https://wodolei.ru/catalog/accessories/ershik/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Anita
«Бегущая от любви»: Панорама; Москва; 2002
ISBN 57024-1428-4
Аннотация
Горький опыт научил Кэрри не верить в чудеса. Возлюбленный бросил ее с ребенком на руках, она осталась одна в чужом городе, без гроша в кармане, без крыши над головой... И вдруг случается чудо. Кэрри встречает Мужчину, Достойного Любви; он любит ее, предлагает ей руку и сердце и готов заботиться о ней и о ее малышке.
Но Кэрри боится поверить своему счастью. Она ждет подвоха... и вот, кажется, худшие ее ожидания оправдываются. Но что, если она понапрасну терзается подозрениями и недоверием к мужу? Что, если чудеса все-таки случаются?
Джоанна Лэнгтон
Бегущая от любви
1
Кэрри устала, замерзла и проголодалась. И еще – была до смерти напугана.
Сейчас только час ночи. Ей предстоит бродить по улицам до рассвета. Сколько она продержится, прежде чем свалится без чувств где-нибудь под забором? Ноет спина, болят ноги, от усталости все расплывается перед глазами. Но она должна идти. Иного выхода нет.
Большую часть сегодняшнего дня она провела на вокзале, пересаживаясь со скамьи на скамью, чтобы на нее не обратили внимания служащие или полиция. Ближе к вечеру приставания компании подростков вынудили ее укрыться в туалете. Пока она плескала себе в лицо холодной водой, пытаясь хоть на несколько минут избавиться от тупой «голодной» ломоты в висках, кто-то стащил ее куртку, во внутреннем кармане которой лежал кошелек с последними двадцатью долларами. Что ж, сама виновата – разве можно было отворачиваться, небрежно бросив куртку поверх коляски со спящей Долли?
Обращаться в полицию Кэрри не решилась – полицейские начнут задавать неприятные вопросы, а под конец непременно всплывет вопрос о ее адресе. Последние деньги пропали – что ж, так тому и быть. За семь месяцев, проведенных в Нью-Йорке, нескончаемые удары судьбы притупили ее чувствительность к боли: из глупенькой девочки, полной наивных надежд, Кэрри превратилась в...
В абсолютно никчемное и бесполезное существо, вынесла она себе безжалостный приговор.
Поставив на землю потрепанную. сумку, где уместилось все ее имущество, Кэрри склонилась над коляской, в которой спала крепким сном заботливо укутанная восьмимесячная девочка. Вот именно: никчемное и бесполезное. Хороша мать – не может даже обеспечить дочери крышу над головой! Бродит по чужому городу, бездомная, без гроша в кармане. Что ей остается? Только просить милостыню.
Правда, сутки назад, собравшись с духом, Кэрри отправилась в службу социальной помощи и пожаловалась, что хозяин квартиры, предоставленной ей социальными службами, дважды за ночь пытался ворваться к ней в комнату и что она смертельно его боится.
– До сих пор на него не было никаких нареканий, – сухо заметила женщина за конторкой.
Она даже не старалась скрыть, что не верит Кэрри. – Имейте в виду: если вы не вернетесь в предоставленное нами жилье, то останетесь без крыши над головой. Я вам советую как следует подумать, прежде чем совершать такую ошибку. Вспомните, что у вас ребенок! Я извещу вашего куратора, что у вас проблемы...
– Нет! Прошу вас, не надо! – взмолилась Кэрри, в ужасе от одной мысли о такой беседе.
Кэрри боялась, что Долли отнимут у нее и заберут в приют. Последний куратор, с которым она имела дело, начал было проникаться к ней симпатией, но потерял терпение, когда она отказалась сообщить имя отца ребенка. Кэрри хорошо помнила угрозу Грэма: «Посмей только назвать кому-нибудь мое имя – и пожалеешь о том, что на свет родилась!»
Что ж, об этом она уже давно жалеет. Родив вне брака ребенка, Кэрри нанесла ощутимый удар своим любящим родителям. Когда она наконец призналась, что беременна, ее отец разрыдался. Никогда не забудет Кэрри плачущего отца... и собственного тошнотворного чувства вины и стыда.
Карлос Виэйра бросился в лифт будто за ним гнались черти. Нажимая на кнопку нижнего этажа, он с удивлением и отвращением заметил, что рука дрожит. Карлос сжал кулак и со всей силы ударил по стене кабины. Гнев и боль – невыносимая боль, которую он тщетно пытался отрицать, – разрывали его на части. Он любил Лотту, черт побери, действительно любил! И хотел сделать своей женой.
Святые Небеса! Еще немного – и эта женщина стала бы супругой Карлоса Верхилио Пардо Виэйра и матерью его детей! Все два года их знакомства Лотта так умело скрывала свое подлинное лицо, что даже теперь, увидев истину собственными глазами, Карлос с трудом поверил в свое открытие.
Двери лифта распахнулись, и на обычно невозмутимых лицах телохранителей отразилось удивление столь быстрым возвращением хозяина. Карлос даже не кивнул им: он шел вперед, как слепой, красивое лицо его застыло словно маска, смуглая кожа обрела землистый оттенок. Почти выбежав на улицу, Карлос на секунду остановился, жадно впивая холодный ночной воздух, и поспешил к своему лимузину.
Значит, страсть Лотты, ее нетерпеливая жажда любовных утех, наслаждение в его объятиях – все обман? Часть хитроумного плана по ловле богатого жениха? Как же мог он прожить с этой женщиной почти два года – и ничего, совсем ничегошеньки о ней не знать?!
– Босс, у вас рука кровоточит. С вами все нормально?
Карлос бросил взгляд на свою руку с ободранными, кровоточащими костяшками пальцев, затем встретился с тревожными темными глазами Дженнаро. Крепко сбитый немолодой телохранитель служил семье Виэйра еще в те времена, когда Карлос учился в университете, и знал молодого хозяина, как облупленного.
– Да.
Карлос горько усмехнулся: он не знал, сможет ли теперь когда-нибудь чувствовать себя «нормально». Так, как должен себя чувствовать миллионер, глава семьи, чьи корни теряются в глубине веков, владелец и президент «Виэйра Индастриз» – одной из крупнейших и богатейших корпораций в мире. Впервые за двадцать девять лет жизни он ощущал себя униженным. Раздавленным. Словно он больше не мужчина.
Как объяснить этот кошмар матери? Пилар Виэйра буквально считала дни до свадьбы сына.
Бесконечные болезни приковали ее к постели, застарелый неизлечимый артрит превращал каждое движение в пытку. Измученная невыносимыми болями, Пилар почти желала смерти. Единственное, что удерживало ее по эту сторону могилы, – надежда увидеть сына счастливым новобрачным, обрести в невестке любящую дочь, может быть, дожить до рождения внука или внучки и покачать на коленях отпрыска семьи Виэйра...
До сих пор Карлос не решался себе в этом признаться, но ему нужна жена. И нужна срочно.
Воспоминания о прекрасном теле и обольстительном медовом голосе Лотты заставили Карлоса снова сжать руки в кулаки. Нет, никогда, никогда он ее не простит! Ни ради себя, ни даже ради обожаемой матери. Лотта, женщина, которую он любил безумно, безоглядно, на поверку оказалась грязной развратницей. Где же были его проницательность, умение разбираться в людях? Он верил, что знает свою невесту как самого себя, – а на деле выяснилось, что ровно ничего о ней не знал. С тем же успехом можно сделать предложение первой встречной. Просто подойти на улице к первой попавшейся женщине и...
Горько усмехнувшись этой безумной мысли, Карлос рухнул на заднее сиденье лимузина и налил себе большую порцию виски.
Погруженная в тягостные воспоминания, Кэрри не осознавала, что подходит к перекрестку. Невидяще глядя перед собой и механически толкая коляску, она не замечала ни проносящихся мимо машин, ни того, что приближается к краю тротуара.
Вдруг коляска угрожающе накренилась; два передних колеса, соскользнув с бортика тротуара, повисли в воздухе. В тот же миг раздался отчаянный гудок и пронзительный визг шин по асфальту. Вылетев из-за угла, прямо на коляску с малышом стремительно надвигался огромный серебристый автомобиль. 3а ту долю секунды, что оставалась в ее распоряжении, Кэрри успела изо всех сил оттолкнуть коляску обратно на тротуар, в безопасное место. Однако сама она, потеряв равновесие от толчка, рухнула навзничь. Глухой удар, резкая боль в затылке – и темнота...
– Мы ее сбили? – коротко спросил выскочивший из лимузина Карлос.
– Нет!
Дженнаро – когда нужно, он умел двигаться со скоростью света – уже добежал до коляски и оттащил ее в безопасное место, подальше от проезжей части.
– Я ее не сбивал... я заметил ее и затормозил... она сама упала... сумасшедшая какая-то, выскочила на дорогу не глядя, с ребенком... – бормотал шофер, с ужасом взирая на недвижное тело, распростертое на дороге в ярком свете фар.
– Вызывайте «скорую помощь». Из нашей больницы – это быстрее, – коротко приказал Карлос.
Склонившись над женщиной, он взял ее за руку, нащупал пульс – и с облегчением перевел дух. Рука ее была пугающе холодной, однако сердце билось спокойно и ровно.
– Жива...
Карлос сбросил пиджак и бережно укрыл пострадавшую.
– Боже мой! Да она же совсем ребенок! – приглядевшись, воскликнул он.
И на редкость красивый ребенок, добавил он про себя, рассматривая нежное личико, обрамленное медно-рыжими кудрями. Яркий, живой цвет их подчеркивал болезненную бледность исхудавшего лица.
– Но что она делала на улице с ребенком в такой час? Вы видели, что она сделала для малыша? Забыла о собственной жизни и думала только о том, чтобы спасти его...
– Должно быть, босс, она его мать, – заметил Дженнаро, который позвонил из машины в больницу. – Как ни печально, в наши дни дети частенько рожают детей.
Сам не понимая почему, Карлос не хотел в это верить. Правда, приглядевшись к пострадавшей, он понял, что ей не меньше семнадцати-восемнадцати лет: однако она казалась такой... невинной. Нетронутой. И еще – на руке у нее не было обручального кольца.
Дженнаро, наклонившись, поднял пиджак шефа.
– Что это ты делаешь? – поинтересовался Карлос.
– Босс, я принес из машины ваше пальто. Оно теплее. Ни к чему, чтобы вы подхватили воспаление легких.
Дженнаро пришлось повысить голос, чтобы перекричать вопли, доносящиеся из коляски: младенец проснулся от толчка и вопил во всю мощь своих здоровых восьмимесячных легких.
– Со мной все в порядке. Хотелось бы перенести ее в лимузин, но лучше не трогать бедняжку с места. Маноло, – обратился Карлос ко второму своему телохранителю, – ты человек семейный, успокой ребенка.
Взяв из рук Дженнаро пальто, Карлос бережно укрыл им молодую женщину поверх пиджака.
– Господи, она промерзла до костей!
С неимоверным трудом Кэрри приподняла разламывающуюся от боли голову.
– Долли!
Малышка отчаянно вопила, но мгновение спустя мать вздохнула с облегчением, поняв, что плач ребенка вызван не болью, а лишь недовольством и недоумением.
– Маленькая моя!
Карлос взглянул в огромные тревожные глаза женщины, синие, как небо в середине лета.
– С вашей малышкой все в порядке. Не двигайтесь. «Скорая» уже едет...
– Мне нельзя в больницу... у меня Долли... – пролепетала Кэрри, завороженная глубоким сильным голосом смуглого незнакомца – голосом, которому легкий акцент придавал какую-то особую певучесть.
Когда же мужчина присел и положил ей на плечо руку, не позволяя встать, у нее вдруг пересохло во рту. Расширенными глазами Кэрри следила, как незнакомец поворачивается к ней в профиль, открывая взору смелые, гордые линии высоких скул, орлиного носа и упрямого подбородка, и обращается к кому-то, кого она не видит:
– Полицию вызвали?
– Пожалуйста... не надо полиции! – дрожащим голосом взмолилась Кэрри. – Это вы... вы были в машине?
Он молча кивнул, обернувшись к ней и пронзив взглядом темных глаз, сияющих золотыми искрами.
Глаза, один взгляд которых способен и святую ввергнуть в грех...
Пораженная этой неожиданной и неуместной мыслью, Кэрри торопливо заговорила:
– Не надо ни «скорой помощи», ни полиции. Со мной все в порядке. Я ударилась головой и на секунду потеряла сознание, вот и все.
– У вас есть семья?
Кэрри молчала.
– Может быть, друг? – продолжал допытываться Карлос. – Кто-нибудь, кому можно позвонить, чтобы он отвез вас домой и присмотрел за вами?
Кэрри покачала головой, и затылок отозвался новой вспышкой боли.
– У меня никого нет.
– Ну кто-то же должен быть! Подруги, родные – хоть кто-нибудь? – настаивал он.
– Никого, – повторила она, чувствуя, как дрожит голос.
Карлос всмотрелся в нее с некоторым недоумением. Ясно, что она приезжая. У нее провинциальный выговор – кажется, что-то похожее он слышал в американских фильмах, хотя и не смог бы определить по произношению, из какого она штата. Однако ни коренные ньюйоркцы, ни люди, прожившие в этом городе хоть несколько лет, так не говорят. Ладно, сказал себе Карлос, сейчас не это самое главное.
– Сколько вам лет?
– Двадцать. Пожалуйста, прошу вас... не надо полиции!
Страх придал Кэрри сил: она попыталась сесть, хоть тошнота и головокружение едва снова не свалили ее на землю. Если ее уложат в больницу, Долли отдадут на попечение социальных служб и скорее всего она окажется в приюте!
Она пошатнулась, и Карлос поддержал ее, положив ладонь на хрупкую спину.
– Вас должен осмотреть врач. Обещаю, никто не разлучит вас с дочерью.
– Как?.. Как вы можете обещать?.. – простонала она.
В этот миг в визге сирен и сверкании мигалок подлетела мащина «скорой помощи», и Карлос отступил, давая место медикам.
– Долли! – в ужасе вскрикнула Кэрри, когда ее подняли и начали укладывать на каталку.
Карлос шагнул вперед.
– Я поеду в больницу следом за вами. Вместе с Долли.
Только сейчас Кэрри поняла, что должна доверить этому незнакомцу дочь.
– Но я вас не знаю...
– Зато мы его знаем! – ответил один из санитаров и почему-то усмехнулся. – Не беспокойся, девочка, с этим джентльменом твоя малышка будет в безопасности, как у мамы под крылышком.
Измученная усталостью, волнением и болью, Кэрри закрыла глаза и бессильно откинулась на подушку.
Едва «скорая» скрылась за поворотом, Дженнаро, протягивая хозяину пиджак, сказал:
– Надо съездить в полицию, сделать заявление.
– Ради всего святого!.. – раздраженно отозвался Карлос.
Удивляясь тому, с какой легкостью дал обещание позаботиться о малышке, Карлос склонился над коляской. Малышка была укутана так, что наружу торчал лишь кончик носа-пуговки да таращились на мир огромные, как у матери, испуганные синие глазенки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я