душевая кабина купить в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Поучить уму разуму – это другое дело. А у князька нет никаких шансов подстрелить меня.
– Откуда такая уверенность? Вы собираетесь прибегнуть к магии?
– Как ты мог такое подумать? – вскипел барон. – Дуэльный кодекс запрещает использование магии во время поединка. Хотя шаловливые мысли о превращении смертоносной пули в безобидную вишневую косточку с последующим её проращиванием внутри наглеца, признаюсь честно, у меня возникали. А что? Князь, плодоносящий вишнями, очень увлекательное зрелище.
Карл мечтательно закатил глаза, и затянулся густым табачным дымом.
– Батюшка барин! Да вы что! – разволновался Миконя. – Вы не можете так поступить. У князя серьезная родня. Если юный Святозар погибнет на дуэли, это вам как-нибудь да простят. Но вот если вы из него посмешище сделаете, то не стерпят.
– Жаль. – Печально протянул Карл. – Такая идея хорошая гибнет на корню. Тем более что может быть хуже этой занудной ссылки. Не убьют же меня в конце концов. Князь Драгомысл не даст в обиду одного из самых преданных и исполнительных своих соратников.
Князь Драгомысл, глава Тайного кабинета, и Верховный магистр ложи Белого Единорога, особо благоволил к барону Карлу Мюнху. После гибели старого барона и наставника Карла, он приблизил юношу к себе и продолжил его обучение. Благодаря этому Карл быстро поднялся по карьерной лестнице. Прошло лишь каких-то восемь лет после унаследования магического титула, а барон уже входил в десятку лучших боевых магов ложи. А тут ссылка на год в захолустье. После успешного завершения очередного задания князь «обрадовал» новостью о его срочном переводе на штандарт-флагман «Рюрик», отправляющийся на воздушные манёвры в Сибирь. Иначе как ссылкой это назначение нельзя было назвать.
– Чувствую я, Карл Иеронимыч, от дуэли мне отговорить вас не удастся. Вы всегда славились своим упрямством. Если уж что решили, то ни шагу назад. Так вот может Федору Сергеевичу удастся. Адмирал хочет вас видеть. Я только что от него.
– Старый пройдоха.
Барон рывком поднялся с постели, не выпуская изо рта трубку. Энергично застегнул рубашку и китель на все пуговицы, водрузил на голову элегантную широкополую с пышными перьями шляпу, украшенную гербом Тайного кабинета – белым Единорогом, стоящим на фоне красного щита с чёрным крестом.
– Пойдешь со мной? – Спросил Карл.
– Да не, Карл Иеронимыч, я лучше здесь вас подожду. Куда уж мне в умные разговоры лезть.
Карл хмыкнул и вышел.
По пути к капитанскому мостику он столкнулся нос к носу с князем Святозаром и поручиком Денисовым. Они торопились в офицерский клуб. Карл сделал вид, что не заметил князя. Святозар поступил также.
Адмирал Барышников, массивный, немного похожий на русского медведя мужчина в летах стоял на капитанском мостике, сложив руки за спиной. Он внимательно наблюдал за рулевыми офицерами, управляющими движением неповоротливого штандарт-флагмана «Рюрика», плывущего над Сибирью. Адмирал носил окладистую седую бороду и усы, редкие светлые волосы лишь подчеркивали массивность лба. Казалось, адмирал рассеян и не обращает внимания на окружающих, в то время как он пристально и внимательно отслеживал все, что происходило вокруг него.
– Добрый день, – поздоровался барон.
– И вам хорошего настроения, – отозвался адмирал.
Капитанская рубка имела два яруса. На верхнем лишь возвышалось кресло адмирала, да рабочее место вахтенного офицера. В кресле адмирала имел право сидеть только сам Федор Сергеевич Барышников. Даже старшие вахтенные офицеры обходили трон стороной. Нерушимая традиция.
Нижний ярус напоминал густые джунгли из стальных трубок, различных датчиков и приборов. Они словно бы росли прямо из палубы. Офицеры-операторы, в сущности, наблюдали за жизнью штандарт-флагмана «Рюрик». Приборы показывали, как функционирует гигантский поршневой двигатель, расположенный в брюхе воздушного судна, работоспособность и послушность руля высоты и поворотов, уровень давления в огромном котле, который питал энергией все системы корабля. Трое рулевых за огромными красными штурвалами отслеживали курс «Рюрика», корректируя его по мере развития воздушной ситуации. Офицеры-наблюдатели суетились вокруг датчиков, занося их показания в специальные бортовые журналы, и громко оповещали старшего вахтенного офицера обо всех изменениях относительно Абсолюта, нормального функционирования корабля. В ведение офицеров-тактиков, сидящих за экранами маговидов в левой половине нижнего яруса, находилось активное воздушное пространство, а также огневые палубы, где ровными шеренгами стояли внушительных габаритов мортиры класса «Везувий», и абордажные палубы, где ожидала своего триумфального часа легкая вооруженная пехота.
Верхний ярус от нижнего отделяла изящная деревянная балюстрада. Возле нее и стоял адмирал Барышников.
– Вы просили меня зайти, Фёдор Сергеевич? – Учтиво поинтересовался Карл, не сводя глаз с работающих офицеров.
Правильно говорят, что вечно можно смотреть на воду, на огонь и на то, как работают другие люди. Слаженно исполняющие свои обязанности рулевые офицеры завораживали, как в детстве огонь в очаге.
– До меня дошли…мда… так сказать, слухи… информация, уважаемый барон, о том, что недавно у вас произошла… мда… стычка, ссора с Юрием Андреевичем… одним из боевых офицеров «Рюрика».
Вопрос был определенно щекотливым. Адмирал Барышников испытывал некоторую неловкость, затронув его в приватной беседе с бароном.
– Вы правы, Фёдор Сергеевич, такой инцидент имел место быть, – спокойно ответил Карл. – Сущая пустяковина. Не извольте беспокоиться.
– О вас, уважаемый барон, говорят как о… мда… человеке вспыльчивом и… мда… отъявленном дуэлянте…
– В этом есть изрядная доля правды, – согласился Карл, взглянув пристально на адмирала.
Беспокоится старик. Ему осталось совсем чуть-чуть до почетной пенсии, а тут дуэль на корабле. Кризисная ситуация.
– Но! Когда человек переходит все границы, его следует поставить на место. Один из способов – это дуэль. Считайте, адмирал, это моим педагогическим методом воздействия. Я вот даже подумываю написать на досуге диссертацию на тему «Дуэль, как метод воспитания». Но всё руки не доходят.
– Возможно вы и правы… мда… но видите ли… в дуэлях часто кого-то убивают… мда… и тут я нахожусь в весьма затруднительной ситуации… если не сказать щекотливой… мда… у князя Святозара весьма влиятельные родственники… мда… у вас весьма серьёзный покровитель… Если убьют князя, с меня снимут три шкуры за то, что допустил дуэль. Если убьют вас, князь Драгомысл также испросит, почему на вверенном мне корабле произошла дуэль. Так что как не крути, везде клин получается. Не находите, барон?
– Да, Фёдор Сергеевич, вам не позавидуешь. – Криво усмехнулся Карл. – Помнится, однажды я попал в подобное щекотливое положение. Дело было в Ростове. Тамошний губернатор Гаркушев, молодой весьма человек, решил жениться. И принялся ездить по светским раутам в поисках потенциальной спутницы жизни… Впрочем, я увлёкся, не об этом сейчас речь.
– Барон, я ничего не хочу слышать и знать о дуэлях на этом корабле, – твёрдо заявил адмирал Барышников.
– К сожалению, я вызвал князя на дуэль и не могу отступить без потери чести. Так что дуэль всё равно состоится. Но я вам обещаю, что не буду убивать князя, я лишь легонько проучу его.
Карл коварно улыбнулся.
– Вы успокоили меня, барон.
Адмирал оценил улыбку собеседника.
– В любом случае, я ничего не слышал и не знаю ни о каких дуэлях, – развёл руками Барышников.

Глава 5. Дуэль

Верхнюю палубу, открытую всем ветрам, воздухоплаватели называли «Длань Господня». Над ней нависали дула «Разрушителя», главного орудия корабля. Они накрывали тенью всю площадку, ограниченную балюстрадой. На «Рюрике» имелась и вторая такая площадка, но она находилась в хвосте. Её использовали как взлётно-посадочную полосу для штурмовых истребителей и курьерских ваншипов, крохотных одноместных кораблей, курсирующих между штабом флота и боевой флотилией, вышедшей на огневые позиции.
«Длань Господня» в мирное время, на долгих перегонах во время учений и между сражениями использовалась для прогулок. Во время боя здесь разворачивали подвижные пулеметные точки, а боевые маги кораблей противников соревновались в магическом искусстве, превращая «Длань Господню» в своё оперативное поле.
По не писаному своду правил дуэли, происходящие на борту воздушного корабля, могли проводиться только тут. «Длань Господня» с одной стороны являлась частью боевого корабля, а с другой суверенной территорией, где формально каждый имел право делать то, что ему вздумается. И с капитана корабля «взятки гладки», никто из штабных не мог придраться к нему и спросить, почему он допустил дуэльный кураж на вверенной ему территории.
Первыми на «Длань Господню» поднялись на пассажирском лифте Карл Мюнх, Миконя Питерский и Жуль де Ла-Фер, огневой офицер, командир батареи третьей огневой палубы. В офицерском клубе Жюль постоянно искал общения с Карлом и всегда составлял компанию за партией в покер. Когда встал вопрос о секундантах, Карл сразу же попросил о маленькой услуге Жюля. Он тут же согласился, и вместе с Миконей отправился к секундантам Святозара улаживать формальности. Предстоящая дуэль ему не нравилась, но отговаривать барона от принятого решения – дело гиблое, сиречь абсолютно бесполезное.
– Смотрю мы первые, друзья. У нас есть возможность подышать свежим воздухом в спокойствии, – заявил Карл.
Он подошёл к перилам, ограждающим палубу, и, облокотившись, взглянул вниз на проплывающие под брюхом корабля бескрайние зеленые просторы сибирских лесов.
Зрелище воистину упоительное. Аж дух захватывало.
– Посмотрите, как здесь чертовски красиво! – Воскликнул Карл, оборачиваясь к друзьям.
– И чертовски холодно, – зябко поёжившись, ответил Жуль.
– Де Ла-Фер, как вам не стыдно. Портить красоту такими высказываниями. Вы не романтик, Ла-Фер. Не романтик.
– Я прагматик, барон. И когда мне холодно, я думаю не о красотах, пардон, а о пневмонии.
– Именно это и мешает вам, Ла-Фер, смотреть в будущее. Вы ограничены в своем мировоззрении. Поэтому-то вы и не верите в возможность путешествий между звёзд. А я утверждаю, друг мой, что в скором времени мы покинем притяжение Земли и отправимся к Марсу или, на худой конец, к Луне.
Путешествие к звездам служило темой для дискуссии между бароном и офицером уже не один месяц. Но к единому мнению они так и не пришли.
– Из пушки? – скептически спросил Жуль.
– А почему бы и нет. Пушка, не бортовая, и даже не «Разрушитель», а специальная разгонная пушка придаст кораблю для перелёта между звёзд ускорение. Ах, что с вами разговаривать, – махнул рукой Карл.
– Эта ваша история уже очень известна. Её пересказывают во всех салонах. Наряду с историями о ваших бравых похождениях. Вы становитесь жутко популярны, – сказал Жуль.
– Вот вы не верите, а меж тем люди с Близнеца уже давно летают к другим планетам. Они даже на луне базу построили.
Карл вновь вернулся к созерцанию красот, но насладиться ими ему не дали. Пассажирский лифт вернулся, и на «Длань Господню» вышли трое офицеров: князь Святозар и два секунданта. Одним из них был поручик Денисов. Второй ни Карлу, ни Миконе был не знаком.
Барон чинно поклонился противнику. Святозар ответил тем же, при этом на лице его проявилась вся гамма чувств от презрения до гнева, готового прорваться наружу.
– Господа, надо соблюсти формальности, – объявил Жуль, раскрывая папку, которую держал всё это время под мышкой. – Ознакомьтесь и подпишите протокол встречи.
Обязательная процедура составление двух протоколов.
Первый до начала дуэли, так называемый, протокол встречи. В нем отражались все условия дуэли, обговаривалась каждая деталь и мелочь, чтобы потом не возникло недоразумений. Изменить условия подписанного протокола встречи даже по взаимному желанию дуэлянтов было невозможно. Перед началом дуэли этот протокол обязаны были подписать секунданты и противники.
Второй протокол, протокол поединка, составлялся сразу же по окончании дуэли. В нём указывались время, место и продолжительность дуэли, а также детально описывался весь её ход, степень тяжести и области нанесения ранений. Протокол поединка вели очень подробно, уделяя внимание каждой, даже пускай незначительной детали. Протокол поединка подписывался секундантами, чтобы потом никто не мог обвинить противников в бесчестном поведении.
Уладив все формальности, секунданты кинули жребий, на какой пистолетной паре будет проходить дуэль. Обе стороны принесли свои дуэльные пистолеты, упакованные в дорогие деревянные коробки, выложенные внутри бархатом. Вопрос решили быстро. Кинули монету, и выпало, что в дело пойдут пистолеты, предоставленные бароном.
Секунданты зарядили пистолеты и выдали их дуэлянтам.
– Здесь сильный ветер, – заметил Денисов.
– Противники в равных условиях, – тут же ответил Миконя.
Его присутствие в качестве секунданта противная сторона пыталась оспорить. Дуэль проводится между дворянами, пускай один из них дворянин по крови, а второй благодаря дару, а простолюдинам тут не место… Но, так ничего и не добившись, князь Святозар вынужден был согласиться с кандидатурой Микони в качестве секунданта барона Мюнха.
Секунданты засуетились, определяя расстояние, отделяющее дуэлянтов друг от друга. Незнакомый Карлу офицер первым вымерял расстояние шагами. Вслед за ним Жуль перепроверил расчеты. Секунданты определили дуэлянтам их места.
Стреляться решили на месте по очереди.
Карла изрядно утомляла вся эта преддуэльная волокита. Он понимал, что без неё никак. Возможности противников должны быть уравновешены, но стоять в бездействии, пока секунданты выполняли оговоренные условия, было выше его сил.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я