https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/dlya-tualeta/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

П-правда же?
Англичанин в полной растерянности наблюдал, как рушатся все правила осторожности и маскировки, столь терпеливо внушавшиеся ему в М1-5. Мало того, что его инкогнито раскрыто, но эти болонцы не только не возмущаются этим, а как будто даже рады! Ни самому Хантеру, ни его начальству никогда даже в голову не приходило, что однажды он может оказаться в подобной ситуации! Приехав в Италию, Роналд ждал любых неприятностей, начиная от высылки из страны и кончая пожизненным заключением. В случае, если о его миссии станет известно, Хантер готовился претерпеть даже пытки, но ни один инструктор ни разу не намекнул, что он столкнется с бандой отвратительных пьяниц и те начнут во все горло орать о тайном поручении Роналда Хантера, подданного Ее Всемилостивейшего Величества и уроженца Кокермаута, что в графстве Камберленд!
Верзила мясник по-братски обхватил его за плечи.
— Моя жена Джельсомина ни за что не поверит, что я познакомился со шпионом! Может, зайдете к нам пожевать сегодня вечером, синьор? Джузеппе, мой старшенький, будет вне себя от радости! Он не пропускает ни одного шпионского фильма.
Хантера терзали страх и отчаяние, он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но Уго Сарасено вовремя поддержал беднягу за талию.
— Ma gue! — возопил он. — Вы что, не видите? Синьору плохо! Неужто никто не пожалеет бедного маленького шпиона?
Зычный голос бакалейщика разносился по улице, и Роналд подумал, что, если сегодня ночью его не выволокут из постели агенты итальянской контрразведки, это будет почти чудом везения. И Хантер решил срочно переехать в другую гостиницу, послав кого-нибудь за багажом. Закрыв глаза, он живо представил себе дом в Кокермауте и ожидающих его жену Дэйзи и детей. Из Дэйзи выйдет такая хорошенькая вдова… К глазам подступили слезы, но тут Роналд обнаружил, что на него никто больше не обращает внимания. Мучители, повернувшись спиной к англичанину, слушали, как Паоло что-то рассказывает вполголоса, Субрэй дремал, опустив голову на стойку, а брошенный им кейс лежал в пределах досягаемости Хантера. Не решаясь верить своему счастью, Роналд вознес горячую молитву святому Георгию, который, как известно, с незапамятных времен оберегает граждан Великобритании, потом нагнулся и осторожно протянул руку к кейсу, но… тут же получил такой шлепок по заду, что, потеряв равновесие, рухнул на Субрэя. Тот на мгновение вышел из пьяного оцепенения и, обхватив англичанина, забормотал:
— А в-ведь ты… з-знала… ш-ш-што я люб-блю… т-тебя одну…
Покраснев от стыда, Хантер под громкий хохот и радостные вопли итальянцев вырвался из объятий Субрэя. Он понимал, что угодил в ловушку, и без всякой надежды на спасение стал ждать полицию. Влип так влип. Но верзила мясник тихонько подвел его к стойке и, сунув под нос толстый, как сарделька, палец, стал добродушно отчитывать:
— Кто ж это попадается с поличным, а? Неужто так руки чешутся взглянуть, чем набит чемоданчик нашего друга?
Роналд уже просто не знал, на каком он свете. Он чувствовал себя пробкой, плавающей в бурных волнах, и не испытывал ни малейшего желания сопротивляться обстоятельствам.
— Мы не хотим, чтобы вы ушли от нас с обидой, синьор, — все так же благодушно продолжал Арнальдо Фузато. — И ради вашего удовольствия покажем, что там, внутри…
Профессионалы терпеть не могут, когда любители лезут в их епархию, и Хантер хотел было воспротивиться, но не рискнул. Какого черта? И, вытаращив глаза, с пересохшим от волнения горлом англичанин стал смотреть, как мясник открывает кейс и роется в бумагах, из-за которых полдюжины секретных служб уже потратили кучу золота и пролили немало крови…
— Ага… Контракты на поставку лазани, тальятелли, спагетти… И чем они вас так привлекли? А ну-ка, признайтесь, что вы с приятелем просто задумали нас разыграть! Так ведь? Ничего не скажешь: оба — первостатейные актеры! Да вот только тот, кто сумеет провести болонца, еще не родился на свет! Ладно, давайте опрокинем по последней… Плачу я… Как-никак, мы вам обязаны: повеселили на славу!
Прежде чем ему позволили уйти, Роналду пришлось проглотить еще один кампари, и все равно Уго Сарасено счел своим долгом проводить англичанина до двери. Выпуская его на улицу, бакалейщик во всю силу легких завопил:
— Дорогу любимому шпиону Ее Всемилостивейшего Величества королевы английской Елизаветы Второй!
Онемев от ужаса, Хантер стоял в дверном проеме, не в силах ступить и шагу на подгибающихся ногах, и отчетливо представлял себе самочувствие несчастных, которых в средние века выставляли на поругание толпы. К ним подошел полицейский. Супруг Дэйзи решил, что наслаждается последними мгновениями свободы, но блюститель порядка через голову англичанина набросился на Уго Сарасено.
— Может, сам угомонишься немного, а, Уго? Иначе как бы мне не пришлось учить тебя хорошим манерам! Ясно?
Полицейский козырнул Роналду.
— Простите, его, синьор. Все это от глупости, а вообще парень-то он безобидный.
Едва веря такому счастью, агент М1-5, даже не поблагодарив своего спасителя, поспешил удрать как можно быстрее, но так, чтобы не возбуждать подозрений.

Субрэй пришел в себя около пяти часов вечера, в своей квартире на виа Васцелли. Он никак не мог понять ни каким образом попал домой, ни почему у изголовья постели сидит Паоло Чиафино. Бармен наклонился над ним.
— Ну, вам полегчало?
— Что со мной стряслось, Паоло? И какого черта я валяюсь в кровати?
— Отсыпаетесь от фантастического перепоя, синьор! Когда я вез вас сюда на такси, вы были не лучше покойника… — Немного подумав, Паоло мечтательно заявил: — Не то чтоб я хотел вам польстить, синьор, но это одна из самых потрясающих пьянок в моей жизни, а уж Мадонна знает, чего я только ни повидал! Клянусь, вы прямо чемпион в своем роде! А потому, зная ваш адрес, я счел своим долгом отвезти вас сюда и поглядеть, как дело пойдет дальше… Уже добрых три часа вы проспали…
— Три часа?
И Паоло рассказал изумленному Жаку о сцене, разыгранной им вместе с забавным рыжим человечком, который так замечательно исполнял свою роль. От заключительных комплиментов бармена Субрэй стал бледно-зеленого цвета.
— До чего ж мы смеялись, когда вы нас убеждали, будто вы шпион и таскаете в кейсе сверхсекретные документы, за которыми якобы охотится тот рыжий! Стоит вам выпить, синьор, и вы становитесь непревзойденным шутником!
— А этот рыжий… он все-таки забрал кейс? — придушенным голосом спросил француз.
— Еще чего! Между нами говоря, не знаю, вправду ли этот парень один из ваших друзей, но, по-моему, ему не Бог весть как понравилась шутка… Но, как бы то ни было, никто и не собирался отдавать ему кейс. Мы вовсе не хотели, чтобы вы лишились своих контрактов…
— Контрактов?..
— Для смеху Арнальдо заглянул в ваш чемоданчик, уж чего скрывать! Но потом все положил на место — я сам следил за этим!
— А где мой кейс?
— Под тумбочкой.
Убедившись, что бумаги на месте, Субрэй облегченно вздохнул. Прежде чем расстаться с приятелем, Паоло приготовил крепчайший кофе, влил в Жака пол-литра этого освежающего напитка, помог добраться до ванны и принять холодный душ. Когда Паоло наконец ушел, облаченный в халат Жак развалился в кресле и, закурив, стал медленно возвращаться к действительности.
Будучи все еще в некотором отупении, он включил радио и почти тотчас же наткнулся на городскую хронику. Репортер с воодушевлением рассказывал о венчании в церкви Сан-Петринио, соединившем священными узами Тоску Матуцци, дочь графа Матуцци, одного из благодетелей Болоньи, и Санто Фальеро, молодого ученого, племянника знаменитейшего профессора Фальеро, благодаря которому Италии завидует весь мир. Журналист ни словом не упомянул о двойном скандале, разразившемся в мэрии и в церкви, зато сообщил, что, прежде чем отправиться в свадебное путешествие, молодые сегодня будут принимать друзей в особняке Матуцци начиная с двадцати часов.
Опьянение притупило отчаяние Жака, но теперь ему снова стало невыносимо больно. Молодой человек задумался о Тоске. Убедившись, что девушка его любит, — разве не крикнула она об этом мэру? — Субрэй не мог смириться с потерей. И как она решилась соединить жизнь с другим? Досье Фальеро снова отступило на задний план. Какое ему дело до ловли чужих шпионов для Джорджо Луппо, если у него отнимают Тоску? Как и утром, к Жаку пришло воинственное настроение, и он поклялся, что Фальеро и Матуцци с ним еще не покончили. Для начала Субрэй задумал явиться на прием графа Матуцци, хотя его никто туда не приглашал. Уж как-нибудь Эмиль Лауб поможет ему проникнуть в крепость на виа Сан-Витале!
В четверть десятого Субрэй, облаченный в смокинг, но по-прежнему сжимая в руке драгоценный кейс, смешался с группой опоздавших с твердым намерением войти в особняк Матуцци. Эмиль, возвещавший о прибытии каждого нового гостя с порога гостиной, сделал Жаку знак идти в маленький салон и сам не замедлил присоединиться к нему.
— Мы полагаем, месье не удивится, узнав, что мы получили категорическое приказание преградить вам вход в этот дом, если у месье хватит наглости — мы, конечно, повторяем собственные слова господина графа — явиться сюда? Поэтому мы надеемся, месье соблаговолит уйти, не доставляя нам лишних неприятностей…
— И это вы, Эмиль, гоните меня вон?
— С тем чтобы месье вернулся, как только мы повернемся спиной… дабы не обмануть доверия господина графа… Добавим, что в комнате мадемуазель Тоски… простите, мадам Фальеро устроена дамская раздевалка, и если, как мы догадываемся, месье надеется в последний раз увидеть мадемуазель Тоску — пардон, мадам Фальеро, — то лучшего места не найти…
— Эмиль, вы потрясающий тип!
— Мы тоже имеем слабость так думать, месье.
— Вот только Тоска не захочет со мной увидеться… она не посмеет!
— Мы могли бы шепнуть мадемуазель Тоске… которую никак не привыкнем называть мадам Фальеро… что видели месье и знаем о его твердой решимости наложить на себя руки и присовокупить собственное бездыханное тело к числу свадебных даров. Может, это и диковато, но девушки Болоньи весьма романтичны… Так почему бы этим не воспользоваться?
Те, кого обычно принято именовать блестящим собранием, толпились в большой гостиной графского особняка. Лудовико Матуцци встречал гостей с любезностью дипломата, но на губах его играла усталая улыбка человека, привыкшего выслушивать одни банальности. Супруга графа, как всегда величественная и прекрасная, никак не могла отойти от легкой меланхолии, которая, впрочем, ей весьма шла. Синьор Фальеро забился в уголок и, по-видимому, смертельно скучал, зато Лидия сияла, наслаждаясь величайшим триумфом своего существования. Санто, гораздо чаще привыкший обращаться с пробирками, чувствовал себя среди элегантных туалетов и светской болтовни довольно неуютно. Тем не менее большинство гостей испытывали к нему симпатию. Везению, конечно, завидовали, но беззлобно. Что до Тоски, то, несмотря на все старания, ей никак не удавалось казаться счастливой. Девушка не могла забыть отчаяния Жака и уже перестала размышлять над тем, не совершила ли она глупости, — увы, теперь в этом не осталось и тени сомнения! К счастью, вечно юный Дино Ваччи был рядом и несколько разряжал накаленную атмосферу вечера. Время от времени сестра с улыбкой поглядывала на него. При всех недостатках Дино Доменика была ему благодарна: что бы там ни было, брат продолжал хранить чудесные традиции прежнего мира.
Тоска пила шампанское и слушала поздравления ближайших подруг. Случайно подняв голову, она вдруг встретилась глазами с дворецким — тот, по-видимому, нарочно хотел привлечь внимание молодой хозяйки. Девушка немного удивилась и, извинившись перед гостями, вышла вслед за Эмилем в холл.
— Что-нибудь не так, Эмиль?
Лауб, великолепно разыгрывая сильное потрясение, пробормотал:
— Ах, синьора… мы вне себя от страха…
— От страха? Вы?.. Но это невозможно, Эмиль! И что же вас так напугало?
— Месье Субрэй, синьора…
Тоска покраснела.
— Вы хотите сказать, он здесь?
— Месье Субрэй воспользовался тем, что мы провожали гостей в большую гостиную, и проскользнул в холл… Мы не рискнули выдворить его из дома, опасаясь нового скандала…
— Вы правильно поступили, Эмиль, но я не хочу его видеть. Где он?
— В вашей комнате, синьора.
— В моей комнате? Какое нахальство! И что он там делает?
— Месье Субрэй крикнул нам, что собирается покончить с собой, синьора!
— Что?!!
Тоска подбежала к лестнице и, приподняв длинное платье со шлейфом, чтобы не мешало, стала торопливо подниматься наверх. Эмиль не отставал. Они вместе примчались к комнате Тоски, и дворецкий распахнул дверь. При виде тела Субрэя, раскачивающегося на огромном крюке возле тяжелой бархатной шторы, молодая женщина чуть не закричала на весь дом. А Эмиль бросился к Жаку.
— О святая Мадонна! Несчастный повесился…
Метрдотель не счел нужным добавить, что это он сам «повесил» Жака и что молодой человек без всякого вреда для здоровья мог оставаться в таком положении хоть до ночи. Но как раз поэтому Эмиль должен был сам снять «тело» с крюка.
Жак, вытянувшись на постели с закрытыми глазами, превосходно играл свою роль. А Эмиль похоронным тоном заметил, что сходит в гостиную и поглядит, нельзя ли потихоньку вызвать врача.
— Насколько мы помним, в числе приглашенных есть доктор Камуссо, синьора…
Как только Лауб закрыл за собой дверь, Тоска склонилась над мнимым самоубийцей.
— Жак!.. Мой Жак!.. Зачем ты это сделал?
Тот промолчал, хотя ему страстно хотелось обнять девушку.
— Если ты любил меня до такой степени, то почему не позвонил три месяца назад? — рыдая, причитала Тоска. — Зачем ты исчез и не давал о себе знать столько времени? Я думала, ты меня разлюбил и сбежал… О, горе мне! Когда Санто попросил моей руки, я сказала «да», потому что так хотел отец… а мне было все равно, будет он или кто другой… раз не ты! — И, нагнувшись к самому уху молодого человека, она шепнула: — Но я никогда никого не любила и не полюблю, кроме тебя, Жак… кроме тебя!
Не в силах больше сдерживаться, Субрэй вдруг приподнялся и заключил девушку в объятия. Тоска даже икнула от страха. События, несомненно, приняли бы катастрофический оборот для чести Санто Фальеро, если бы в этот момент не вошла Доменика Матуцци.
— Тебе не кажется, что это все же рановато, Тоска? — спокойно осведомилась она.
Внезапно отрезвев, девушка вырвалась из рук возлюбленного и бросилась к матери.
— Чего-чего, а решимости у вас не отнимешь, Жак! — заметила та Субрэю. — Заметьте, я вас вовсе не упрекаю, скорее наоборот. Но если об этом проведает мой муж, случится что-то ужасное!
Однако Тоска, вдруг сообразив, что самоубийство было чистой воды надувательством и ее провели, раскричалась:
— Он опять мне наврал, мама! Сделал вид, будто повесился из-за любви! Вот ведь чудовище!
— Не стоит преувеличивать, девочка. Он тебя и в самом деле любит. Но вам надо было объясниться немного раньше, не так ли, мой милый Жак?
— Кому бы могло взбрести в голову, что Тоска изменит мне и выйдет замуж за этого сморчка Санто!
— Это вы мне изменили! И сморчок он или нет, а Санто — мой муж, и он сумеет обеспечить мне спокойную жизнь, о которой я мечтала!
— Посмотрим-посмотрим! Вы со мной еще не покончили, Тоска Мутацци!
— Синьора Фальеро, будьте любезны!
— Для меня вы навсегда останетесь Тоской Матуцци!
Молодая женщина вышла, хлопнув дверью. Доменика закурила, а Жак стал приводить в порядок несколько помятый смокинг.
— Ну и кашу вы заварили, малыш… Вероятно, вы не очень удивитесь, если я скажу, что предпочла бы иметь зятем вас, а не Санто с его уравнениями… Не считая того, что мысль о его тетке приводит меня в содрогание… Но что сделано, то сделано…
— О, развязать можно любой узел!
— Если вы рассчитываете, что Тоска пойдет на развод, то глубоко заблуждаетесь.
— Тогда я убью Санто!
— Это, разумеется, выход, но я бы вам не советовала им воспользоваться. Оставьте кейс в гардеробе и пойдемте в гостиную. Вы войдете со мной под руку, и Лудовико не посмеет ничего сказать.

При виде Субрэя граф Матуцци даже покраснел от гнева, и все с любопытством застыли в ожидании взрыва. Доменика подошла к мужу.
— Лудовико… Я думаю, в такой прекрасный день не должно быть места обидам. Жак пришел принести нам искренние извинения за то, что случилось утром… Надеюсь, вы его простите?
Граф нехотя протянул Субрэю руку. Среди гостей пронесся вздох разочарования. Тоска постаралась уйти подальше от Жака, зато Санто, напротив, искал примирения.
— Я отношу ваши сегодняшние безумства на счет растерянности, Субрэй. Давайте забудем об этом. И предлагаю вам свою дружбу.
— Я ее принимаю, но с одним условием: докажите свое дружеское расположение немедленно.
— Хорошо. А что я должен сделать?
— Покончить с собой!
— Что?!
— Так или иначе, но вы должны исчезнуть раз и навсегда, чтобы мы с Тоской могли исправить глупость, случившуюся из-за вашего дурацкого вмешательства. И вот что, мой бедный друг: зарубите себе на носу, что она никогда вас не полюбит! Я хорошо знаю Тоску, она, уж простите, Санто Фальеро, любит меня!
— Правда?
— Правда!
Молодые люди угрожающе мерили друг друга взглядами, как вдруг Доменика Матуцци, проходя мимо, взяла их обоих под руки.
— Я очень счастлива, что вы так хорошо поладили, — шепнула она, — и не сомневаюсь, что Тоска тоже обрадуется…
Не ответив, Санто ускользнул от дружеской опеки тещи и, решительно направившись к жене, отозвал ее в сторону.
— Что на него нашло? — удивилась Доменика.
— Невыносимый характер!
— Жак, будьте откровенны! Что вы ему наговорили?
— Я? Да ничего… вернее, почти ничего… Просто попросил покончить с собой, чтобы я мог как можно скорее жениться на вдове… Заметьте, это был лишь совет… просьба… Я его вовсе не принуждал. К несчастью, у меня нет такой возможности…
— Жак, когда вы станете серьезным?
— Я и так достаточно серьезен, чтобы чувствовать себя несчастным!
В это время Санто подошел к ним вместе с Тоской. Опасаясь скандала, Доменика увела их в маленькую гостиную.
— В чем дело, Санто? — спросила она зятя.
— А то, что я хочу расставить все точки над «i». Вот этот тип преследует нас с Тоской с самого утра под тем предлогом, что, видите ли, любит мою жену и она якобы тоже его любит. Я хочу, чтобы Тоска ответила ему сама! Может, тогда он наконец поймет и отстанет от нас?
— Опасное дело вы затеяли, Санто, — ввернула Доменика, — и крайне неприятное для всех нас…
— Тем хуже! С этим пора покончить. Ну, Тоска…
Тоска заговорила прерывающимся голосом, не поднимая глаз:
— Будьте благоразумны, Жак… Теперь Санто мой супруг и нас ничто не может разлучить… Я ждала вас достаточно долго… но вы предпочли скакать по горам, по долам! Что ж, продолжайте в том же духе, Жак, а нам с Санто дайте возможность жить тихо и спокойно!
И, повернувшись на каблуках, Тоска убежала. Все были смущены и молчали. Наконец Санто решил закрепить победу:
— Ну, теперь вам все ясно, Субрэй? На вашем месте я бы ушел.
Санто тоже покинул маленькую гостиную, и Жак с Доменикой остались вдвоем.
— Вам очень больно, Жак?
— А вы в этом сомневаетесь?
— Тоска дурочка… Сто раз я ей повторяла, чтобы не торопилась выходить за Санто, но ее так злило ваше молчание… И что вы собираетесь делать теперь?
— Умереть!
Доменика улыбнулась. Этот француз и в самом деле стал истинным итальянцем!
Глава III
Было уже около полуночи, но с новобрачными и их родней еще оставалось человек двадцать самых близких друзей, и в том числе Субрэй, невзирая на все советы отказавшийся покинуть дом. Он сидел в кресле у двери совершенно один и неотрывно следил глазами за Тоской. А девушка, постоянно чувствуя на себе этот взгляд, все больше и больше нервничала. Вошли двое слуг с подносами, на которых поблескивали бокалы с шампанским, — наиболее стойким гостям предлагалось выпить напоследок за счастье и благополучие новобрачных. Как только слуги ушли, Жак встал и, подходя то к одному, то к другому гостю, начал забрасывать их странными вопросами.
— Простите… — шептал он. — Вы ничего такого не чувствуете?
И всякий раз удивленный гость требовал объяснений:
— Извините, синьор, я не понимаю смысл вашего вопроса…
— Ни жжения в желудке? Ни тошноты? Ни головокружения?
— Вы с ума сошли?
Субрэй с растерянным видом вздыхал.
— Лучше бы я и в самом деле лишился рассудка!
Гости пожимали плечами, полагая, что это глупая шутка, но все же поведение Жака удивляло, и мало-помалу в души ближайших друзей семейства Матуцци закралась легкая тревога. Узнав о маневрах Субрэя, граф заподозрил неладное и, остановив молодого человека посреди гостиной, громко потребовал объяснить причину грубого фарса. Опасаясь худшего, хотя и не вполне понимая, что бы это могло быть, Тоска под руку с Санто подошла поближе к отцу, а следом за ними — и Доменика. Клевавший носом Дино Ваччи протер глаза, не сомневаясь, что благодаря изобретательности француза этот скучный вечер закончится-таки фейерверком. Меж тем граф, хоть и побагровел от бешенства, все же заставил себя говорить спокойно:
— Субрэй! Вы вторглись в мой дом без разрешения, а теперь позволяете себе… Как расценить бестактные вопросы, которые вы осмелились задавать моим гостям?
— Я задавал их для очистки совести…
— И что это значит?
— Меня мучают угрызения…
— Какого рода?
Все окружили хозяина дома и его противника. Последний обратился ко всей аудитории:
— Дамы и господа! Я хочу, чтобы вы знали: я люблю Тоску Матуцци и она меня любит, а за Санто Фальеро вышла по ошибке!..
Подобное отсутствие такта возмутило женщин. Мужчины, тоже несколько шокированные, все же заулыбались. В упрямстве француза чувствовалось нечто глубоко трогательное. Только Лидия Фальеро попыталась было протестовать, но граф остановил ее:
— Прошу вас, дорогой друг, дайте этому господину закончить свой номер, а потом я вышвырну его вон!
— Однако сделанного не воротишь, — все с тем же несчастным видом упорствовал Субрэй. — В отместку я решил умереть — пусть, думал я, Тоска перешагнет через мой труп, отправляясь в свадебное путешествие…
Тоска зарыдала, а граф, не обращая внимания на ее слезы, стал уверять Субрэя, что ему пришла в голову замечательная мысль и он, Лудовико, очень жалеет, что у молодого человека не хватило пороха ее осуществить.
— Да в том-то и дело, — жалобно возразил Жак. — Я как раз предпринял первые шаги…
Все мгновенно насторожились.
— Несколько минут назад я вылил содержимое флакончика с ядом в бокал шампанского, но, прежде чем выпить, на минутку отлучился, а по возвращении обнаружил, что поднос с бокалами исчез. Ну и как же я мог отличить после этого свой бокал от тех, что слуги предложили вашим гостям?
Смешки и шушуканье сразу умолкли, и комнату окутала гнетущая тишина.
— Вы хотите сказать, что кто-то из присутствующих выпил отравленное вами шампанское? — с трудом открывая пересохший рот, выразил всеобщее беспокойство граф.
— Вот именно. Я очень об этом сожалею… Однако, если бокал достался Санто Фальеро…
Не успел Жак договорить, как Лудовико вцепился ему в горло. Доменике пришлось призвать на помощь слуг, и лишь тогда мужчин растащили. Однако две дамы уже упали в обморок — каждая из них не сомневалась, что именно она выпила отраву. Обе жаловались на нестерпимое жжение в желудке. Мужчина лет сорока, побледнев как смерть, рухнул в кресло, умоляя вызвать врача, ибо уже пробил его последний час… Но на него никто не обратил внимания — страх смерти мгновенно обратил в ничто все светские манеры и приличия. Каждый спешил вызвать своего врача, и у телефона началась чуть ли не свалка. Теперь уже семь человек клялись, что чувствуют характерные признаки отравления. Доменика Матуцци в панике металась среди гостей, то успокаивая одного, то утешая другого. Граф Лудовико боролся с охватившей его жаждой убийства. Лидия Фальеро вопила, что надо вызвать полицию. А ее внезапно разбуженный супруг спрашивал, что случилось и не тонет ли корабль.
— Ma gue! При чем тут корабль, Пьетро? Мы же у Матуцци!
— Тогда, значит, пожар?
— Нет… Кого-то отравили!
— Кого?
— Неизвестно!
— А-а-а…
И профессор Фальеро, еще раз убедившись, что никогда не сумеет понять людского поведения, опять погрузился в сон. Санто лез из кожи вон, помогая теще и тестю в безуспешных попытках восстановить спокойствие. А Тоска ошарашенно созерцала то, во что вдруг превратилась ее свадьба. Жаку, на которого больше никто не обращал внимания, удалось подойти к девушке.
— Ну как, дорогая? Хорошенькое начало тихого и спокойного существования, не правда ли?
— Жак!.. Да как вы решились на такое? Убить какого-то несчастного только для того, чтобы отомстить мне! Неужто вы и впрямь чудовище?
Услышав ее слова, проходивший мимо Дино Ваччи расхохотался. Тоска немедленно набросилась на него.
— А вас, дядюшка, это забавляет?
— Девочка моя… только не говори, будто ты хоть на секунду поверила болтовне своего милого…
Взглянув на Субрэя, Тоска поняла, что, как и другие, попалась на удочку. Яростный вопль новобрачной заставил умолкнуть все стоны и жалобы, и даже те, кто уже явственно ощущал дыхание смерти, удивленно выпрямились.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
загрузка...


А-П

П-Я