сантехника интернет магазин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Бабушка прикладывала ко рту рупор, и потому ее голос гремел по всему двору.
Распахивались окна, в них появлялись любопытные головы. Болельщики выходили и на балконы. Конечно, это были мужчины. Кто, как не мужчины, самые заядлые любители и самые тонкие знатоки футбола? Наша игра им нравилась. Болельщики поддерживали нас криками и аплодисментами.
Мы носились по полю как угорелые. А Глафира Алексеевна то и дело подгоняла нас мудрыми советами:
– Кир, не жадничай, отдай мяч!
– Саня, снова перемудрил, играй попроще!
– Мальчики бегайте! Помните, движение, движение и еще раз движение – вот три кита, на которых стоит современный футбол.
Мы до того набегались, что едва переставляли ноги, и бабушка объявила:
– На сегодня хватит, пойдемте ко мне пить чай.
Маленькая бабушкина комната была тесновата для нашей команды. Кто сел за стол, кто на диван, кто на подоконник, а Саня расположился прямо на полу.
И чашек у Глафиры Алексеевны не хватало. Поэтому мы пили чай по очереди. Сане первому бабушка налила чай и подала кусок торта.
– Глафира Алексеевна, – с полным ртом полюбопытствовал Саня, – а какой сегодня праздник?
– Праздник? – переспросила бабушка. – Вроде нет никакого праздника.
– А почему торт и прочее? – не отставал мой друг.
Мы все уставились на Глафиру Алексеевну.
– Вы пришли ко мне в гости, вот и праздник, – сказала бабушка. – А еще в нашей команде теперь играешь ты, Саня.
– Ага, – сказал Саня, – профессионала из меня не вышло, пойду в любители…
– И Кир с сегодняшнего дня с нами, – перечисляла Глафира Алексеевна, – и Наташа вернулась – тоже праздник. Видишь, Саня, сколько праздников?
Мы с Наташей разливали чай и разносили торт.
– Теперь мы все вместе, – продолжала Глафира Алексеевна. – Вообще наша установка на собственные силы. Никаких игроков со стороны, я имею в виду, из соседнего двора. Наша опора – любители, самозабвенно преданные футболу, готовые ради него отречься от всего, например, от дурных привычек.
Руки бабушки привычно пошарили по столу в поисках папирос и спичек. Глафира Алексеевна устыдилась своего порыва и спрятала руки под стол. Я понял, как тяжело бабушке бороться со своей плохой привычкой, и спросил ее:
– Глафира Алексеевна, откуда вы так здорово разбираетесь в футболе?
– А вот отсюда, – Глафира Алексеевна показала на стоящий в углу телевизор. – Вы знаете, раньше я и представления не имела, что такое футбол и с чем его едят. А в прошлом году вышла на пенсию…
– Выходит, у вас наступили каникулы? – спросила Наташа.
– Верно, каникулы, – рассмеялась бабушка. – Куда податься пенсионеру? Спасибо сослуживцам, подарили цветной телевизор, вот я и пристрастилась к футболу. Ни одной игры не пропускаю и сейчас разбираюсь в футболе, как заправский болельщик.
– Значит, лучше любого тренера, – сказал Саня.
Мы пили чай и весело болтали обо всем на свете. Мы чувствовали себя у бабушки как дома, и даже еще лучше. Дома нас все время наставляли и учили. А бабушка позволяла нам вести себя, как нам хочется.
Я глядел на ее еще совсем молодое, загорелое лицо и думал, а почему мы ее называем бабушкой? Только потому, что она пенсионерка?
Когда я пришел домой, на кухне все гремело и грохотало. Мама воевала с кастрюлями. Увидев меня, мама спросила:
– Я отпустила тебя на часок, а прошло сколько?
– Прошло два, – ответил я, бросив взгляд на часы.
– Два часа двадцать одна минута, – мама любила точность. – Значит, больше сегодня ты на улицу не пойдешь.
Ну что ж, не пойду так не пойду. А папа? Меня же папа ждет в шесть часов в кафе у студии. Мама обижалась, что я не говорю ей правды. Ладно, выложу ей все как на духу.
– Мама, мы с папой договорились встретиться в шесть часов у студии, – твердо сказал я. – Как мне быть?
– Ты должен ехать, – разрешила мама, – но до шести еще уйма времени, и ты можешь позаниматься.
Действительно, самое выгодное – всегда говорить правду. Может, и папе рассказать правду? Надо подумать.
В назначенное время я открыл дверь кафе. Папа меня уже ждал. Ждал не один – стол ломился от заказанных блюд.
Папа слишком буквально воспринял мое предложение встретиться за столом переговоров. Раз за столом, значит, за обеденным. К тому же, поскольку папа не видел своими глазами, как я ел, он считал, что я плохо питаюсь. Несмотря на то, что ежедневно сам приходил и готовил обед.
– Ты похудел, – опечалился папа.
Чтобы не огорчать папу, я принялся за еду. Заморив червячка, я приступил к переговорам.
– Папа, как ты относишься к НТР, то есть к научно-технической революции? – задал я первый вопрос.
Папа опешил, потому что ждал совсем иного вопроса, но быстро собрался с мыслями и заговорил:
– Неоднозначно. Видишь ли, раньше вместе со всеми я разделял восторг успехами НТР, а сейчас я отчетливо вижу теневые стороны, например, загрязнение окружающей среды.
Теперь папу не остановишь. Но я сам виноват, втравил его в дискуссию. Но папа неожиданно прервал свою тираду и вернулся за стол переговоров.
– Неужели ты позвал меня, чтобы потрепаться о НТР? – папа был не в своей тарелке.
– Кстати, об окружающей среде, – продолжал я плести нити заговора. – Ты же знаешь, что мамина работа поможет сделать воздух и воду чище?
– Я знаю, – ответил папа и переполошился: – А что случилось?
– Мамина работа под угрозой, – выпалил я.
– Кто же ее противники? – воскликнул папа и сделал такой жест, словно сейчас выхватит шпагу и сразится с теми, кто угрожает нашей маме.
– Мы, – ответил я.
– Почему? – не понял папа.
– Вместо того, чтобы заниматься наукой и одарить человечество чистым воздухом, мама оставляет на полпути работу, потому что мы бросили ее на произвол судьбы.
Папа беспокойно заерзал на стуле.
– Но ты, по-моему, ее не бросил.
И тогда я рассказал папе о своих успехах за последние дни, чем вызвал у него прилив недюжинной энергии.
– Как ты мог до такого докатиться? – распалился папа.
– Папа, ты слышал о таком слове – безотцовщина?
Папа сник. Я понимал, что это нечестный прием, более того, это удар ниже пояса, но мне хотелось, чтобы папа услышал меня.
– Папа, – приободрил я отца, – у нас нет иного выхода – давай станем настоящими мужчинами.

Первое свидание Наташи

В тот день здорово шла игра у Наташи. Словно шутя, она обводила защитников, забивала голы с любого расстояния.
Поэтому Саня чаще всего ей и пасовал. И сейчас он отвлек на себя внимание защитников и отбросил Наташе мяч.
Мяч долетел до Наташи, а она его не видит. Стоит, задумавшись, и на губах ее играет улыбка.
Обычно про таких людей говорят, что они витают в облаках. Но я знал, где Наташа витала – она брела по плитам маленького старинного городка, спускалась к дому-музею великого поэта.
– Ты играть сюда пришла или мечтать? – набросился Саня на девочку. – Такой пас ей выложил, как на блюдечке. Остальное, как говорится, дело техники.
Наташа вспыхнула и, не проронив ни слова, ушла с площадки, села, обиженная на скамейку и на нас даже не глядела.
Когда Саня играл, он ничего, кроме футбола, не видел. Таких игроков называют бескомпромиссными.
Во всех спорах Глафира Алексеевна брала сторону Сани, но сейчас она встала на защиту Наташи.
– Ну что ты на нее напал? Устала Наташа, и все тут.
– А у нас через неделю, в четвертьфинале, никто не спросит, устали мы или нет, – огрызнулся Саня. – Игру надо будет показывать.
– А игра у нас получится лишь тогда, – стояла на своем Глафира Алексеевна, – когда мы не будем валить друг на друга наши неудачи, когда мы не будем ссориться, короче, когда мы будем друзьями.
Саня прикусил язык и больше не стал спорить.
– Тренировка окончена! – объявила в свою иерихонскую трубу Глафира Алексеевна.
Нехотя мальчишки стали разбредаться. Глафира Алексеевна таинственно подмигнула мне, а сама двинулась в сторону гаражей.
Выждав немного, я пошел следом.
– Кирилл, мне кажется, – сказала бабушка, – что Наташа вновь задумала побег к маме. А если она удерет, команда рассыплется.
Как всегда, Глафира Алексеевна смотрела в корень.
– Кир, я тебя прошу, поговори с ней. Мне кажется, что Наташа не останется равнодушной к твоим словам.
Я был горд, что бабушка возлагала на меня большие надежды. Глафира Алексеевна обладала редким даром – она разбиралась и в людях и в футболе. Но бабушка и не догадывалась, к каким неожиданным последствиям приведет ее просьба.
– А я пойду с Саней побеседую, – вздохнула Глафира Алексеевна, – заедает его звездная болезнь – пережиток профессионального спорта.
Наташа сидела на скамейке, словно ждала меня. Я примостился рядом с ней.
– Наташа, я хотел с тобой поговорить.
– Ты назначаешь мне свидание? – встрепенулась Наташа.
– Да, – почему-то ответил я, хотя минуту назад ни о каком свидании и не помышлял.
– Во сколько? – допытывалась Наташа.
– Прямо сейчас, – ответил я.
– Нет, – Наташа решительно покачала головой. – В семь часов, ладно?
– Ладно, – согласился я.
– Где? – Наташа прочно взяла инициативу в свои руки.
– Здесь, во дворе, – робко предложил я.
– Только не во дворе, – Наташа была категорически против. – Помнишь, в парке есть фонтан?
– Помню, – ответил я.
– Значит, ты мне назначаешь свидание в парке у фонтана в семь часов? – переспросила Наташа.
– Назначаю, – у меня пересохло в горле.
– Спасибо, может, и приду, – Наташа встала и гордо удалилась.
Вот тебе и на! Сама, можно скзаать, заставила меня назначить ей свидание, и сама же носом вертит?
Откуда и что в Наташе взялось? Дни, проведенные в маленьком старинном городке, в воздухе, наполненном поэзией, не прошли для нее даром.
Я корпел над уроками и все время поглядывал на часы. Стрелки двигались сегодня с ужасающей медлительностью.
Сколько раз я провожал Наташу домой, сколько раз играл с ней в футбол или боксировал, но ни разу не шел к ней на свидание.
Я вспомнил о письме. О том самом письме, которое я послал Наташе и которое перехватил ее папа.
Порылся в ящике стола и нашел письмо. На всякий случай сунул его в карман куртки.
Меня охватило лихорадочное нетерпение. Да, а как я отпрошусь у мамы?
Я представил, как скажу: «Мама, мне надо пойти». – «Куда?» – строго спросит мама, а я, привыкший говорить правду, возьму и брякну: «На свидание». Нет, у меня не повернется язык такое вымолвить.
На свидание надо уходить без спроса, а еще лучше – убегать, удирать. Неужели придется солгать маме? Сколько запретов придумали для нас взрослые, что мы вынуждены их обманывать.
Но выручка пришла оттуда, откуда я и не ожидал. Меня спасла от обмана мама. Слегка смущаясь, она сообщила, что ей необходимо на минутку забежать в библиотеку, познакомиться с интересной публикацией в научном журнале (между прочим, во время отпуска), но если она вдруг задержится, что вполне вероятно, то я должен спокойно ложиться спать.
Ну и прекрасно. Пока мама сбегает в библиотеку, я схожу на свидание.
Кстати, что-то папа слишком долго раздумывает и не звонит, и не прибегает тайком готовить, и вообще не предпринимает активных действий? Неужели для него оказалась тяжела шапка настоящего мужчины?
Я причесался, надел белую рубашку и помчался в парк. По дороге забежал в цветочный магазин и с гвоздиками в руках появился у фонтана. Там уже было полно юношей. Все они делали вид, что глаз не могут оторвать от фонтана, что, собственно, они и пришли сюда, чтобы полюбоваться водяными струями и насладиться в теплый апрельский вечер прохладой, а сами все время косили глазом – не идут ли девушки.
Меня они встретили ухмылочками – мол, что за малой затесался в их ряды? Но я научился у Наташи держаться независимо и спокойно сносил их насмешки.
Юноши были посрамлены и сражены наповал, когда первой у фонтана появилась моя девушка. У Наташи это было первое свидание, и она не научилась еще опаздывать.
Мы взялись за руки, и я увидел, что мы с Наташей одинакового роста. Еще чуть-чуть, и я буду выше.
– Я часто вспоминала наш парк, – сказала Наташа, когда мы углубились в аллею. – Тебе понравилось в старинном городке?
– Понравилось, – ответил я.
– А что больше всего?
– Пожалуй, развалины замка…
– А мне один день – замок, другой – дом-музей.
– И сейчас тебя туда тянет? – осторожно выпытывал я.
– Очень, – со всей искренностью ответила Наташа.
– Но если ты уедешь, – вспомнил я о словах Глафиры Алексеевны, – наша команда рассыплется, а у нас на носу четвертьфинал.
– Все ясно, – вспыхнула Наташа, – тогда ты выполнял поручение Калерии, а теперь Глафиры…
Наташа вырвала свою руку из моей и побежала. Очень хорошо, что она была сегодня в платье, поэтому я ее быстро догнал.
– Я и сам хотел с тобой поговорить, – примирительно произнес я.
– А вы все понимаете, – неожиданно выпалила Наташа, – что я не могу играть.
– Почему?! – поразился я. – Ты лучше всех играешь! Нет, Саня лучше всех, а ты после него…
– Я девочка, – тихо сказала Наташа.
– Верно, – опомнился я.
– А никто из вас не видит, что я девочка, – с обидой в голосе произнесла Наташа.
– Я вижу, – возразил я. – И всегда видел.
– Это правда, – Наташа уткнулась носом в гвоздики и рассмеялась. – Ой, и дуреха я была, когда дралась с тобой. Представляю, как ты меня ненавидел.
– Нет, – я покачал головой, – я не могу тебя ненавидеть.
Мы вышли на площадку, где крутились карусели.
И тут в толпе гуляющих я увидел своих родителей. Папа вел маму под руку и темпераментно что-то ей говорил, а мама ему восторженно внимала. Они были так увлечены разговором, что не заметили нас.
– Твои родители помирились, – с завистью произнесла Наташа.
Ну, папа молодец. Претворяет в жизнь мой план. А мама? Так вот в какую библиотеку она торопилась. Что ж, теперь мы с ней квиты.
– Кир, а то письмо? – начала Наташа. – Ну, которое мой отец перехватил… Где оно?
– Вот оно, – я вытащил из кармана запечатанный конверт и протянул Наташе.
Как здорово, что я сегодня вспомнил о письме и захватил с собой.
– Не так, – покачала головой Наташа, – ты брось письмо в наш почтовый ящик. А я его оттуда возьму.
Я спрятал письмо, и мы, побродив еще немного по парку, отправились домой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я