https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/iz-iskusstvennogo-kamnya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Барбара Картленд: «Дорожное знакомство»

Барбара Картленд
Дорожное знакомство



OCR Аваричка
«Дорожное знакомство: Роман»: Эксмо-Пресс; Москва; 2001

ISBN 5-04-007817-X Аннотация Покинув Лондон, маркиз Брум обнаружил в своем экипаже юную красавицу, переодетую в мужское платье. Как настоящий джентльмен, он не мог оставить леди в беде и привез в свое поместье. Однако наутро в его дом врывается неизвестный и, угрожая пистолетом, требует, чтобы маркиз женился на «обесчещенной» им Каре! Барбара КартлендДорожное знакомство ГЛАВА ПЕРВАЯ 1820 год Маркиз Брум с трудом подавил зевок.Душная атмосфера Карлтон-хауза сегодня казалась еще более невыносимой, чем обычно, и молодой человек с нетерпением ждал момента, когда сможет наконец покинуть резиденцию принца-регента.У маркиза Брума было множество причин относиться к принцу-регенту с благоговейным восхищением, но его успели утомить бесконечные светские приемы, следовавшие один за другим и мало чем друг от друга отличавшиеся.Единственным, что претерпевало некоторые изменения, было непостоянное сердце регента, время от времени менявшего фавориток. Сейчас маркизу Бруму казалось, что владычеству леди Хертфорд приходит конец и ее место рядом с любвеобильным принцем займет скоро новая фаворитка – маркиза Конингэм.«А впрочем, не все ли мне равно, – подумал маркиз. – Кто из этих жеманных разряженных женщин будет блистать на балах с нашим будущим монархом». Новая фаворитка, как и ее предшественницы, наверняка будет так же глупа и невежественна, так же равнодушна к царящим в стране настроениям. И невежество это будет проявляться всякий раз, как только милая дама откроет рот.Единственным, что доставляло маркизу несомненное удовольствие, ради чего можно было терпеть бесконечную скуку приемов в Карлтон-хаузе, была коллекция картин принца-регента, которую тот заботливо пополнял. А также мебель, статуи, ценный фарфор и другие предметы искусства, благодаря которым королевская резиденция с каждым днем все больше походила на музей.Маркиз все-таки не удержался и широко зевнул.Лорд Хэнскет, один из ближайших друзей маркиза, как раз проходивший мимо, остановился и спросил:– Тебе скучно, Айво, или же ты просто устал от ночных развлечений?– Скучно, – пожаловался маркиз.– А я думал, что ты выбрал вчера малышку и услаждался ею ночь напролет, – продолжал Генри Хэнскет. – Моя чаровница оказалась слишком болтлива. А ты ведь знаешь: ничто не утомляет меня больше, чем женская болтовня на рассвете.Маркиз не стал отвечать на эту реплику, и Хэнскету пришлось вспомнить об одном из правил своего приятеля – Айво никогда не обсуждал интересующих его женщин, шла ли при этом речь о леди из общества или о хорошеньких простолюдинках, готовых оказывать услуги джентльменам, которых аристократки полупрезрительно называли «лоскутки муслина», намекая на их пристрастие к нарядам, которыми щедро осыпали красавиц полусвета богатые любовники.Впрочем, знатные дамы и сами питали не меньшее пристрастие к шелку, бархату, модным шляпкам и особенно драгоценностям.– Мне кажется, Принни – так называли за глаза принца Уэльского близкие друзья – скоро пойдет к себе, – Хэнскет поспешил сменить тему. – Одно радует: по мере того, как он становится старше, ему надоедает веселиться всю ночь напролет.– Да уж, – ответил на это маркиз. – Вспомни прежние времена. Только с восходом солнца принц Уэльский начинал отряхивать перышки.– «Отряхивать перышки»! Я должен запомнить это, Айво. Снова один из твоих знаменитых каламбуров.– Дарю его тебе, – лениво произнес маркиз. – Все равно ведь ты будешь теперь им пользоваться.Генри улыбнулся.– Почему бы и нет. Ты ведь остроумнее многих из нас, и остроты рождаются у тебя с такой легкостью. Значит, их можно присваивать без зазрения совести – все равно до конца вечера ты состришь еще не один раз.Маркиз, однако, уже не слушал старого приятеля. Он смотрел, как принц-регент предлагает руку леди Хертфорд. Это означало, что принц готов был проводить даму из Китайской гостиной.Маркиз прикинул в уме, что при благоприятном стечении обстоятельств он сможет покинуть Карлтон-хауз минут через десять.Видимо, прочитав его мысли, лорд Хэнскет спросил, лукаво улыбнувшись:– Куда же ты так торопишься, Айво? Интересно, смогу ли я угадать, кто ждет тебя сегодня ночью?– Прибереги свои фривольные намеки для кого-нибудь другого, – ответил на это маркиз, заставив Генри снова вспомнить о принципиальности старого друга. – Если уж ты хочешь знать, как только закончится прием, я отправляюсь в Брум.– Среди ночи! – удивленно воскликнул Генри.Маркиз кивнул.– У меня новый конь, которого мне не терпится объездить перед стипл-чейзом в следующую субботу.– И ты, конечно, собираешься выиграть?– Все зависит именно от этого жеребца.На секунду повисла тишина, затем лорд Хэнскет воскликнул:– Ну конечно! Я понимаю, о чем ты говоришь. Ты купил несколько лошадей из конюшни бедняги д'Арси. Готов спорить, речь идет об одном из жеребцов, прежде принадлежавших ему.– Угадал, – довольно сухо ответил маркиз. – Я просто взбесился, узнав, что д'Арси купил в Тэттерсэлле Агамемнона в тот день, когда я не смог туда попасть. Я ведь давно положил глаз на этого красавца.– Агамемнон! – снова повторил Хэнскет. – Ну да! Я помню его! Настоящий зверь! Понадобилось тогда три человека, чтобы привязать его к кольцу.На губах маркиза заиграла едва заметная улыбка, и лишь через несколько секунд он произнес:– Мне говорили, какой он норовистый. Я предлагал д'Арси купить у него Агамемнона, но он хотел подержать жеребца у себя, чтобы взвинтить цену. Однако сам д'Арси так и не смог справиться с этим конем.– А ты, конечно, сделаешь это с легкостью, – поддразнил друга Генри.– Именно этим и собираюсь заняться в ближайшее время, – спокойно ответил маркиз.В каждом слове Айво слышались достоинство и уверенность в себе. Впрочем, так было всегда.Маркиз Брум был чертовски привлекателен. Благодаря своему внушительному росту он возвышался над большинством мужчин, присутствовавших в гостиной, и на его атлетически сложенном теле совсем не было лишнего жира.Маркиз Брум вызывал неизменное восхищение своими спортивными достижениями. У него было множество поклонников, не упускавших случая посмотреть выступление маркиза на очередных скачках.В то же время очень многие, считавшие себя друзьями Айво, находили его непредсказуемым, почти загадочным.Хотя любая светская красавица мечтала о том, чтобы положить свое сердце к его ногам, Айво так придирчиво относился к тем из них, кому удавалось вызвать в нем хоть какой-то интерес, что заслужил репутацию человека холодного и жестокосердного.– Он так жесток… так жесток… – рыдала совсем недавно одна из лондонских красавиц на плече у каждого, кто готов был ее слушать.И это было очень странно, потому что, когда речь заходила о спорте, маркиз был яростным противником какой бы то ни было жестокости.Айво употребил все свое влияние на то, чтобы бои быков стали непопулярны среди светского общества. Он мог отхлестать кнутом любого, если видел, что тот плохо обращается с лошадью.Но женские слезы оставляли маркиза совершенно равнодушным, каким бы хорошеньким и несчастным ни выглядело в слезах обиженное им милое создание.Под покровительством маркиза постоянно находилась какая-нибудь, как говорили, «белокурая Кипрея» – это было модно.Причем маркизу неизменно доставалась одна из «несравненных» – женщина, за которой охотились все щеголи с Сент-Джеймс-стрит. Для маркиза не было большего удовольствия, чем выхватить красавицу у всех из-под носа, вызывая ревность и зависть среди своих соперников.– Если вас интересует мое мнение, – сказал как-то одному из своих друзей по клубу лорд Генри Хэнскет, – я не верю, что Брум интересуется по-настоящему хоть одной из тех малышек, которых поселяет в своем доме на Мэйфер и начинает осыпать бриллиантами. Айво просто хочется позлить всех нас, еще раз показать, что никто не может тягаться с ним, когда ставки становятся по-настоящему высокими.– Если ты пытаешься убедить меня, что маркиза не интересует по-настоящему малышка Линет, он заслуживает пули, – ответил Генри его собеседник. – Я вызову его на поединок.Лорд Хэнскет только рассмеялся в ответ.– Мечтай лучше о полете на луну, Кристи. Или ты забыл, как управляется Айво с пистолетом? Никто до сих пор не победил его на дуэли.– Черт бы побрал этого маркиза! Почему он всегда приходит первым – идет ли речь о скачках или о женщинах.И снова Генри рассмеялся.– Ты завидуешь ему, вот в чем беда. А я очень хорошо отношусь к Айво, и поэтому для меня очевидно, что этот человек на самом деле несчастлив по-настоящему.– Несчастлив? – недоверчиво воскликнул Кристи. – Не может такого быть! Как он может не быть счастливым, обладая всем тем, что делает человека счастливым?– И все же я остаюсь при собственном мнении, что Айво многое упустил в этой жизни, – не унимался Генри.
Возвращаясь в тот вечер в свой дом на Хаф-Мун-стрит, Генри думал о том, что за все годы, что он знает маркиза, Айво ни разу не был влюблен.Они оба были молоды, когда служили вместе в армии Веллингтона, и Айво, еще не успевший тогда унаследовать от отца титул маркиза, был не только самым красивым среди гвардейских офицеров, но также самым отчаянным храбрецом, вызывавшим неизменно всеобщее восхищение.В свободное от службы время они с Генри наслаждались обществом милых дам, принадлежавших либо к местному бомонду, либо к обществу «городских леди», в тех местах, куда заносил их приказ начальства.Но пока их друзья страдали, теряли головы, преследовали и побеждали женщин, пленивших их воображение, Айво всегда был равнодушен к дамам, с которыми проводил время, а если и вздыхал по ком-то, его друзьям ничего не было об этом известно.Конечно, женщины не оставляли без внимания будущего маркиза и по возвращении друзей в Лондон. И лорд Хэнскет, проводивший с Айво почти все свободное время, видел множество надушенных записочек, которые с утра до ночи приносили в дом на Беркли-сквер.Читал ли Айво эти записки, отвечал ли на них или даже не распечатывал, навсегда осталось тайной, но приносили их регулярно.Лондонским сплетникам трудно было найти в личной жизни маркиза что-нибудь такое, что хоть отдаленно указывало на намерение связать себя узами брака. Он всегда избегал общения с юными девицами на выданье, которых мог бы скомпрометировать своим вниманием.А впрочем, сейчас Генри Хэнскета куда больше интересовало, предложит ли ему старый приятель отправиться вместе в Брум. Больше всего на свете Генри нравилось гарцевать на породистых конях маркиза. К тому же они с Айво дружили так давно, что им всегда было о чем поговорить, и время, которое молодые люди проводили вместе, приносило обоим пищу для ума и хорошее настроение.Но тут Генри Хэнскет вспомнил, что, к сожалению, обещал принцу-регенту сопровождать его завтра утром в Букингемский дворец, куда тот должен был отправиться с визитом.Сыновний долг обязывал Его Высочество посетить королевскую резиденцию и поинтересоваться здоровьем отца.Его Величество угасал день ото дня и теперь, на восемьдесят втором году жизни, чувствовал себя совсем уж неважно.Бесконечное ожидание угнетало принца-регента, и он обычно просил кого-нибудь из тех, кому мог доверять и к кому испытывал расположение, сопровождать его во время визитов во дворец, продиктованных долгом.– Когда вернешься? – спросил Генри маркиза.Он внимательно наблюдал, как принц-регент прощается в другом конце гостиной со своими гостями, нетерпеливо прикидывая в уме, когда закончится этот ритуал и можно будет наконец ускользнуть.– Не знаю точно, – сказал он. – В среду. Может, в четверг.– Если ты задержишься до этого времени, я бы с удовольствием приехал к тебе, – сказал Генри.– Это наверняка вдохновит меня остаться в поместье, – заверил друга маркиз. – Я вообще не понимаю, что делают люди в городе в разгар охотничьего сезона, когда можно целыми днями скакать по лесам и полям, преследуя дичь.– Согласен с тобой. Все эти поклоны и преклонения колен вполне могли бы подождать до конца охотничьего сезона.– Однако говорят, что на этот раз король действительно умирает, – заметил Айво. – Принни грозит, повинуясь сыновнему долгу, отменить свои приемы, так что нам удастся ненадолго сорваться с крючка.– Ты приободрил меня, – сказал лорд Хэнскет. – Но я боюсь, что прилив сыновних чувств может продлиться не долго.Маркиз ничего не ответил, но взгляд его говорил лучше всяких слов. Генри понял, что, если сам не решится улизнуть с одного из приемов в Карлтон-хаузе, маркиз наверняка как-нибудь справится с этой задачей.Теперь регент определенно двигался к двери, одаривая присутствующих благосклонными улыбками. Леди, мимо которых он проходил, приседали в глубоком реверансе, джентльмены склоняли головы.Полный, слишком пестро разодетый, но все еще не утративший былого шарма, принц удалился наконец под руку с леди Хертфорд.Маркиз с облегчением вздохнул:– Теперь могу ехать и я! Подвезти тебя, Генри?– Нет, спасибо, – ответил лорд Хэнскет. – Мне надо поговорить тут еще с двумя-тремя джентльменами, прежде чем я уеду. Не сиди в поместье дольше, чем следует, а то без тебя в Лондоне станет невыносимо скучно. И все равно я завидую тебе – подышишь свежим воздухом, получишь огромное удовольствие, объезжая своего Агамемнона.И снова губы маркиза чуть дернулись в усмешке, ясно показывая Генри, что он с нетерпением ждет возможности сесть на лошадь.– Будет просто замечательно, – произнес после паузы маркиз, – если ты действительно сможешь присоединиться ко мне в четверг или пятницу. Тогда уж мы не вернемся до понедельника, как бы сильно в нас здесь ни нуждались. Постараемся просто забыть о Лондоне, старом короле и Принни.– Хорошо, Айво, – кивнул Генри. – Я обещал пообедать в пятницу с одной очаровательной леди, но придется принести ей свои извинения – я ни на что не променяю возможность погостить у тебя в Бруме.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я