https://wodolei.ru/brands/Grohe/allure/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В итоге ему пришлось согласиться с тем, что – Анюта иногда не ночевала дома. Что поделаешь: чем бы дитя ни тешилось…
Но ведь она всегда утром возвращалась! В редких случаях, когда жена ездила на бдения в будни, то поутру сразу шла на работу и тогда появлялась домой к вечеру. Беспокоился, конечно, по этому поводу Петр Максимович, но ничего подозрительного до поры до времени за женой не замечал, хотя периодически и обыскивал Анютину комнату в ее отсутствие.
И вот однажды особо тщательный шмон дал результат. Покопавшись в бельевом шкафу жены, он выудил оттуда большой коричневый конверт, в котором обнаружил с десяток любительских фотографий. Все они были сделаны, видимо, на какой-то вечеринке. На них оказались запечатлены разные лица, но, как быстро установил Петр Максимович, везде в обязательном порядке присутствовал один и тот же мужчина, причем все время на переднем плане.
И дважды вместе с этим мужиком была изображена Анюта, буквально поедавшая его глазами! А на одном из снимков они танцевали друг с другом!
Он перевернул эту фотографию и на обратной стороне обнаружил надпись: Константин Карнаухов по заказу Малаховой. Как выяснилось, так же были подписаны и остальные Снимки.
Значит, Анюта попросила какого-то своего знакомого снять на вечеринке того мужика, к которому она, понятное дело, была неравнодушна. Но кто такой Константин Карнаухов – фотограф или Анютин хахаль? И что же ему, Петру Малахову, теперь делать?
Изрядно помучившись над этим вопросом, он, наконец, мудро решил – ничего не делать. Анюта с этим мужиком не спит, иначе бы его фотографии не заказывала. А втюрилась – что ж, обычное для молодой бабы дело. Как вошла в башку дурь, так оттуда и выйдет.
С того памятного дня прошел не один месяц. И вдруг ему позвонил какой-то хрен, назвался Степой и сказал, что знает, как найти управу на Борю Клинского.
Предложение поступило на удивление вовремя. Этот Боря был из молодых, да ранних. Только появился невесть откуда и сразу перекрыл ему, Петру Малахову, кислород! Боря предложил бригаде ингушей, нелегально поставлявшей в Москву магаданское золото, более выгодные условия покупки, и чернозадые мигом переметнулись к этому суке Клинскому! А ведь он сотрудничал с кавказцами не один десяток лет! Ничего святого не осталось в этой жизни!
И Петр Максимович согласился на встречу с неизвестным ему Степаном – вдруг да что путное предложит.
А тот предложил ему завалить Борю Клинского!
Малахов поначалу оторопел. Он всегда сторонился мокрых дел. Да и нужды ему в них не было – Бог миловал. В его колею никто не влезал, не путался особо под ногами: Малахольный в своем бизнесе был в авторитете! И тут этот Боря Кл и некий…
А действительно, если говнюка не убрать, весь промысел Петра Максимовича накроется медным тазом!
И все-таки жутковато было решиться ему на это дело. Прознают корефаны Бори Клинского, кто его заказал, – и кранты Малахольному! Тут и гадать особо не придется: любой московский вор знает, кому Боря Клинский дорогу перешел!
Но Степан Малахова успокоил: его пацаны заделают мочилово под несчастный случай. Не раз, мол, уже таким приемом всяческих козлов, попутавших рамсы, на цвинтар отправлять доводилось, и менты даже дела не открывали.
Степан хотя и употреблял феню, был вроде бы не из блатных, но доверие внушать умел, и Петр Максимович на его предложение в конце концов согласился.
Правда, в цене поначалу не сошлись. Степан запросил сто штук! Чересчур жирно! Петру Михайловичу за такие бабки целый квартал работать надо. Сбил цену до тридцати. Степан остался недоволен, но его условия все же принял.
Он позвонил уже на следующий день! И сообщил, что заказ выполнен: Боря Клинский по пьянке врезался на своей «БМВ» в «КамАЗ», и врагам спасти его не удалось. Проверить этот факт можно, позвонив в Институт Склифосовского. Степан предложил встретиться в Измайловском парке для расчета.
Что и говорить, Петр Максимович такой скорой расправой был потрясен. Причем потрясен за этот день уже во второй раз…
Часом раньше он производил очередной плановый обыск в комнате своей жены и неожиданно наткнулся на тайник. Он был оборудован внутри раздвижной тахты и оказался довольно-таки хитро замаскирован. Петр Михайлович обнаружил его совершенно случайно, чудом.
В схроне оказались исчезнувшие ранее из бельевого шкафа фотографии с вечеринки, пачка российских пятисоток на общую сумму в десять тысяч рублей и тетрадь. Потрясла его именно эта тетрадь.
Она представляла собой нечто вроде дневника. В ней Анюта своим корявым детским почерком записывала свои ощущения от встреч с неким Костей. Как легко было догадаться, речь шла о Константине Карнаухове, многократно запечатленным на бережно хранимых его женой фотоснимках. Из тех записей он понял, что мужик этот является президентом какой-то фирмы «Этель». А также понял, что любовь Анюты к нему – пока что безответная.
Натурально же потрясли Петра Михайловича откровения его супруги. Та подробно описала свои мечтания: что она будет делать в постели, когда ей удастся затащить туда этого Костю. Развратом тут дышала каждая строка.
В тот момент у него в очередной раз всерьез прихватило сердце.
Когда он наконец кое-как оклемался, то принялся изучать откровения жены будто под микроскопом. Никакими датами ее писанина помечена не была, но в последней записи имелась строка: «…через неделю Новый год». Это означало, что дневник не заполнялся уже три месяца. Почему? Ответ напрашивался сам собой: мечтания его Анюты сбылись. И когда два часа спустя он ехал на своем потрепанном «жигуле» в Измайловский парк на стрелку со Степаном, эта мысль не выходила у него из головы.
В «Склиф» же он, как и предлагал Степан, предварительно позвонил и выяснил, что Боря Клинский действительно умер нынешним утром в реанимации, и потому расстался со своими баксами Малахов без особого сожаления – дело того стоило.
И вот, расплатившись, он вдруг подумал: а не примочить ли заодно и этого Костю Карнаухова? Степан работает быстро и без шума, а семейное счастье три сотни зеленых купюр с двумя нолями безусловно стоит. Да что там говорить – оно стоит намного дороже!
И Малахов решился: он назвал имя Карнаухова как объект для ликвидации.
Степан, как выяснилось, его знал.
«Это кто, президент „Этели“? – спросил он и, услышав утвердительный ответ, погрузился в раздумья.
Петр Максимович понял Степана так, что гонорар в тридцать штук его более не устраивает, и предложил пятьдесят, но тот продолжал колебаться. Тогда Малахов, сам содрогаясь от такого безумного мотовства, назвал сумму в сто тысяч.
Но опять твердого «да» не услышал! Петр Максимович решил, что этот Карнаухов – скорее всего, хороший знакомец Степана, и потому более на своем предложении не настаивал.
Вернувшись домой, он, наконец, не в силах более терзаться неизвестностью; вывалил на жену все свои подозрения, подкрепив их демонстрацией ее дневника и фотографий Карнаухова.
Анюта, вся в слезах, упала ему в ноги, сквозь рыдания поясняя, что это было мимолетное девическое увлечение, которое ни к чему серьезному не привело, а теперь вообще осталось в прошлом.
Он поверил и все простил, хотя вроде бы и прощать-то было особо нечего, а также порадовался тому, что сэкономил сто тысяч баксов.
После того дня прошло более двух месяцев, за женой он ничего подозрительного не замечал, и вдруг объявляется Степан и требует сто штук за убиенного Карнаухова! Вот это фольтик так фольтик!
На стрелку он пошел, но бабки с собой не взял. Петр Максимович пока толком не знал, как себя повести. И денег жалко – за что платить-то! – и страшно за собственную жизнь. Только-только окончательно обрел семейное счастье – и на тебе!
После встречи со Степаном он так до конца и не определился и находился в совершенном душевном раздрае.
Малахов редко искал утешения в спиртном, но тут его вдруг прихватило. Он решил навестить своего старого кореша Мишу Пичугина, или попросту Пичугу, и если не излить тому свою душу, то хотя бы пожаловаться на судьбу как бы вообще.
Этот Пичуга был когда-то его, Малахова, мелким дилером, толкал рыжье в розницу, потом занялся какими-то другими делами, ненадолго подсел, а вернувшись с зоны, будто бы совсем завязал и доживал жизнь, подрабатывая сторожем на кооперативной автостоянке. Очень редко, где-то раз в пару лет, они с Пичугой давили бутылек и вспоминали о своем боевом прошлом.
И вот вчера Петр Максимович подзавелся. Выпили они с Пичугой немыслимо для их возраста много – три пузыря водяры. Правда, закусь была полноценная, да и не на скорую руку посидели – аж до самого вечера. В конце концов Малахов отрубился и остался у Пичуги на ночлег.
И вот, возвратившись домой, обнаружил, что жена не была дома вторую ночь подряд! С первой-то ночью все ясно – она позавчера вечером уехала на свои бдения и сутра, конечно, рванула на работу. Но где Анюта сейчас?
Впервые в жизни Малахов пожалел, что так и не купил ей мобильник, посчитал его малополезной безделицей. И вот выяснилось, что он был не прав.
От тревожных размышлений его отвлек звонок в дверь.

5

– А с этим… с Новосельцевым ты спишь? – задумчиво спросил Колодков, не снимая руки с обнаженной груди Кати и затягиваясь сигаретой.
Та вывернулась из его объятий и отодвинулась к стенке, повернувшись к старшему лейтенанту спиной. Потом обиженно пробурчала:
– Вот мужики! Стоит только ночь с ними провести, и сразу хамить начинают.
– Э-э, брось, Катя! Я не хотел тебя обидеть. Вопрос был задан в порядке дознания с целью выявления истины в рамках дела, которое я расследую, – важно пояснил он.
– Ага, значит, ты переспал со мной по делу?!
– Это, конечно, дело, но совсем другое – любовное. – Старший лейтенант сладко зевнул и затушил сигарету о чайное блюдечко, находившееся на стуле рядом с кроватью. – Я же толкую о деле следственном. Вот твой Новосельцев…
Секретарша Катя рывком откинула простыню, перевалилась через Колодкова, слетела с кровати и стала натягивать комбинацию.
– Стоять! – скомандовал Колодков. Вытянув свою длинную руку, он добрался до Катиной талии, привлек девушку к себе и тут же навалился на нее.
Она немного подергалась, но все же приняла его в себя, и какое-то время они сосредоточенно посапывали.
Наконец оба угомонились, и Катя со словами «Мне пора на работу» направилась в ванную, а Сергей, убедившись, что уже серьезно опаздывает на службу, позвонил на мобильный Бороздина:
– Димыч, я тут по осведомителям хожу. Сам знаешь, каково безличной тачки… Ну, ты сам как-нибудь… Да, был я вчера у спартаковских фэнов. Убитого пацана они знают. Это Павел Хлебников… Ну, кровных врагов у него не имелось, ничего серьезного. Я еще вчера Зайцеву сообщил… Не, билет он, видно, купил обычным порядком, в кассе стадиона… А что тут странного?.. А я думаю, по-всякому бывает, тут зацепиться вряд ли есть за что. Да и вообще тухлое дело. Хотя спартачи указывают на фэнов ЦСКА, но ничего конкретного… Подойду к обеду.
Пока он принимал душ, Катя приготовила легкий завтрак, за которым Сергей опять стал ее донимать расспросами о Новосельцеве. Он не слишком верил в причастность некоего авторитета к убийству Карнаухова и его подруги, на что намекал кадровик «Этели», – уж слишком очевидной выглядела вина в этом деле Арзаевой, – но чувствовал: версию Новосельцева рано или поздно придется проверять. Бывший подполковник МУРа явно подкинул им эту идейку неспроста, и за его словами, скорее всего, стоит что-то серьезное. Так почему бы не воспользоваться удобным случаем и не навести кое-какие справки о Леониде Ильиче у достаточно близкого к нему человека?
Катя, впрочем, распространялась на эту тему не слишком активно – наверное, сказалось соответствующее воспитание, полученное ею от самого Новосельцева.
– ?
– Нет, он вряд ли врал: Леонид Ильич моги не знать о связи Карнаухова с Малаховой. Я ведь тоже ничего толком не знала.
– ?
– Он, скорее несчастный человек, чем сильный.
– ?
– Ну, мне так кажется. По-моему, в семье у него не очень…
– ?
– С Карнауховым у Леонида Ильича отношения были нормальные.
– ?
– Нет, он ничего не выигрывает от его смерти.
– ?
– Нет! Не спала я с ним!!!
Когда Катя ушла, Колодков связался с парочкой лучших своих сексотов и назначил с ними встречи. Так что Бороздину он лапшу на уши вешал не на все сто процентов. Сергей Колодков вообще считался самым удачливым специалистом в окружном управлении по работе с осведомителями.
Правда, в данном конкретном деле он не ожидал серьезной помощи от своих стукачей, поскольку убийство Карнаухова совершено почти наверняка непрофессионалом и было, по сути, бытовым. Но следовало хотя бы соблюсти все формальности и с чистой совестью отчитаться перед начальством: он, старший лейтенант Колодков, сделал все, что в его силах.
…Михаила Пичугина он навестил дома. Это был его старый кадр. С помощью Пичугина еще совсем молодой опер Сережа Колодков раскрутил громкое заказное убийство. Пичугин и сам принимал участие в той ликвидации – правда, косвенным образом, но все равно получил бы лет восемь-десять. А мог бы получить и перо в бок от сданных им подельников.
Но Сергей все сделал по-умному. По согласованию с управлением провел его по другому делу, и в результате Пичугин получил год общего режима за мелкое воровство. Потом быстро, условно-досрочно освободился и стал штатным осведомителем под надзором Колодкова.
…Михаил встретил Сергея хмурым, осовелым взглядом, от него остро пахло перегаром и опохмелом.
Колодков нахмурился:
– Никак перебрал? А, Пичуга? Неужели последнее здоровье не жалко?
– Так получилось… Старый кореш навестил, вот и…
– Что за кореш? Откуда? С зоны, что ли, откинулся?
– Не-а. Он нары ни разу своей задницей не полировал. Вот отчего вы его не посадите, а? Ведь он уже пятьдесят лет ворованным рыжьем торгует. Представляешь, начальник, сколько он бабок нагреб? И ничего, живет – не тужит.
– Это не по моей части, – лениво отмахнулся Колодков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я