https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/120x80/s-visokim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Владимир Пресняков Олег Пресняков
Терроризм



Владимир и Олег Пресняковы
ТЕРРОРИЗМ
(пьеса)

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

Асфальтовая площадка перед входом в здание аэропорта. На площадке, вместо машин, которые обычно припарковывают как раз в этом месте, прямо на своих сумках и чемоданах расположились многочисленные пассажиры. По их унылым, сгорбившимся позам, а также по лицам, на которых застыла печать безмятежного отчаяния и глухой истерики, можно догадаться, что все они находятся здесь уже очень давно. Скорее всего, эти бедные люди направились в аэропорт, чтобы вылететь по каким–то своим надобностям – кто–то из них отправился в служебную командировку, кто–то – в отпуск, а кому–то, может быть, просто пришло время лететь куда–нибудь… Однако что–то нарушило их планы и заставило всех собравшихся в полёт людей остановиться и замереть на зловещей асфальтовой площадке, превратившейся вдруг в самый настоящий остров невезения. За асфальтовой площадкой, прямо перед стеклянным фасадом здания аэропорта, растянулась цепь по–военному экипированных людей – видимо, как раз потому, что военные, выстроившись в режущую глаз линию, стоят, пассажиры не летят. Оцепление указывает на серёзность происходящего. На площадке и в цепи военных никто не разговаривает; кругом очень тихо, не слышно даже характерного для этого места гула вылетающих и прилетающих самолётов. Депрессивное ощущение паралича, охватившего все звуки и движения жизни, усиливает едва различимый ноющий шорох открывающихся и закрывающихся дверей центрального входа; рядом с этими дверями–на– фотоэлементах стоит охранник из оцепления, – его сюда поставили, и он не может сдвинуться со своего поста, поэтому двери, чутко реагирующие на присутствие в зоне действия фотоэлементов человеческого тела, безостановочно ёрзают туда–сюда, и только если военного снимут из оцепления, двери успокоятся… На асфальтовой площадке появляется новый пассажир. Не обращая ни на кого внимания, он чётко чеканит шаг, направляясь прямо на военного, застывшего у входа, вернее, это только кажется, что ничего не ведающий пассажир надвигается на человека в форме, на самом деле, он просто идёт к двери, которую военный заклинил своим биополем. Пассажиру, видимо, хорошо знаком этот путь, – он передвигается как бы интуитивно, глядя не вокруг, а в себя, и поэтому не замечает в окружающем ничего странного…
Человек в военной форме: Аэропорт закрыт.
Пассажир: Позвольте?
Человек в военной форме: Аэропорт закрыт.
Пассажир: Но у меня рейс, через двадцать минут я должен лететь.
Человек в военной форме: Ваши документы.
Пассажир: Вот, пожалуйста, вот билет, вот паспорт… (Суетится, передаёт военному билет и паспорт, – тот изучает их, передаёт обратно).
Человек в военной форме: Аэропорт закрыт.
Пассажир: А как я полечу?
Человек в военной форме молчит, сосредоточенно и сурово смотрит как бы сквозь пассажира.
Пассажир: Послушайте, вы, наверное, устали уже всем объяснять, почему туда никого не пускают – но, видите ли, я не в курсе. Я купил билет неделю назад, и никто меня не предупредил, что вот так – раз – и всё может отмениться, потому что вдруг закрыли аэропорт. Потрудитесь, пожалуйста, мне ответить на мои вполне законные вопросы…
Человек в военной форме: Аэропорт заминирован. Все рейсы отложены на неопределённое время. Закончится операция по разминированию – вы пройдёте в аэропорт.
Пассажир: В аэропорт я пройду, – но это уже не будет иметь никакого смысла… Чёрт знает что происходит… Аэропорт заминирован… А когда вы его, мда… Зачем? (Пассажир бормочет что–то ещё, отходя в сторону от военного и присаживаясь на свой чемодан рядом с другими ожидающими).
Пассажир (обращается к соседу, восседающему на клетчатом чемодане) : Вы знаете, что происходит?
Пассажир 1 (смотрит на небо, щурится) : Конечно… аэропорт заминирован…
Пассажир: Зачем… в смысле, что – кто–то должен был прилететь, или улететь, кто–то очень, кого… на кого можно сделать покушение… политик, учёный?
Пасажир 1 (обращается к Пассажиру 2, который так, без багажа, сидит прямо на асфальте, и то, что он, вообще, – пассажир, можно предположить только потому, что он, как и остальные, ждёт, когда откроют аэропорт) : Вы политик?
Пассажир 2: Нет.
Пассажир 1: Учёный?
Пассажир 2: Нет.
Пассажир 1: Странно, вы единственный здесь из всех, кто более менее похож на политика или учёного…
Пассажир 2: Почему?
Пассажир 1: Потому что у вас нет багажа.
Пассажир 2: Ну и что?
Пассажир 1: Нет багажа, значит ничего вас не беспокоит – вам его доставят, или он вам, вообще, не нужен, потому что вы настолько заняты политикой или учёностью, что ни о чём другом не думаете…
Пассажир 2: Не думаю, но я не политик, и не учёный.
Пассажир 1: А вы достойны покушения?
Пассажир 2: Не знаю…
Пассажир 1: Ну, как, вот из–за вас могли бы заминировать аэропорт?
Пассажир 2 (нервно) : А с чего вы взяли, что аэропорт заминирован?
Пассажир 1 (с иронией) : Сам догадался.
Пассажир: Вообще–то, военные так сказали…
Пассажир 1 и Пассажир 2 (хором) : Военные сказали?
Пассажир: Да, мне только что, сказали…
Пассажир 2: А я от них ничего такого не слышал… Я просто знаю, что кто–то оставил багаж на взлётной полосе. Сейчас сапёры пытаются узнать, что там. Пока узнают – все рейсы отменили, аэропорт закрыли…
Пассажир: И всё из–за какого–то багажа?!
Пассажир 2: Конечно… из–за какого–то! Там может быть всё, что угодно. Все могут взлететь на воздух. И наивно предполагать, что аэропорт заминировали ради политика, или учёного. Заминировали ради всех, ради всех, кто сейчас здесь сидит, потому что когда гибнут невинные простые ничем невыдающиеся люди – это ещё страшнее, чем погиб бы какой–нибудь значительный человек. Если гибнут самые обыкновенные, и, знаете, так, часто и помногу, гибнут не на войне, а прямо в домах, в самолётах, или по пути на работу, то всё в государстве меняется само по себе, и политики со своей никчемной политикой, и учёные с их учёностью отправляются к чёрту…
Пассажир: К чёрту?..
Пассажир 2: Да, к чёрту, потому что никто и ничто не может управлять миром, где так часто гибнут обыкновенные люди, – часто и помногу…
Пассажир 1: Да, действительно, зачем охотиться за хорошо охраняемыми людьми, когда можно так запросто убить идею, или смысл – ведь их никто не охраняет… Смысл и идея всей жизни – в людях, во всех нас, но нас–то никто не охраняет! Даже сейчас охраняют аэропорт, а не нас!
Пассажир 2: Всегда страдают невинные…
Пассажир 1: Да, невинные страдают всегда… (Произнося эти фразы, Пассажир 2 и Пассажир 1 картинно мотают головами).
Пассажир 2: Хотя так или иначе все в чём–то виноваты…
Пассажир 1: Но это ещё не повод, чтобы подкладывать подо всех мины!
Пассажир: Подождите, а с чего вы взяли, что там, действительно, в этих сумках что–то такое, что взорвётся?
Пассажир 1: Сейчас это выясняют, мы ничего не утверждаем, мы просто рассуждаем, а они (показывает на военных, стоящих в оцеплении) , они – выясняют…
Пассажир 2: Но, в любом случае, – это уже взорвалось.
Пассажир 1: Да. Да. Взорвалось.
Пассажир: Как это? (Картинно оглядывается по сторонам). А где же тогда дым, осколки, руины? Где?
Пассажир 1: Это всё внутри.
Пассажир: Внутри?
Пассажир 1: Да, внутри всех, кто здесь сейчас сидит, – и кто не пускает нас (показывает на военных) … Этих людей в оцеплении, их ведь от чего–то оторвали, от какой–то своей жизни… заставили волноваться, нервничать, хоть они и делают вид, что им не страшно, но холодок внутри, знаете, сквознячок такой липкий – нет–нет, да и пробежит у них, я вижу… Всем здесь уже что–то сломали, вынудили думать совсем о другом… И вот что с этим делать?! А?!
Пассажир 2: А те, кто в данный момент там, на взлётной полосе, они, вообще, жизнью рискуют – сумки эти открывают – там три чемодана, и в каждом, – в каждом может быть взрывчатка!
Пассажир 1: В каждом?
Пассажир 2: Не исключено! Ухнет так, что даже нас здесь может осколками засыпать!
Пассажир: Вы, видимо, давно тут сидите, у вас уже просто внутри накипело, и вы, наверное, друг друга понимаете с полуслова, – так слаженно вы мне всё обрисовываете!
Пассажир 2 (как–будто испугавшись) : Слаженно?
Пассажир 1 (с издёвкой) : Слаженно!
После этого все долго молчат.
Пассажир: Сколько времени?
Пассажир 1: А какое это сейчас имеет значение? Всё равно никто никуда не успеет. Вам куда нужно было успеть?
Пассажир: Какая разница? Мне просто нужно было успеть. Я хотел перелететь из этого места в другое… По работе, встретиться… Здесь меня проводили, жена собрала чемодан, проводила и будет ждать завтра, там меня будут ждать через три часа, но там я, видимо, не буду через три часа…
Пассажир 1: Не будете!
Пассажир 2: Нет, не будете!
Пассажир: То есть, получается, я всюду опоздал! Как же быть?
Пассажир 1: Как быть?
Пассажир 2: Если всё взорвётся – мы ещё долго не улетим, пока всё починят…
Пассажир 1: Да мы тогда, вообще, не улетим!
Пассажир 2: Если разминируют, то всё равно не сразу полетим…
Пассажир 1: Да?
Пассажир 2: Часа два–три пока перераспределят графики вылетов, всё ведь сдвинулось…
Пассажир: Лишь бы ничего не взорвалось – мне во что бы то ни стало нужно оказаться, нужно оказаться…
Пассажир 1: Окажитесь. Часов через шесть – самое раннее, если вот прямо сейчас разминируют…
Пассажир: Ужас, безумие – что за время наступило, нигде не чувствуешь себя защищённым, только дома теперь…
Пассажир 1: Дома?
Пассажир: Только дома, теперь…
Пассажир 2: Дома?..
Пассажир 1: Держитесь!
Пассажир: В смысле?
Пассажир 1: Ну, кто знает, чем теперь всё обернётся! Вот вы знаете, чем обернулась конкуренция?
Пассажир: Конкуренция? На производстве?
Пассажир 1: Да хоть где! Когда кто–то хочет доказать другим, что он лучше, чем есть на самом деле, – невинная идея, не правда ли, а чем обернулась?
Пассажир: Да чем, чем она обернулась?!
Пассажир 2: Конкуренция обернулась проблемой выбора! Раз есть что–то другое, почему бы не выбрать это что–то другое? Выбрать – значит, отказаться, – ужас!
Пассажир 1: В принципе, да, верно, проблема выбора есть, – хотя, говорят, у «Пепси–Колы» и у «Кока–Колы» – один хозяин, и вся эта их конкуренция – просто хитрый трюк! Не купят одно – обязательно купят другое, – а хозяину от всего прибыль, потому что всё – его! Всё!
Пассажир 2: Да–да, да–да… И поэтому проблема выбора – скорее всего, замороченная проблема, липовая! Всё уже решено. Даже сейчас.
Пассажир: Сейчас?
Пассажир 1: Конечно. Вот у меня всё закипает внутри, я еле себя сдерживаю, чтобы не кинуться на кого–нибудь, потому что я опаздываю, я не успеваю, и вообще, я мог погибнуть – хорошо эти сумки на взлётной полосе вовремя обнаружили! И у меня, на самом деле, совсем нет выбора! Я должен сидеть и ждать, когда всё это безумие закончится! Я должен участвовать в этом!
Пассажир: А у меня есть выбор!
Пассажир 2: Да?
Пассажир: Да. Я вернусь домой. А потом, когда здесь всё закончится, я приеду снова и полечу. А сейчас я вернусь домой, потому что ждать здесь я не хочу, меня это не касается, пусть здесь происходит всё, что угодно. Я пережду дома, мне поменяют билет, – авиакомпания возместит издержки, и всё равно я попаду, куда хотел, с опозданием, но попаду, – и это не имеет никакого значения – вовремя, или нет, – потому что у меня уважительная причина, – пусть включат телевизор и узнают, что у меня уважительная причина, – и я пережду дома.
Пассажир 2: Вы, прямо, сами себя лечите!
Пассажир 1: Думаете, поможет?
Пассажир (бормочет) : Аэропорт заминирован, поеду домой. Буду через час – максимум. Всё… всё – еду!
Пассажир 1: Всё–таки поедете домой?
Пассажир: Да, здесь находиться нет никакого смысла, этот цирк надолго!
Пассажир 2: Надолго.
Пассажир: Прощайте.
Пассажир 1: Но, вы же вернётесь?
Пассажир: Вернусь, конечно, сегодня всё равно полечу!
Пассажир 1: Ну, тогда, до–свидания!
Пассажир: До–свидания?
Пассажир 1: Когда этот цирк закончится, начнётся другой, – наверняка, знаете, запихают всех в один самолёт, и он будет нас развозить со скоростью звука… кому куда надо…
Пассажир: Я не понимаю ни ваших шуток, ни, вообще, смысла всех этих слов, – ну зачем нужно сейчас шутить!
Пассажир 2: А что, – ждёт вас?
Пассажир: Кто?
Пассажир 2: Ну, куда вы сейчас едете? Там? Если не ждёт, может, останетесь?
Пассажир: Устрою сюрприз! (Собирается уходить).
Пассажир 2: До–свидания!
Пассажир уходит, Пассажир 1 и Пассажир 2 остаются сидеть и ждать.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.

Спальня в типовой квартире. В центре – большая кровать, чуть сбоку – шкаф с зеркалом; у кровати – тумбочки, светильники; на одной из тумбочек – телефон. В кровати мужчина и женщина.
Женщина: Мне плохо… (вот–вот заплачет).
Мужчина: Ой, вот только этого не надо, не надо! Ну что такое, а? Что это – прилив чувств, воспоминания тебя какие–то мучают… Что заставляет тебя плакать, когда для этого нет никакого повода?
Женщина: Не знаю, так плохо, мутно, как будто я – грязная пепельница.
Мужчина: Грязная пепельница…
Женщина: Не знаю, вот, это, действительно, когда долго воздерживаешься, кажется, что всё будет особенным именно с этим мужчиной, или, вообще, с мужчиной, ждёшь, фантазируешь, а когда всё случается, вот уже через секунду, вдруг такая пустота накатывает, а тут ещё, вобще, всё вместе…
Мужчина: Ты больная, что ли, ты, вообще, просто, – так нельзя!
Женщина: Не знаю, но самое сложное – перетерпеть вот эти первые секунды, минуты. Дальше, когда опять захочется, легче будет… (вдруг кричит) и всё опять по новой! По новой!
Мужчина: Ты психопатка, как с тобой муж живёт?
Женщина: По привычке!
Мужчина: По привычке… живёт по привычке, а у тебя эти истерики тоже по привычке, или ты специально для меня весь этот цирк с конями приготовила?..
Женщина: Для тебя, для тебя… сейчас всё пройдёт… Ты как?
Мужчина: Я нормально, могу повторить…
Женщина:
1 2 3 4 5 6


А-П

П-Я