок. Некоторое время в “тиме” стояла тишина, затем её нарушил голос Ноора, который скорее простонал, чем проговорил:
– О, Боже!… Мои плечи… Ребята, вы как?
– Хреново, – ответил за всех Лин. – И это что теперь – каждый день так будет, что ли?…
– Всю жизнь, – прошептал Арти. – Отсюда не выйти… я пробовал найти координаты, но тут кругом вода… у меня ничего не вышло… это ловушка.
– Что ты несёшь? – спросил Дзеди. – Не может быть…
– Попробуй сам, – предложил Арти. – Выйти можно только с верхних ярусов, но не снизу.
– И что теперь? – Дени сел и прислонился спиной к стене. – Не сдаваться же. Пришибём этого… как его?… не важно. Прорвёмся наверх – и поминай, как звали.
– Этот сам подневольный, между прочим, – заметил Дзеди. – Он конвоира звал.
– Умница, – похвалил Арти. – А ты, Дени, мог бы и сам понять, что их там много. Не поддавайтесь, ребята, держитесь. Всё зашло слишком далеко. Поворачивать поздно.
– Давайте спать ляжем, – предложил Дзеди. – А то неизвестно, когда за нами придут…
Его совету последовали незамедлительно – все страшно устали. Они даже не заметили, что в помещениях нижнего яруса холодно, что в воздухе висит неприятный тяжёлый запах застоявшейся воды. Понимание и осознание всего этого пришло значительно позже. А пока они спали и не ведали, что же ждёт их впереди. Арти же ещё продолжал надеется, что ему позволят изменить всё к лучшему.


* * *

Их разбудили через четыре часа. Они не успели ни отдохнуть, ни выспаться. Их погнали в зал. На вопрос Лина: “А вы нас кормить не собираетесь?” был дан простой ответ:
– Заткнись, сука. Молчать.
Лин немного опешил, но вопросов больше не задавал. В молчание они дошли до зала.
– Тележку наверх, живо! Номер три и номер семь. Шевелись, немочь херова!
– А зачем наверх-то? И почему мы? – поинтересовался Лин.
– Заткнись, сука!
Лин не стал оспаривать это замечание. Вместе с Арти они с трудом закатили тележку в верхнюю часть зала.
– Грузи, – приказал надсмотрщик. Началась погрузка. Один из рабочих на несколько секунд замешкался, не понимая, видимо, что от него требуется. Он бестолково тыкался со своим неподъёмным ящиком, пытаясь пройти к тележке, но наталкивался лишь на спины других рабочих. Дзеди с Лином, которые уже положили свои ящики, с ужасом наблюдали за тем, что происходило. Надсмотрщик вначале прикрикнул на рабочего, а когда это не помогло, поднял плётку. Засвистел тоненько и пронзительно разрезаемый воздух и в этот же момент раздался крик Дзеди:
– Прекрати! А ну остановись!
Надсмотрщик повернулся к Дзеди и, склонив голову к плечу, принялся рассматривать того, словно что-то ну очень необычное, вдруг забредшее к нему в “тим”.
– Чё ты сказал? – медленно процедил он. – А ну-ка повтори!
– Ты за что его бьёшь? – спросил Дзеди. – Он ничего не сделал, а ты…
– Ты откуда такой умный выискался, сучок? – в голосе надсмотрщика зазвучал сарказм. Он ехидно ухмыльнулся. – Ща я тебе сделаю прививку от наглости!
Плётка снова свистнула в воздухе и Дзеди, не успевший ничего сообразить, вдруг ощутил, что его плечи словно обняло жидким огнём. От неожиданности он оступился и сел на пол. Надсмотрщик ухмыльнулся и обвёл взглядом остальных.
– Все поняли? – спросил он. Ответом ему было молчание. – Если ещё кто вякнет, получит по полной программе…
Через двадцать часов в “тиме” происходил такой разговор:
– …я его мог голыми руками пришибить! – орал Дени. – Одной рукой! И брось эти свои штучки, Арти! “Всем стоять!” Нашелся командир!
– Дени, заткнись, – вежливо попросил Арти. – Дзеди, как плечи?
Дзеди склонил голову, прислушиваясь к своим ощущениям, а затем сказал:
– Вроде нормально… Сейчас почти не болит. Вот сначала – да. Я даже испугался.
– Я тоже, – признался Лин. – Я и не думал, что он нас способен поднять руку. А он, оказывается, вот как…
– Арти, ну хоть себя-то мы можем защищать, а?
Арти отрицательно покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Если вы станете защищаться, вас перебьют, как мух. И не спорь со мной, Дени. Стоило ему крикнуть, в зале появились бы люди, вооруженные не плётками, а кое-чем похуже…
– Что теперь, Арти? – спросил Ноор. – Что – теперь?…
– Не знаю, – одними губами прошептал тот.


* * *

Время исчезло. Они и не заметили толком, как и когда это произошло. Они потеряли счёт дням и неделям. Сначала ещё теплилась какая-то надежда, потом её сменило отчаяние, а затем пришла усталость, а с ней – безразличие. Они перестали замечать, что вообще с ними происходит, все мысли были только об одном – хотелось лечь. Просто лечь. Скинуть со спины этот тяжёлый ящик, выпрямиться, потянуться. И улечься прямо на этот грязный пол. Спать. Им не хотелось ничего – ни есть, ни говорить, ни думать… Только спать. Хоть немного отдохнуть от этой непрерывной пытки. Плётка всё чаще и чаще гуляла по их спинам, но и это не являлось самым страшным во всём происходящем. Они перестали замечать даже друг друга. Усталость нарастала, как снежный ком, и только тут они стали понимать, что же по-настоящему страшно. Арти первым понял, что будет самым страшным. В одну из их коротких “ночей” он, превозмогая усталость и боль во всех мышцах, сказал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я