гарнитур для ванной комнаты недорого 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Придумала ложь, чтобы порвать с тобой — мой Бог! Это ты начал с наглой, бессовестной лжи. Разве не так!? — Она вскочила и стала большими шагами ходить по комнате, не заметив, как разошёлся шов на её узкой золотой юбке, давая ей большую свободу движения, как сузились его умные зеленые глаза и в них мелькнули огоньки понимания.
— Значит, ты был прав, когда лгал и шантажировал меня тем, что разоришь Мартина, если я откажусь выйти за тебя замуж? Почему именно я?.. Ведь ты ни разу в жизни не видел меня до этого. «Выйди за меня замуж, или я устрою вселенскую катастрофу» и все такое прочее в этом духе! И все это была ложь — все, до последнего слова!
Упёршись руками в бедра, она резко повернулась и посмотрела на него. Он пересел на её кресло. Ну и пусть! Он и так уже забрал все в её жизни. Он откинулся назад, чуть склонив голову набок, закинув ногу за ногу. Как будто смотрит спектакль, подумала она со снова вспыхнувшей в ней яростью.
— Так что нечего разыгрывать здесь святого… — Она резко приблизила своё лицо к нему, в её глазах бушевал гнев. — Я лгала для собственной защиты. Ты лгал, потому что тебе доставляло удовольствие запугивать меня. А я как дура влюбилась в тебя без памяти! Единственными словами правды, которые ты когда-либо говорил мне, это то, что ты не способен любить, не хочешь никого любить, что ты считаешь, что любовь — это иллюзия!
Неожиданно лицо её стало мертвенно-бледным, она вдруг поняла, что сказала. Она призналась ему в любви. Интересно, дошло это до него?
Её трясло все сильнее. Она не могла заставить себя посмотреть на него и опустилась на стул, потому что иначе просто упала бы и закрыла лицо руками. Ну конечно же, до него дошло. Он ведь не дурак. Осталось только вынести его презрение или, может быть, жалость. И когда она почувствовала, как он пытается отвести её руки от лица, она не сопротивлялась, лишь покраснела от стыда, увидев, что её разорванная юбка задралась намного выше колен.
Она хотела привести себя в порядок, но он продолжал держать её за руки, затем притянул их к себе со словами:
— Скажи это ещё раз. Скажи, что ты любишь меня.
Селина опустила голову — спутанные волосы упали на лицо. Она не сделает этого. Одного раза достаточно; она не позволит, чтобы её заставляли ещё раз признать своё унижение.
— Может быть, тебе будет легче, если я скажу, что да, ты была права, я действительно лгал и продолжал лгать, пока ты сама все не поняла и не сделала свои выводы? И я действительно говорил правду, как я понимал её тогда, когда сказал, что никогда не полюблю, что я смотрю на любовь как на вздор, иллюзию. — Он отвёл с её лба прядь волос и, взяв её за подбородок, приподнял её лицо, не сводя с неё своего завораживающего взгляда. Губы его находились буквально на расстоянии нескольких сантиметров от её опухших и дрожащих губ.
Ну вот, он опять признался, что не способен на любовь! Её нижняя губа предательски дрожала, а он увидел этот признак капитуляции и прижался к её рту своими мягкими успокаивающими губами, шепча:
— Я долго обманывал сам себя. До того самого момента, как ты сбежала от меня. Я знал, что хотел тебя так, как никогда в жизни не хотел ни одну женщину. И не только в постели, но и в своей жизни, в каждое мгновение. Но я не понимал, что люблю тебя, до тех пор, пока ты не ушла. — Он привлёк к себе её неожиданное обмякшее тело, прижимая к своей груди её золотисто-каштановую голову. — Я не знал, какая боль сильнее — от того, что я любил и потерял тебя, или от того, что ты наговорила мне тогда.
— Ты говоришь правду? — Она медленно подняла голову. Оказывается, она плакала и не замечала этого.
— Никогда в жизни я не был правдивее, киска!
— А тогда… тогда, что ты делал с этой женщиной? — И продолжила в ответ на его непонимающий взгляд. — Ну с той, облитой красным шёлком?
— Разговаривал. Убивал время, пока ты не появилась на лестнице. — Он цинично усмехнулся:
— Облитая шёлком, гм? Жаль, я был слишком рассеян, чтобы заметить это. По-моему, она какая-то приятельница Тани — манекенщица.
А потом он поцеловал её так, что у неё перехватило дыхание и закружилась голова. Она ошеломлённо посмотрела на него, когда он оторвался от её губ и заявил:
— Свадьба не отменяется.
Она не нашлась сразу что ответить. Она чувствовала, как он весь горит желанием, целуя её. Она встряхнула головой, пытаясь прийти в себя, и почувствовала, как он потянул молнию на спине её платья. Она сказала чуть охрипшим голосом, сама испытывая чувственное возбуждение и наслаждаясь этим:
— Ну, конечно. Я бы обязательно вышла за тебя замуж до того, как поняла, что люблю тебя, по крайней мере, — поправилась она, — мне кажется, я бы сделала это. Ещё бы, ведь ты самый необыкновенный человек из всех, кого я встречала. Потом, когда я поняла, что ты никогда не причинишь зла Мартину или кому-либо из его семьи и что я влюбилась в тебя, то решила, что не могу стать твоей женой. Ведь ты же говорил мне, что не веришь в любовь.
Она не знала, можно ли что-либо понять из её сбивчивой речи, потому что он уже успел снять с неё платье и швырнул его на кровать. Сейчас он станет срывать её кружевное бельё. Губы её раскрылись в чувственном порыве, грудь бесстыдно выпирала из лёгкого кружевного прикрытия. Однако он очевидно понял, что она хотела сказать, потому что ответил довольно спокойно:
— Теперь я понимаю, — прошёл к её шкафу и, покопавшись в её вещах, вытащил старые джинсы и плащ, видавший виды, и кинул их ей.
Она поймала их и, прижав к себе, с удивлением смотрела, как он копается в ящике её комода и вытаскивает оттуда свитер. Она тоже поймала его и с трудом проговорила;
— Что ты делаешь?
Она была настолько уверена, что он собирается залезть с ней в постель, что испытывала теперь разочарование.
Однако сердце её подпрыгнуло от радости, когда он сказал:
— Хочу, чтобы ты оделась. Нельзя же в этом наряде ехать в наш коттедж. Мы сбежим через чёрный ход, а когда приедем туда, то позвоним, чтобы предупредить, где мы.
— Так мы едем в Котсуолдз!
Это не было вопросом, это был вопль радости. Она отправилась бы с ним на Северный полюс, если бы он только этого пожелал. И помогая ей натянуть старые джинсы, он сказал:
— И мы вернёмся оттуда лишь накануне нашей свадьбы. Я говорю и ещё раз повторяю, что больше не отпущу тебя.
Это её вполне устраивало. Однако вынырнув из свитера и приглаживая непокорные волосы, она спросила:
— Зачем ты шантажировал меня? Почему ты не мог ухаживать за мной, как нормальный человек? — и увидела, как его глаза потемнели от смущения.
— Черт побери, женщина. Ты задаёшь ужасно щекотливые вопросы! — Однако он был не из тех, кого можно надолго вывести из равновесия, потому что на его лице опять появилась эта обаятельная улыбка. — Говорят, что нет глупее человека, чем влюблённый мужчина, — сказал он, помогая ей надеть плащ и застёгивая его. — И оглядываясь назад, я понимаю, что влюбился и тебя, как только увидел. — Он продел пояс в пряжку и заметил:
— А ты похудела. С этим надо что-то делать.
— Ну и?.. — вернула она его к прежней теме.
— Ну и .. — он прижал её к себе. — Я почувствовал, что знал тебя ещё до нашей встречи. Я ведь видел твои фотографии — Мартин так гордился тобой. К тому же я говорил с тобой по телефону, ты помнишь? У тебя самый волнующий голос на свете.
Чуть охрипшим голосом она сказала:
— Перестань, — однако он не слышал её, потому что в это время говорил сам.
— Когда я увидел тебя во плоти, то подумал, что всю жизнь мечтал о такой жене. О такой матери моих детей и спутнице на всю жизнь. И все думал, когда же ты это тоже поймёшь. А ты обращалась со мной, как с бандитом с большой дороги! Тогда я понял, что Ванесса, должно быть, обработала тебя, и мне придётся потратить половину жизни, чтобы ты не смотрела на меня с таким презрением и видела во мне не подонка, а нормального мужчину.
Она ещё теснее прижалась к нему, обнимая его за шею и играя с его коротко остриженным» чёрными волосами. Я вела себя с ним, как последняя стерва, подумала она с такой нежностью, что сердце её замерло в груди. Она не могла винить его за последующие поступки, особенно после того, как он признался:
— Я стал действовать так, как и ожидалось от подобного негодяя, стал шантажировать тебя. Должно быть, я сразу влюбился в тебя. Иначе не могу объяснить своё бешенство, чувство, что, если у меня будут все козыри, я их использую, и черт с ними — с последствиями! Я сказал себе, что для начала я должен немного сбить твою спесь, заставив проводить со мной как можно больше времени. Я знал, что со временем ты сама все поймёшь и сообразишь, что я блефовал. И тогда мы сможем общаться на равных. Если бы я не сделал этого, ты бы не стала со мной разговаривать и уж тем более жить в моем доме…
Она поцелуем закрыла его рот, и, когда они, задыхаясь, оторвались друг от друга, с трудом произнесла:
— Мы можем остаться здесь на ночь. Я запру дверь и…
Но он покачал головой, в глазах его плясали весёлые искорки.
— Мысль, конечно, чрезвычайно соблазнительная, можешь мне поверить, лапочка. — Затем он привёл в порядок свою одежду и продолжил:
— Но ты моя женщина, и ты будешь принадлежать мне в моем доме. Сейчас! Всегда! Едем.
Позднее — насколько позднее, она даже не поинтересовалась, ибо была слишком счастлива, чтобы всерьёз задуматься над этим — она ещё теснее прижалась к нему в его широкой двуспальной кровати в каменном доме посреди затерянной долины и, слизнув с его щеки кончиком языка соль слезы, спросила его охрипшим голосом;
— Ты не думаешь, что они нас ищут? Мы забыли позвонить.
— Думаю, они и так догадались. — Его ласковые руки обхватили её ягодицы, затем стали поглаживать упругие бедра. — Я был слишком занят. И боюсь, что нам придётся позабыть ещё об очень многом, а ты как считаешь? — Его руки опять скользнули к её бёдрам, прижимая её к своему крепкому телу, а она почувствовала твёрдость его мужской плоти. — Тебе не кажется, киска, что ты опять хочешь меня?
Седина подавила смешок и утвердительно ответила на оба вопроса сразу.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я