душевое ограждение 90х90 без поддона 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

"Slugs" 1982

Белинде
Пусть Дьявол проклянет тебя, Блейк...
Макбет, акт 5, сцена 3
Пролог
Медленно ворочая парой стебельков, на кончиках которых располагалась пара глаз, большой слизень подполз к окровавленному куску мяса, который уже объедали несколько ему подобных. Взобравшись на мясо, он погрузил свой длинный острый передний зуб в мягкую плоть, ряды его острых зубов двигались подобно теркам, отгрызая кусочки мяса, вкус крови приводил его в возбуждение.
За последние несколько месяцев слизни уже привыкли к этому вкусу. Спрятавшись в подвале старого дома, они обнаружили там неведомую им прежде пищу. Они перестали охотиться и перешли целиком на мясо, которое им бросали кусками вниз, в зловонную темноту. Добрая дюжина слизней набрасывалась на кусок, уже начинающий портиться, покрывала его собственной слизью и продолжала жевать, пока не оставалось ничего, кроме костей.
Вначале слизни вынуждены были соперничать с другими обитателями подвала из-за сытной пищи. Они отгоняли от мяса мокриц, тараканов, многоножек и других любителей падали. Но теперь, когда в подвал постоянно доставляли новую еду, они стали здесь господствующей группой. И их стало так много, что влажный подвал сделался их владением.
Когда долго не сбрасывали новых кусков мяса, они съедали других обитателей подвала. Иногда они даже ели друг друга.
Они начали размножаться с огромной скоростью и заметно увеличились в размере. И хотя подвальное помещение было очень большим, весь пол был теперь покрыт необъятным количеством кишащей черной массы, почти невидимой в непроглядной темноте. Только одна слабая полоска света проникала сюда через маленькую дырочку в потолке. Но слизни не обращали на нее внимания. Они наслаждались темнотой и влажностью, ожидая, когда сбросят очередную порцию кровавых кусков.
Нередко они улавливали шаги наверху, чувствовали связанную с этим вибрацию. Это делало их беспокойными.
В вонючем подвале они наползали друг на друга, похожие в своем нетерпении на колыхающийся ковер.
И казалось, что с каждым днем шаги наверху становятся громче.

Глава 1
Рон Белл прикончил бутылку виски "Мул-Кинтайра", и тут его вырвало. Перегнувшись через деревянную ограду, схватившись рукой за живот и стараясь удержать в желудке остатки виски, он думал, отчего это весь мир стал кружиться вокруг него с такой скоростью. Надув щеки, он набрал в легкие побольше воздуха. Спазмы в желудке продолжались, и он весь покрылся потом, но все-таки стало полегче. Выпрямившись, он уставился на уличный фонарь дневного света, напомнивший ему гигантского сияющего червяка. И глупо захихикал - ведь пришло же в голову такое сравнение.
Толкнув рукой калитку, он, спотыкаясь, поплелся по дорожке к дому, опять споткнулся и упал на одной из гранитных выщербленных ступенек. Бутылка виски вырвалась у него из рук, отлетела в траву и покатилась, но осталась цела. Рон почувствовал, как что-то потекло у него по ногам. Решив, что это виски, он провел рукой по ширинке и опять захихикал.
- Лучше бы это была кровь, - сказал он, громко рассмеявшись. В тишине ночи его смех разнесся далеко, и кто-то, шедший в этот момент мимо забора, испуганно шарахнулся в сторону.
- Добрый вечер, - пробормотал Рон, пытаясь встать. Наконец ему это удалось. Приметив лежавшую в высокой траве целую бутылку, он радостно схватил ее. Он был уже весь мокрый, что-то горячее текло и текло по ногам.
- Дерьмо, - пробормотал он и начал с трудом подниматься по ступенькам к входной двери. На глаза ему попались суетящиеся под ногами муравьи, и он погрозил им пальцем.
- Разве вам не пора всем в постель? - пробормотал он. - Грязные твари. - С этими словами он стал давить сапогом ближайшую к нему кучку насекомых. Смеясь, как идиот, он долго шарил по карманам в поисках ключа от входной двери. Засунув бутылку виски в карман пальто, он пытался стоять прямо, чтобы выполнить трудную задачу - попасть ключом в замочную скважину. Ему это удалось с третьей попытки. Ввалившись в холл, он сразу почувствовал знакомый запах пыли и сырости. Но он уже давно привык к этому запаху, сжился с ним.
Включив свет в холле, он снял пальто и попытался повесить его на вешалку, предварительно вынув из кармана бутылку, однако промахнулся, и пальто упало в кучу какого-то тряпья. Посмотрев на него мельком, Рон направился в гостиную. Когда он повернул выключатель, лампочка вспыхнула странным ярким светом и тут же погасла, издав звук пробки, вылетающей из бутылки.
- Дерьмо, - выругался Рон. Черт с ней, он и так справится. "В половине двенадцатого где я смогу найти лампочку, да еще понадобится тащить лестницу, чтобы ее ввернуть". С этой мыслью он неверными шагами направился к портативному телевизору, стоявшему на небольшом столике, однако промахнулся и сильно ушиб пах о стоящий рядом кофейный столик, вскрикнул от боли и выругался про себя.
Наконец он добрался до телевизора и нажал кнопку "включение". На экране постепенно начало возникать расплывчатое черно-белое изображение. Покрутив регуляторы и добившись, наконец, чтобы изображение на экране получилось четким, он направился к буфету, где за стеклом раньше стояли стаканы. Однако ему удалось найти только большую кружку. Покрутив удивленно головой, он направился к креслу перед телевизором, опять сильно ударившись по дороге обо что-то острое. Он наклонился, чтобы потереть больное место, и увидел свое изображение в стеклянной поверхности столика. Глаза глубоко ввалились, и было такое впечатление, что кто-то напачкал коричневой краской у него под глазами. За четыре дня отросла длинная и жесткая щетина, заскрипевшая, когда он потер щеки ладонями.
Он все-таки добрался до кресла и плюхнулся в него с размаху. Пружина тотчас ужалила в спину, и он подскочил, разразившись бранью.
Открутив металлическую пробку бутылки, он наклонил горлышко над пол-литровой кружкой и наблюдал, как поднимаются пузыри над янтарной жидкостью. Он выпил огненную воду в несколько глотков и чуть не задохнулся. Потом он развалился в кресле, бессмысленно глядя на экран. Мысли его были где-то далеко, он поглаживал ушибленную голень и время от времени бросал рассерженный взгляд на низкий кофейный столик.
Черт бы побрал все это! Маргарет купила столик перед тем, как они въехали в этот дом. Она считала, что надо создать в гостиной определенный стиль. Что она, черт возьми, в этом понимает? Он улыбнулся при мысли, что бы она подумала, увидев его сейчас. Вот уже два года с лишком, как она от него ушла. Маргарет тоже имела отношение к тому, что всю свою жизнь он жил не так, как хотел, пытаясь быть кем-то, кем он никогда не мог стать.
Он был неплохим менеджером в одном из местных филиалов фирмы "Сейнзбури", и на его заработки им почти сразу удалось купить дом. Последний владелец оставил его в очень хорошем состоянии, и дому не понадобился серьезный ремонт, что очень порадовало Рона, он не любил возиться с ремонтом, покраской и менять обстановку. Дом был старый, но в нем не возникало ощущения настоящей старины, что обычно бывает в домах, построенных в начале века.
Вначале они действительно жили дружно и счастливо, в доме стало уютно, но потом все это Рону надоело. Вот просто так - сразу надоело и все. Начал он с любовной интрижки с одной из кассирш супермаркета. Обычно он работал допоздна, и поэтому Маргарет никогда ничего не подозревала, но когда он повстречался с Дэбби, все изменилось. Ей было всего семнадцать, когда она впервые легла с Роном в постель, а ему уже сорок два, и ему приходилось не просто придерживаться ее уровня в постели. Боже мой, она знала, что делать в постели, он хорошо это помнит. Его просто сбило с ног. Он покупал ей подарки, они ходили в бары и кино, уже не заботясь о том, что их могут увидеть и сообщить Маргарет. Деньги так и текли. Счета перестали оплачиваться.
В один из уик-эндов Маргарет уехала на несколько дней к сестре, и Рон пригласил Дэбби к себе домой. Он никогда не сможет забыть этого. Они провели все эти два дня в постели, и она была ненасытна. Они были так увлечены, что Рон не сразу заметил, что в дверях стоит и наблюдает за ними Маргарет. Она вернулась на день раньше.
Он даже не попытался с ней объясниться. Маргарет сложила свои вещи и уехала той же ночью. Дэбби он надоел еще через две недели. Он предлагал ей деньги и любовь, но ей было нужно только первое.
Итак, последние два с лишним года он жил в этом доме один, наблюдая как бы со стороны, как он сам вместе с домом превращается в ничто. На работе он получал постоянные замечания за нерадивость, а когда он в третий раз сделал неправильный заказ на товары для супермаркета, его уволили.
После этого все пошло к черту. Неоплаченные счета копились на столе в холле, и как раз сегодня утром пришло уведомление, что он будет выселен за неуплату долгов и налогов. Он протянул руку и взял лежавший на столе конверт, в котором и было это уведомление: либо он явится с деньгами в течение двадцати четырех часов, либо будет выселен из дома силой.
"Пошли они в задницу, - подумал Рон. - Им придется вытаскивать меня отсюда за руки и за ноги".
Он вылил остатки виски в кружку и бросил бутылку через плечо. Ему казалось, голова у него закутана в одеяло. Рон опрокинул в рот последние остатки виски. Изображение на экране телевизора расплывалось, из ящика доносились звуки "Боже, храни королеву". Шатаясь, Рон встал и держал руку под козырек, пока не кончила играть музыка. Диктор напомнил, что пора выключить телевизор, и экран растворился в потоке неясных линий и точек, остался только звук, похожий на шипение змеи. Рон сделал шаг вперед, чтобы выключить телевизор, и опять ударился со всей силы о край кофейного столика, потеряв на этот раз равновесие. Его руки взлетели, как крылья мельницы, и он тяжело рухнул на столик, а потом скатился на пол, ударившись головой об острый угол. Он чувствовал очень сильную боль. Кажется, рассечена кожа под волосами и кровь течет струей. Рон поднял руку как бы с молчаливым упреком и потерял сознание.
Было уже около трех часов ночи, когда он наконец пришел в себя. Голова буквально раскалывалась от двойного действия удара об острый угол и выпитого виски. Телевизор где-то над головой продолжал шипеть. Рана, видимо, была более глубокой, чем ему показалось раньше, боль не унималась. Волосы слиплись от крови, и она залила глаза, засохла на веках, так что было трудно их разлепить.
Внезапно он почувствовал на подбородке что-то мокрое. На секунду ему показалось, что его просто вырвало, но потом он почувствовал, как что-то толстое скользнуло по его губам прямо в открытый рот. Рон сомкнул зубы и перекусил пополам какой-то желеобразный кусок. Отвратительный вкус и запах наполнили рот, и, когда он попытался закричать, половина этого желеобразного куска покатилась по языку в глотку. Рон закашлялся, чувствуя, как из желудка поднимается вверх горячая желчь. Рукой он потянулся к ране на голове, и его пульсирующие пальцы дотронулись до чего-то плотного, покрытого слизью, зарывшегося в самой ране. Рон с воплем принялся отдирать это. С большим трудом ему удалось вытащить из раны шевелящееся бесформенное нечто.
Несколько долгих секунд он держал это перед глазами, пытаясь рассмотреть, и с ужасом понял, что шевелящееся нечто измазано его собственной кровью. С криком ужаса он отбросил это в сторону и в ту же секунду почувствовал ужасную боль в ногах и в левой руке. Боль стремительно распространялась по всему телу. Он не мог понять, что же с ним происходит, пока не увидел, что уже весь покрыт копошащейся черной массой каких-то созданий, которые переползают друг через друга в своем стремлении добраться до его теплой плоти. Они уже колыхались у него на животе, погружаясь в кожу и мускулы. Все еще не веря, что все это происходит с ним не во сне, он с ужасом осознал, что какие-то твари пожирают его заживо.
Он попытался уползти, но ужасные паразиты облепили его кругом, а руки скользили по покрытому слизью ковру гостиной. Казалось, что эти твари появляются ниоткуда, просто из самого пола. Он упал лицом вниз, и одно из отвратительных созданий тут же скользнуло ему в рот, вонзив свой острый как бритва зуб в его язык.
Он почувствовал, как волна желчи снова поднимается из желудка, смешиваясь с вкусом крови и отвратительным вкусом слизи этой толстой твари. Отвратительное животное проскользнуло по гортани и вцепилось в слизистую пищевода. Рот тотчас наполнился кровью, он пытался ее выплевывать, и кровь попадала на кишащих вокруг слизней, которые ее мгновенно поглощали. Он чувствовал, как его голова все больше раздувается, и уже не мог дышать и даже резкий звук так и не выключенного телевизора уже не был ему слышен.
Один из слизней залез к нему в ухо и начал сосать сочное серое вещество мозга. Тело Рона продолжало сотрясаться, когда слизни накрыли его уже целиком, глубоко погружаясь в его мускулы, наслаждаясь вкусом его крови, которая теперь лилась бесчисленными ручейками.
Один из них прокусил яремную вену, и фонтан крови брызнул во все стороны, как из насоса, покрывая кровавыми брызгами стены.
Через какое-то время тело было полностью объедено, мускулы исчезли, и слизни принялись жадно пожирать мягкие внутренние органы. Стебельки, на которых были расположены их глаза, ворочались из стороны в сторону, слизни ползали по человеческим останкам, и их рты двигались без остановки впитывая теплую кровь. Вокруг останков образовалась лужа крови, и в ней расположилось целое стадо этих отвратительных созданий. Они двигались и двигались, оставляя за собой слизистый след. И когда уже от тела Рона не оставалось ничего, кроме скелета, когда уже нечего стало поглощать, мерзкие животные медленно возвратились обратно в темноту своего подвала.
Скелет Рона Белла остался лежать на полу в центре комнаты, один несъеденный глаз сумасшедше смотрел из глазницы черепа. Вокруг еще ползали слизни, которым не удалось поесть, и они беспокойно шевелились, как будто чувствуя, что все это лишь начало.

Глава 2
Будильник зазвонил ровно в семь, его раздражающий трезвон заполнил комнату.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я