https://wodolei.ru/catalog/accessories/derzhatel-dlya-polotenec/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Рэй Дуглас Брэдбери: «Возвращение»

Рэй Дуглас Брэдбери
Возвращение



Рэй БредбериВозвращение * * * – Идут! – сказала Сеси, неподвижно лежа на постели.– Где же они? – завопил Тимоти, появляясь в дверях.– Кто – где. Одни – над Европой, другие – летят над Азией, третьи – еще над Островами, а кто-то над Южной Америкой, – не открывая глаз, ответила Сеси, чуть дрогнув длинными, пушистыми ресницами.Скрипнув половицей, Тимоти сделал осторожный шаг к постели.– А КТО они?– Дядюшка Эйнар, дядюшка Фрай с кузеном Уильямом, Фрульда и Хельгар с тетей Морганой, кузен Вивьен и дядюшка Иоганн.– Они высоко в небе? – не справившись с волнением, взвизгнул Тимоти, восторженно поблескивая серыми глазенками. В минуты восторга он выглядел младше своих четырнадцати лет.Дом, погруженный в темноту, чуть подрагивал под порывами усиливающегося ветра. В комнату слабо проникал звездный свет.– Они летят по воздуху, крадутся по земле, пробираются под землей, меняя по пути свое обличье, – неразборчиво прошелестел сонный голос Сеси. Она лежала не шевелясь, полностью ушедшая в свои видения, и рассказывала:– Вот кто-то, обернувшись волком, уходит от водопада по отмели черной реки, в неровном свете звезд серебрится его шерсть. Коричневый дубовый лист плавно парит в ночном небе. Промелькнула маленькая летучая мышь. Я вижу, я вижу, как они пробираются сквозь густой подлесок, скользят между верхушками деревьев. Скоро они будут здесь!– А они успеют к завтрашней ночи? – Тимоти не замечал, как его руки комкают одеяло и как все быстрее раскачивается свисающая с его рукава серебряная паутинка, на которой паук исполнял свои диковинные танцы. Тимоти склонился над сестрой:– Они точно успеют к Возвращению?– Конечно, Тимоти, успокойся, – вздохнула Сеси. Она вдруг впала в какое-то оцепенение. – Не приставай ко мне со своими вопросами. Иди спать. А я пойду поброжу по своим любимым местам.– Спасибо тебе, Сеси.Вприпрыжку он побежал в свою комнату. Разобрал постель и быстро улегся.Он проснулся, на закате, когда в небе зажигались первые звезды. Радостное ожидание праздника переполняло Тимоти, и желание поделиться своими чувствами привело его в комнату Сеси.Но она спала, так тихо, что не слышно было даже дыхания.Пока Тимоти умывался, паук висел на своей паутинке, перекинутой через тонкую шею мальчика.– Спайд, ты только подумай, завтрашняя ночь – канун Дня Всех Святых!Он задрал голову и посмотрел на себя в зеркало. Во всем доме лишь ему было позволено иметь зеркало. Ма дала его Тимоти, когда он тяжело болел.Ах, ну почему он такой ущербный? Собственная неполноценность приводила Тимоти в отчаяние. Он открыл рот и стал разглядывать свои зубы, будто в насмешку отпущенные ему природой, похожие на кукурузные зерна – округлые, слабые. Радостное настроение сменилось унынием.Темнота была хоть глаз выколи – Тимоти зажег свечу, чтобы было не так жутко и неуютно. Он совсем сник.Всю последнюю неделю семья жила по заведенному в незапамятные времена обычаю: днем спали, просыпались на закате. Под глазами у Тимоти залегли глубокие тени.– Что-то мне не по себе, Спайд, – пожаловался Тимоти своему маленькому приятелю, – я никак не могу привыкнуть, как другие, спать днем.Он взялся за подсвечник. Как хотелось ему иметь крепкие острые зубы и клыки, как стальные шипы. Или сильные руки, или по крайней мере изворотливый ум. Или, как Сеси, уметь переноситься куда захочешь и путешествовать в пространстве.Но увы, природа обделила его. Он даже – Тимоти поежился и крепче сжал светильник – боится темноты. Братья – Бион, Леонард, Сэм – насмехаются над ним. Больше всего их веселит постель Тимоти. Другое дело – Сеси. Ее постель – часть ее самой, она необходима Сеси для ее путешествий, т.е. для того, чтобы ей было удобно возвращаться в свою уютно устроившуюся под одеялом оболочку.А Тимоти? Разве он может, как все остальные, уснуть в великолепном полированном ящике? Ни за что. Ма позволила ему жить в отдельной комнате, спать на кровати, даже иметь свое собственное зеркало. Ничего удивительного, что вся семья считает его ненормальным и чурается его, словно юродивого. Эх, если бы у него выросли крылья! Тимоти задрал рубашку и изогнулся, чтобы посмотреть на спину в зеркало. У него вырвался тяжелый вздох. Безнадежно! Никогда ему не стать таким, как все.Из-под лестницы доносились волнующие непонятные звуки, все стены сверху донизу были обиты лентами из легкого черного крепа.Потрескивающие черные свечи озаряли ступени неровным пламенем. Пронзительному голосу Ма откуда-то из погреба вторил папин бас. Вернувшийся из Старой деревни Бион сновал туда-сюда, перетаскивал в дом большие наполненные кувшины.– Спайд, мне пора на праздник.Паук исчез, унося с собой серебристую нить, и Тим остался в одиночестве. Ему было велено до блеска отполировать ящики, набрать пауков и поганок, развесить креповые шторы и поменьше показываться на глаза, когда начнут прибывать гости. Чем меньше будет видно и слышно этого недотепу, тем лучше для всех.Стук каблучков и радостные вопли, заполонившие дом, возвестили о появлении Лауры.– Возвращение! Возвращение! – доносилось отовсюду. Тим задержался около комнаты Сеси, но она спала. Лишь раз в месяц она выходила из своей комнаты, проводя все остальное время в постели. Милая, чудесная Сеси. Ему неудержимо захотелось поговорить с ней, спросить:– Где ты, Сеси? Кого выбрала на этот раз, чью оболочку? Что ты делаешь? А может, ты над своими любимыми холмами? Как там?Так и не решившись зайти, Тимоти заглянул к Эллен.Сестра сидела на столе, разбирая груду срезанных волос. Они переливались под ее пальцами всеми цветами радуги. Белокурые локоны лежали среди огненно-рыжих и иссиня-черных прядей, а рядом с этим великолепием белела горстка ногтей, похожих на маленькие сабельки. Все это Эллен приносила из салона красоты в Меллин-Вилидж, где работала маникюршей В углу комнаты стоял аккуратный ящик красного дерева с именем Эллен на крышке.Не поднимая головы, Эллен коротко бросила:– Сгинь! У меня из рук все валится, когда на меня таращатся всякие болваны.– Ну, Эллен, праздник ведь! Канун Возвращения! – примирительно начал Тимоти.Эллен презрительно фыркнула:– Ха! А тебе-то что? – Отобрав несколько «сабелек», она высыпала их в крохотный белый саквояжик, прикрепив к нему этикетку. – Марш в кровать, а то я тебе придумаю такой подарок – не обрадуешься.Тим вспыхнул, жаркий румянец залил его щеки.– Да, но меня просили помочь накрыть на стол, отполировать ящики и вообще…– И вообще, – сухо прервала его Эллен, – если ты сию минуту не уберешься отсюда, то утром в постели тебя будет поджидать дюжина бешеных устриц. Пока, Тимоти.Вне себя от обиды, Тим выскочил на лестницу и налетел на Лауру.– Поосторожней, смотреть надо, куда несешься, – процедила она сквозь зубы и исчезла.Тим рванулся к распахнутой двери в погреб, потянул носом, вдыхая запах влажной земли и прелых листьев, тихонечко позвал:– Папа?С лестницы прогремел раздраженный голос отца:– Времени в обрез, скоро гости, а у нас еще ничего не готово. Давай спускайся, да пошевеливайся.Тимоти помешкал еще мгновенье, чутко прислушиваясь к разноголосице звуков, разносившихся по дому. Грохоча башмаками, мимо протопали ожесточенно спорящие о чем-то братья.Тимоти кинул взгляд на родных, лихорадочно готовящихся к празднику. До чего быстро они сновали по дому: Леонард – в обнимку со своим черным докторским саквояжем, Сэмюэл – с огромным фолиантом под мышкой и ворохом креповых занавесок в бескровных руках, Бион – перетаскивающий в дом запечатанные кувшины.Отец оторвался от ящика, на который он наводил окончательный блеск, хмуро посмотрел на сына, грохнул кулаком по зеркально отполированной крышке и дал Тимоти тряпку.– Быстро протри его еще разок, и возьмемся за следующий. И не спи на ходу.Водя тряпкой по дереву, Тимоти заглянул в ящик.– Па, а дядюшка Эйнар очень большой?– Ага.– Он великан?– Отстань. Этот ящик ему придется впору.– Ну, мне же интересно. Семь футов в нем будет?– Да замолчишь ты наконец или нет?!Около девяти вечера Тимоти, зябко поеживаясь, поплелся на луг за поганками и пауками. Он собирал их, а ветер, по-осеннему переменчивый, то обдавал его своим теплым дыханием, то заставлял дрожать от холода. Сердце билось в нетерпеливом ожидании. Сколько все-таки Ма позвала гостей? Полсотни? Сотню? Проходя мимо фермерского жилья, Тимоти усмехнулся освещенным окнам:– У нас тут такое скоро начнется – вам и не снилось!Он поднялся на холм и осмотрелся, в нескольких милях от подножия холма раскинулся город, погруженный в сон, едва различим был белый циферблат башенных часов. И в городе, конечно, ни о чем не догадываются.Домой Тимоти возвращался, сгибаясь под тяжестью сосудов с пауками и поганками.В часовенке под лестницей подходила к концу короткая праздничная церемония. Из года в год она оставалась неизменной. Па монотонно читал Черную Книгу, а прекрасные мамины руки, будто выточенные из слоновой кости, чертили в воздухе магические знаки. Все были в сборе, кроме Сеси, которая по обыкновению не выходила из комнаты, но ее присутствие чувствовал каждый. Она пристально следила за происходящим то глазами Биона, то Сэмюэла, то Ма; вдруг чувствовалось, что она вселилась в тебя самого, всего на миг, неуловимый и быстротечный.Внутри у Тимоти все сжалось. Он мысленно обратился к Повелителю Тьмы:– Пожалуйста, я очень Тебя прошу, сделай так, чтобы я поскорее вырос и стал таким, как мои братья и сестры. Я так мечтаю быть на них похожим. Я хочу уметь плести из волос разные штуки, как Эллен, заставлять влюбляться без памяти, как это делает Лаура, читать умные книги, как Сэм, или быть уважаемым, как Лео и Бион. Или, – размечтался мальчик, – создать семью, как наши Па и Ма.В полночь разразился страшный ураган, от которого задрожали стены. Нестерпимо белым светом сверкнула молния. Из непроглядной дали надвигался смерч – он подкрадывался, приникая к сырой ночной земле, пробовал ее на вкус, принюхивался и продолжал свой путь, оставляя за собой неровные шрамы.Входная дверь с шумом сорвалась с петель, но не упала, а повисла на каком-то крюке, и в комнате с важным видом появились величественные Бабушка и Дедушка, проделавшие неблизкий путь ОТТУДА, чтобы встретиться с детьми и внуками.С каждым часом прибывали новые гости.За окном хлопали крылья, был слышен чей-то осторожный стук на крыльце, кто-то нетерпеливо барабанил в дверь с черного хода. С крыши доносилось завывание ветра в печных трубах. Ма до краев наполнила гигантскую чашу из прозрачного хрусталя алой жидкостью, которую раздобыл Бион. Па носился по комнатам, зажигая новые свечи, Эллен с Лаурой торопливо толкли сушеные коренья аконита Ядовитое растение семейства лютиковых

.С застывшим, как восковая маска, лицом Тимоти стоял посреди всей этой дикой неразберихи, пытаясь унять противную дрожь в руках, и наблюдал за тем, что творилось вокруг.Непрерывно хлопали двери, впуская все новых гостей. Их встречали шумными приветствиями, взрывами смеха. Булькало содержимое кувшинов, разливаемых по бокалам, ставни ходили ходуном, мелькали тени, и крылатые гости с топотом расхаживали по дому.– Ну-ка, ну-ка, а ведь это, наверно, и есть Тимоти.– Что?Его заметили.Тимоти почувствовал прикосновение чьей-то холодной руки. Над ним склонилось узкое продолговатое лицо в обрамлении длинных волос.– Хороший мальчуган, забавный, – сказал незнакомец.– Познакомься, Тим, – вмешалась Ма, – это дядюшка Джейсон.– Здравствуйте, дядюшка Джейсон…– А здесь у нас… – Не дав раскрыть Тимоти рта, Ма увлекла дядю за собой. Тот оглянулся через плечо и заговорщически подмигнул мальчику.Тим остался один.В темноте мигало неровное пламя свечей.Откуда-то издалека слышался высокий и пронзительный, похожий на звуки флейты голос Эллен.– А какие у меня умные братцы! Чем, вы думаете, они занимаются, а, тетя Моргана?– Даже не могу себе представить.– Они работают в городском похоронном бюро.– Вот это да! – пронесся громкий гул восхищения. Пронзительный смех не смолкал ни на минуту.– Правда, правда! Это большая удача для нашей семьи…Тим стоял, боясь шевельнуться Смех на минуту прекратился:– Они обеспечивают Ма, Па и нас всем необходимым. Всех нас, ну, кроме Тимоти, конечно, – решила поучаствовать в беседе Лаура. Наступило неловкое молчание. Дядя Джейсон поинтересовался.– Да? Почему же? Продолжай, что там Тимоти.– Ох, Лаура, придержи язык, – вздохнула Ма.Но Лауру было не остановить Тим зажмурился.– Дело в том, что… ну как бы это сказать… Тимоти не любит крови. Он такой чувствительный.– Ничего, еще научится. У него все впереди, – твердо произнесла Ма. – Он мой сын, и он обязательно научится. В конце концов он еще мал, ему всего четырнадцать лет.– Но меня с младенчества вскармливали кровью, – возмущенно прогремел дядя Джейсон, раскаты его голоса гулко отдались по всему дому. Арфист-ветер перебирал струны деревьев. Капли дождя мелко барабанили в окно, скатываясь в темноту: «с младенчества».Кусая губы, Тимоти открыл глаза.– Это я во всем виновата, – заступилась за сына Ма, уводя гостей на кухню. – Я по-всякому пыталась заставить его. Но детей нельзя ни к чему принуждать. Ничего хорошего из этого не выходит. Возникает отвращение к тому, что их заставляют делать, и они никогда не приобретут вкуса к таким вещам. Взгляните на Биона, ему уже тринадцать было, когда…– Возможно, вы и правы, – извиняясь, буркнул дядюшка Джейсон, – и у Тимоти все со временем образуется.– Я в этом не сомневаюсь, – с вызовом ответила Ма. Огонь свечей то затихал, то разгорался, по стенам бегали тени. Тиму стало холодно. Ноздри приятно щекотал запах горячего воска. Покрепче зажав в руке подсвечник, он отправился бродить по дому, делая вид, что поправляет отцепившиеся черные ленты.– Тимоти, – шепот, похожий на шипение змеи, шел из-за разрисованной перегородки. Кто-то шумно выдохнул:– Тимоти боится темноты.Ну, конечно, это голос Леонарда. Ненавистный братец Лео!
1 2 3


А-П

П-Я