(495)988-00-92 сайт Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Каменные стены и каменный пол, на котором он опустился на колени, скорчившись и рыдая, не обращая внимания на протянутую ему руку, пока суровый женский голос не отругал его.— Ты не в безопасном убежище и прекрасно это знаешь! Поднимись и возвращайся. Быстрее!Длинные сильные пальцы сомкнулись на его запястье. Он поднялся, не зная, сделал ли это сам, или подчиняясь ее воле, и заглянул в холодные синие глаза светловолосой женщины с обветренными щеками, которая уже миновала период молодости.— Присцилла! — Откуда у него взялась уверенность в том, что это она? Но эта уверенность была. — Присцилла, песня меня изменяет!Ее лицо смягчилось. Она отпустила его запястье и обеими руками обхватила его лицо.— Песня изменяет нас всех, — мягко проговорила она. — Не бойся этого. А теперь иди.Она поцеловала его, каменные стены растаяли, он выпрямился — мокрое от слез лицо и теплые от ее поцелуя губы… посмотрел на стайную черепаху по имени Точильщик в палате интенсивной терапии.Черепаха моргнула своими огромными глазами и поклонилась так низко, как ей позволял панцирь.— Вся честь принадлежит вам, Шан йос-Галан.Шан с трудом ответил на его поклон, как равный равному.— Да послужит наш труд возвращению полного здравия нашему брату, — проговорил он голосом, холодеющим от высокого лиадийского, и повернулся, чтобы открыть крышку саркофага.Внутренности капсулы слабо осветились, бросая прохладные синие тени на худое обнаженное тело мужчины. Шан открыл защелки и опустил переднюю стенку капсулы. Щит, на котором лежал пациент, выскользнул из сумерек на яркий свет. Человек был золотокожий, не обезображенный шрамами, поджарый, мускулистый и чуть более длинноногий, чем большинство лиадийцев. Его грудь поднималась и опускалась в благословенном, неспешном ритме глубокого сна. Лицо у него было гладкое, до боли невинное в дремоте: четкие брови расправлены, твердо очерченные губы плотно сомкнуты, длинные темные ресницы затеняют золотистые щеки. И Шан с абсурдным чувством облегчения увидел, что шрам, обезображивавший лицо его брата, был стерт автоврачом, запрограммированным стирать рубцы.— Время идет, Шан йос-Галан, — прогудел мощный голос у него за спиной. — И я боюсь, что следует проявить поспешность.— Да, конечно.Сморгнув слезы, он бережно просунул руки под плечи и колени брата и переложил его со щита на кровать. Вал Кон вздохнул и прижался щекой к подушке. Его губы шевельнулись и стали мягче в подобии улыбки, но он не проснулся. Шан нежно укрыл худое тело одеялом, выпрямился и посмотрел Точильщику в глаза.— Что теперь?— Превосходный вопрос, — ответила черепаха. — Давайте выясним. Все ваше внимание необходимо будет здесь и сейчас, Шан йос-Галан. Сосредоточьтесь на этом нашем брате и руководите мною в моем исследовании.— Руководить? — Шан изумленно воззрился на него. — Как я смогу вами руководить?— Я подчиню свою волю вашей. Если песня выйдет за границы, только волеизъявите мне «нет», и я ее сдержу. Если она пробудит то, что следует оставить спящим, ваше прикосновение отправит это в спячку. Это должно быть так для вящего здравия нашего брата.Шан наклонил голову в знак согласия, посмотрел на лицо спящего Вал Кона и в третий раз за этот день полностью отключил всю свою защиту, сосредоточив внимание на тусклом беспорядке прежде столь красочной ауры своего брата.— Сначала мы вопрошаем, — пророкотал Точильщик и издал последовательность из трех коротких, связанных друг с другом нот. Пользуясь взглядом Целителя, Шан увидел, как в тусклой ауре по очереди загораются и гаснут огни, показывая узор, разорванный и стертый: поврежденная нервная система.Точильщик спел снова, и Шан увидел усиление цвета, искру страсти — но они почти сразу же растворились в окружающей серости, демонстрирующей то, что медтехник гордо назвал нормализованной деятельностью мозга.Точильщик запел в третий раз — и мостик супружеской связи вспыхнул во всей своей красе, оживленный волей двух своевольных, страстных душ, соединившихся друг с другом в… блеклой меланхолии.— Что, — спросил Точильщик голосом, уровень которого в децибелах Шан счел стайным шепотом, — было это последнее?— Мост, который соединяет нашего брата и нашу сестру, душу с душой и сердце с сердцем.— И те, кто лечит с помощью машины, посмели затронуть ТАКОЕ? — вопросил Точильщик чисто риторически. — Они — глупцы, Шан йос-Галан.— Я склонен с вами согласиться, — ответил Шан, по-прежнему большую часть внимания сосредоточивая на заболоченной ауре Вал Кона. — Они забыли, что значит «спутник жизни». Вернее, что это значило в прошлом.— Такой союз… необычен для человеческих кланов, я это знаю. Он более типичен для вашего Клана Корвал или для человеческого клана моей сестры, Эроба?— Когда-то Клан Эроб давал могущественных волшебников, — мечтательно ответил Шан. — А Корвал всегда был… Корвалом. Непредсказуемые люди, пираты, возмутители спокойствия. Удача вокруг нас движется резко.Наступило молчание, достаточно длинное для того, чтобы Шану, находящемуся одновременно в двух мирах, оно показалось чересчур затянувшимся, а потом — шумный вздох.— Я все больше благоговею перед этими моими родичами, которые живут с такой страстью, тем самым творя произведение искусства, подобного которому на протяжении моей жизни не встречалось! Я… со временем я найду слова: сейчас они от меня ускользают. Возможно, мне придется узнать новые слова, чтобы описать новое искусство и охватить новую деятельность. Однако сейчас не место и не время для этого: нам предстоит труд, который требует любви и умения. Да будет наша песня верной и страстной, подобной тем, кому мы будем служить. Способны ли вы, Шан йос-Галан?Боги, способен ли он? А разве кто-то вообще способен?Вспышка панического страха затуманила его внутренний взор. Он судорожно вздохнул, усилием воли восстанавливая спокойствие, и услышал из прошлого голос отца — суровый, ласковый и безмерно любимый.«Мы делаем все, что в наших силах, дитя мое. Мы принимаем наилучшее решение, на которое способны на основе нашего опыта и подготовки. Это наш долг перед близкими и теми, кто поручен нашим заботам. Я бы сказал тебе, что необходимость придает нам мудрости, если бы это было правдой. Но я скажу тебе только одно: мы все делаем все, что можем, мы все допускаем ошибки, и те, кто нас любит, нас прощают».Шан еще раз судорожно вздохнул, потом заставил себя сделать медленный успокаивающий вдох. Потом он вздохнул еще раз, и еще. Снова обретя равновесие, он открыл внутренний взор и увидел своего брата, страдающего от травм. И только Шан мог встать между ним и пугающей песней стайной черепахи.— Я способен, — сказал он, продолжая смотреть на Вал Кона, только на Вал Кона, чье будущее зависит от его брата Шана — и который простит его, если он допустит ошибку.Точильщик запел. * * * Мири лежала на влажных подушках и смотрела на Хранителя.— Думаю, нам стоит начать этот танец, пока медтехник не вернулась со своим начальником.Хранитель моргнул — сначала одним глазом, потом — вторым. Очень серьезно он ответил:— Возможно, в будущем мы будем танцевать, ты и я. Мне представляется, что такой опыт научил бы меня многому. Но сейчас я прошу тебя просто слушать ту песню, которую я для тебя создал.«Так». Мири прикусила губу, напоминая себе, что, судя по всему, небольшая песня, которую Точильщик спел колену Шана, не причинила никакой боли. Лицо его отразило только удивление, да еще, пожалуй… мечтательность. Такое выражение было у Вал Кона, когда он увлеченно играл на омнихоре. — Тебе не нужно бояться, — проговорил Хранитель мягким (для стайной черепахи) голосом. — Я — твой брат. Твое сердце говорило с моим сердцем. Я не причиню тебе боли.Если подумать, то это звучало подозрительно похоже на лиадийское обещание. Мири вздохнула. «Что с тобой, Робертсон? Стала к старости привередой? Если Хранитель хочет перерезать тебе горло, то нож у него такой острый, что больно не будет».— Сестра?Она ухмыльнулась, скользнув взглядом по его массивной зеленой фигуре.— Все в норме. Ты поешь, я слушаю. Честное разделение труда.— Вот именно, — сказал Хранитель и замолчал.Мири расслабилась на подушках и закрыла глаза. Спустя какое-то время она услышала нечто, что могло быть нотой — или, возможно, ветром, играющим в листве… * * * Стояла весна, и Мири шла по саду, по вымощенной камнем дорожке. Дорожка неспешно вилась между разросшихся кустов, которые кое-где почти смыкались на ней массами цветов. В ветвях у нее над головой пели птицы, не обращая внимания на незнакомку, идущую через их сад. Ароматы растительности пьянили.Тропинка круто повернула и закончилась на поляне. Мири остановилась на последнем камне, глядя поверх синевато-зеленой травы на ствол гигантского дерева.На поляне стоял сумрак, созданный огромным переплетением ветвей, и Мири заморгала, а потом широко улыбнулась: приспособившиеся к полумраку глаза различили стройную фигуру мужчины, прислонившегося к массивному стволу. Не колеблясь, с улыбкой до ушей, она пошла по упругой траве.Мужчина двинулся ей навстречу, оторвавшись от ствола. На нем была поношенная куртка из черной кожи, распахнутая на груди, тонкая белая рубашка, мягкие черные брюки и удобные полусапоги. Волосы у него были темно-каштановые, глаза — зеленые, а улыбка на безбородом золотистом лице такая же широкая, как ее собственная.— Шатрез!Мягкий, любимый голос ласкал слух, и она рассмеялась, радуясь тому, что его слышит.— Вал Кон!Она схватила его за руку и застыла, как дура. Она была так дьявольски счастлива, что даже не могла придумать, о чем говорить.— Ты хорошо выглядишь, — проговорила она наконец.Это прозвучало дико — пока она не вспомнила, что знает: он находится в капсуле автоврача в палате интенсивной терапии, где ему залечивают раны, он которых он должен был бы погибнуть.— Внешность обманчива, — пробормотал Вал Кон, что было шуткой, и потянул ее за руку, приглашая вернуться с ним к основанию монументального дерева. — Я очень рад, что ты сюда пришла, Мири.— Да? — Она искоса посмотрела на него. — Не откажешься ли объяснить, куда это «сюда»?— Пожалуйста, — ответил ее спутник жизни. Он подошел к дереву и обернулся к ней, приложив ее свободную руку к стволу. — Это — Джелаза Казон. Самое безопасное место во всей галактике.В нормальном положении она приняла бы эти слова за шутку: оба они не очень-то думали о безопасности. Однако она ощутила волну… уверенности, которая перешла из центра его существа в центр ее собственной души.Это ее смутило, как всегда смущали подобные вещи, хотя боги свидетели: их нити так переплелись, что невозможно было бы сказать, который из них упадет, если одного поразит пуля. Она ощутила, как пальцы Вал Кона сильнее сжимают ее пальцы, и уперлась второй ладонью в дерево.Мири охватила приветливая радость, объятия зеленой жизнерадостности, такой яркой, что она пошатнулась. В глазах у нее потемнело, в ушах зашумело — она упала бы, если бы ее напарник не был рядом. Он подхватил ее и помог усесться на мягкую траву, привалившись спиной к Дереву.Ликование медленно померкло. Мири поморгала глазами, снова четко увидев поляну, услышав громкое пение птиц. Она вздохнула и закрыла глаза, примащиваясь к стволу, который заметно грел ей спину, будто улыбался незримо.— Шатрез? — окликнул ее Вал Кон немного встревоженно.Она покачала головой и посмотрела на него.— Оно часто так себя ведет?Его зубы блеснули в улыбке:— Только когда ему кто-то нравится.— Мне повезло, — отозвалась она и откинула голову на теплую кору. — Ты, конечно, знаешь, — сказала она ярким зеленым глазам Вал Кона, — что все это — только сон.Одна бровь картинно выгнулась.— Мне, естественно, очень больно не соглашаться с моей возлюбленной и спутницей жизни…— Сон, — повторила Мири, безжалостно его прервав. — Я вышла из капсулы сегодня утром. А ты…Она положила руку ему на сердце, ощутив его сильное биение под ее ладонью.— Ты развалился на полдюжины кусочков, босс. Они рассчитывают извлечь тебя из Последней Надежды на следующей неделе по стандартному времени.Она вздохнула.— Мне хотелось бы, чтобы ты прекратил выкидывать эти глупые шуточки, — добавила она с наигранной суровостью. — Так ты себя угробишь.— Прости, Мири, — кротко отозвался он, и она рассмеялась и рванулась вперед, чтобы его обнять.— И ты меня прости. Боги, как я по тебе скучаю! Так скучаю, что ты даже так сильно мне приснился.— Это не сон, Мири, — выдохнул Вал Кон ей в ухо, крепко обхватив ее руками. — Это — Джелаза Казон.— Самое безопасное место в галактике, — повторила она, уткнувшись ему в плечо. — Конечно. — Она вздохнула и выпрямилась, отстраняясь от него. — Кстати, мы победили.Он несколько секунд недоуменно смотрел на нее, а потом в его зеленых глазах зажглось понимание.— А! — сказал он. — Икстранцев. Это хорошо.— Можно сказать и так. — Она покачала головой. — Дело в том, что когда мы заканчивали то дело на аэродроме, на орбите неожиданно появилось подкрепление. Короче, нас поддержали Судзуки и все наемники, которые в момент набора оказались свободными, плюс стайный камнекорабль, которым управлял Точильщик. — Она ухмыльнулась, вспомнив еще кое-что. — Точильщик и Хранитель сейчас здесь… там. Ну, где-то. Им серьезно не нравится, как нас лечат. Они выставили медтехника из моей палаты и… Постой-ка.Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.— Мири?— Погоди, погоди! Я…Она вдруг вспомнила неприятные подробности последнего часа — и ощутила прилив ужаса. Открыв глаза, она заглянула в его лицо — чего не могла сделать на самом деле. Было еще что-то, еще более страшное, чем просто его тяжелое ранение…— Медики говорят, что ты больше не сможешь пилотировать, — проговорила она и услышала, как задрожал ее голос. — Они говорят… повреждения нервной системы… Может, ты поначалу даже не сможешь ходить. И что-то случилось с… тем, как я тебя вижу. Они…— Нет! — Он поймал ее руки. — Мири, подумай: Точильщик и Хранитель здесь, и они выставили медтехников за дверь. А потом?— Потом? — Что было потом?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я