https://wodolei.ru/brands/AEG/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Да, я бывал высокомерен с
недостаточными людьми, иногда глупел на глазах от общения с ними, и,
случалось, меня так начинало трясти, что я готов был схватить свою трость
за обратный конец палки и трахнуть набалдашником по глупой макушке.
Нет, я никого не бил тростью по голове, но однажды растоптал
докторскую диссертацию, направленную мне на отзыв. Конечно, этого не
следовало делать хотя бы из уважения к труду машинистки. Но шарик в тот
момент улетел - так уж получилось. Я ничего на свете не боюсь, кроме
гололеда и неандертальского дуроломства, поэтому пытаюсь окружать себя
людьми из подвида "хомо сапиенс сапиенс". Этих людей на Земле не так уж
много, и я уйму шишек набил себе и другим, пока научился отличать их от
неандертальцев - высокий лоб отнюдь не признак; зато сейчас я безошибочно
узнаю хомо сапиенсов сапиенсов даже на уровне швейцаров.
Так я нескладно размышляю о своей персоне, пока Татьяна туго
завязывает мне шарф под бородой. Как все-таки надоедлива эта зимняя
тягомотина с раздеванием и надеванием шуб, шапок и шарфов. Кутают, как
ребенка.
Вот скоро умру за милую душу, как все нормальные люди, и будете
знать!
Наша команда начинает загружаться в автобусы, а их у нас уже два:
один спальный малиново-полированный "Икарус" с белой клешнистой надписью
на борту: "ЦЕНТРАЛЬНОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ "ОСТАНКИНО", второй - отечественный и
пожухлый. Его пригнала за нами красотка-администратор из кузьминкинского
Дома ученых (пригнал, конечно, водитель, но она ответственная за прием
благотворителей). Зовут ее Тамара. Она одета в рыжую шубу из лисьих
хвостов. С Татьяной они тайные соперницы, но разумно соблюдают нейтралитет
и сферы влияния - Тамара царствует на том берегу, в Кузьминках, Татьяна -
здесь, в Печенежках.
Царица Тамара просит у Павлика закурить и доверительно объясняет ему,
что известный кинокритик по путевке Госкино уже приехал и уехал на
аэродром встречать коробки со "Звездными войнами", и ой, что будет, если
"Звездные войны" застрянут по такой нелетной погоде - афиши давно
развешены, билеты распроданы, а на Кузьминки с раннего утра началось
нашествие окрестных сопливых брейкеров, фанатов и металлистов, и, что,
кроме благотворителей, под ее ответственность свалились Космонавт и
Центральное телевидение, а в Доме ученых полы еще не натерты, в гостинице
мест не хватает, а киномеханик третий день женится и пьян, как сапожник.
Ну, с Космонавтом и благотворителями она еще так-сяк разберется,
размышляет Тамара, а куда, скажите, ей девать бригаду Центрального
телевидения? Себе под юбку?
Пусть царица Дома ученых не беспокоится, успокаивает ее Павлик. Дай
Бог всякому такие шикарные бедра и юбку, но все равно под ее юбкой
Центральное телевидение ну никак не поместится. "Звездные войны" до
Кузьминок обязательно долетят, потому что у Павлика на аэродроме знакомые
вертолетчики. Пьяного же киномеханика он, Павлик, сумеет подменить, а
Кузьминки после показа "Звездных войн" будут разорены этими самыми
фантиками-лютиками и потом отстроятся заново, можно не волноваться. Так
что не желает ли царица Тамара сесть в роскошный "ЗИМ", как и подобает
царице, и совершить вояж в аэропорт за "Звездными войнами"?
Экий пошляк!
Павлик с реверансами распахивает дверцу, и я не успеваю глазом
моргнуть, как царица Тамара, забыв о своих администраторских обязанностях,
уже сидит на переднем сиденьи моего "ЗИМа", а ревизор Ведмедев с
неудовольствием перемещается на заднее.
Это поразительно!
Я впервые вижу своего шофера в главном деле его жизни - и ничего не
понимаю! Он же ей ничего не сказал... а если и сказал, то ровным счетом
какую-то чушь!.. но вот уже крутобедрая царица устроилась рядом с этим
кобелем, и они устремляются в аэропорт навстречу... увидим, чему
навстречу; а Оля Белкин, как заграничный шпион, выезжает из-за угла на
своем горбатом "Запорожце"... Черта лысого он их догонит.
Нас много. Мы долго загружаемся с лыжами, сумками и тортами. Мне с
Космонавтом выделяются лучшие места для инвалидов с детьми - отсюда удобно
глядеть на трассу. Ашот лезет в салон со здоровенным этюдником. Он
возбужден - в кои веки его на два дня отпустили на природу в Кузьминки
жена и семеро детей (это не метафора), и там он собирается писать этюды
для души, отдыхая от издательских обстракций. За Ашотом следует Дроздов,
заботливо подпихивая этюдник. На спортивной сумке Дроздова в надписи
"tennis" буква "t" изменена на "р". Это у него шутки такие. Работал,
значит. Старался.
"Ну, что? Кто он?" - мысленно спрашиваю я проходящую мимо Софью
Сергеевну, имея ввиду ревизора.
"Я пока не разобралась", - отвечает тетя Софа.
Где Татьяна?..
Вот Татьяна. Она благосклонно принимает ухаживания Владислава
Николаевича и демонстративно продолжает не замечать Дроздова.
Быть скандалу!
- Никого не забыли? - спрашивает Михаил Федотович.
- Никто не забыт, ничто не забыто, - конечно же бурчит Дроздов.
- Привет, а где Белкин?
- Уехал по особому заданию, - отвечает Маринка.
Эта пигалица уже что-то пронюхала - похоже, ее шептанья с Олей
Белкиным когда-нибудь закончатся свадьбой, а я буду у них свадебным
генералом.
- А этот где... ревизор?
- Где-то потерялся.
- Ну и слава Богу!
Поехали.

18
Автобус Центрального телевидения едет за нашим автобусом по проспекту
имени академика Эн, бывшего пути к коммунизму. У дома с рогами мы обгоняем
какого-то мальчишку с коловоротом, в валенках и в десантной фуфайке.
Вообще, мальчишек здесь много, и я их боюсь - никогда толком не знаешь,
чего от них ожидать. Этот, как видно, удрал с уроков и направляется на
водохранилище удить рыбу, но, завидев в проезжающем автобусе Космонавта,
забывает все свои важные дела, открывает рот и выкатывает глаза. Космонавт
жестом показывает ему: мол, захлопни едало, простудишься на морозе. Тот
смеется, гонится за автобусом и машет коловоротом внеземному существу.
Проезжаем мимо учреждения без вывески. Владислав Николаевич просит на
минутку остановить автобус, он, на минутку, что-то там забыл - наверно,
составить завещание, отбывая на два дня в Кузьминки. Пока ожидаем, Маринка
с Татьяной затевают стародавнюю игру, которая состоит в том, чтобы
загрузить пароход (в нашем случае - автобус) предметами на одну букву.
Буква выбирается так: Маринка произносит про себя алфавит: "А, Б, В,
Г...", а Татьяна останавливает ее:
- Стоп!
- Грузим автобус на букву "Д", - объявляет Маринка.
- А как это, как это? - интересуется Тронько Андрей Иванович.
- Сейчас поймете. Я первая. Гружу доски.
Следующий Ашот. Он грузит дрова.
Андрей Иванович уже все понял и грузит динамит.
Татьяна - дроздов.
- Что? - откликается Дроздов.
- Дроздов я погрузила.
- А я - дур, - отвечает Дроздов.
- Тогда на следующем заходе я погружу дегенератов, - огрызается
Татьяна.
Я же говорил: быть скандалу.
Софья Сергеевна грузит диверсантов, а Михаил Федотович, не переставая
думать об акте ревизии, грузит дисплей стоимостью в двенадцать тысяч
долларов.
Ведущий-ТВ грузит демонстрантов, а Космонавт - добровольцев.
Сейчас чья очередь?
Моя.
Все ожидают, но я ничего не могу придумать...
Думаю.
Думаю, думаю, думаю... В голову ничего не лезет, кроме обстрактного
японского персонального компьютера из акта ревизии. Минута на размышление,
а потом меня выгонят из игры. А когда выгонят, я разом вспомню все слова
на "Д".
- Д_ь_я_в_о_л_а_! - гружу я в последнюю секунду. Это я удачно
придумал.
- Дьявол не пройдет! - протестует Маринка.
- Это почему?!
- По габаритам, - вставляет Дроздов.
- А он у меня маленький. В автобус влезет. Пусть едет. Что ему -
пешком ходить?
- Нет, не потому, - объясняет Маринка. - Дьявола в природе не
существует.
- Кого не существует?! Дьявола? - возмущаюсь я. - Это с какой точки
зрения посмотреть.
- В самом деле... несуществование дьявола наукой строго не доказано,
- заступается за меня Ведущий-ТВ.
Начинается схоластический диспут: можно ли погрузить в автобус
дьявола?
Мнения разделяются. Ашот доказывает, что без дьявола ехать
неинтересно. И жить тоже. Ему затыкают рот. Он обижается. Он обижается.
Спрашивают Космонавта, не встречал ли он на Марсе вышеупомянутого
господина или хотя бы какие-нибудь следы его жизнедеятельности, а тот
отвечает, что в экспедиции был один странный случай: какая-то неопознанная
нечистая сила выпила весь спирт из нераспечатанного флакона в корабельной
аптечке.
Вот! Вот вам и доказательство! Я подаю протест: если моего дьявола не
погрузят в автобус, то я выхожу из игры. Из принципиальных
мировоззренческих соображений. Да-с! Дьявол - это важная философская
категория, которая имеет под собой... и так далее.
Выслушав меня, мне идут навстречу.
Погрузка продолжается, а Владислава Николаевича все нет. Мальчишка в
десантной фуфайке опять догнал нас, остановился у переднего колеса и снизу
вверх с жадным любопытством разглядывает Космонавта. Я понимаю этого
мальчишку - он не верит ни в Бога, ни в Черта, но верит в первого
человека, ступившего на поверхность Марса.
Наконец появляется Владислав Николаевич. Человек с кобурой несет
перед ним громадную корзину живых роз, а Владик так старомодно смущается,
что даже мне становится за него неловко. Подумать только, этот человек
руководит нашим время от времени взрывающимся учреждением без вывески, он
тут Бог и Царь (когда Владик кем-то недоволен, то цедит сквозь зубы: "Иди
гуляй", и провинившийся летит исправлять то, что он там натворил), иногда
он даже повышает голос в высоких кабинетах, но в присутствии Татьяны его
можно намазывать на хлеб и есть. Во-первых, корзина роз ей в подарок, да
еще зимой - это чересчур; а во-вторых, для достижения желаемого эффекта
Татьяне надо дарить розы пренебрежительно и грубо - Владислав Николаевич
этого никогда не поймет. Он так же не годится Татьяне в мужья, как и его
полная противоположность - циничный и молодой Дроздов. Этот, правда, дарил
Татьяне розы пренебрежительно и грубо, и тоже ошибался, потому что Татьяне
нужно дарить розы смущаясь и нежно... Они, дураки, никогда этого не
поймут.
Кроме этих двух претендентов в мои внучатые зятья, я пока никого не
наблюдаю, но если Татьяна сказала, что завтра выходит замуж, то ей можно
верить.
Кто же из них?
Оба нехороши. Один - алкоголик, второй - старше Татьяны на тридцать
лет. Если выбирать из двух зол, то какое меньше?..
Сейчас чья очередь грузить?
Опять моя.
- Д_у_ш_у_, - гружу я.
Со мной уже не спорят. И правильно делают.

19
А мы все не едем...
Мальчишка деловито помогает человеку с кобурой погрузить корзину роз
в автобус, а потом неожиданно обращается ко мне:
- Юрий Васильевич, можно доехать с вами до водохранилища?
В том, что этот незнакомый мальчишка знает мое имя-отчество, нет
ничего странного или сверхъестественного, меня все здесь знают -
примелькался за сто лет. Удивляет, что мальчишка безошибочно определил
субординацию в нашем автобусе и признал меня самым главным... главнее
самого Космонавта. Значит, быть ему или подхалимом, или хомо сапиенсом в
квадрате.
Я разрешаю, но мы все равно не едем.
- Что там еще? Почему стоим?
Оказывается, Владислав Николаевич уже не едет в Кузьминки. Он
приносит нам свои извинения. Так и говорит: "Приношу вам свои
извинения..." и жалостливо поглядывает на Татьяну. Та в ответ приносит ему
свои сожаления: "Как же мы без вас, Владислав Николаевич?"
- А что стряслось? - спрашиваю я. - Учреждение без тебя развалится в
выходные дни? Значит, мы на твой детский дом будем вкалывать, а ты - в
кусты?
Нет, не в кусты, отвечает Владислав Николаевич. Ему только что
позвонили из приемной президента Академии наук и срочно вызвали в Москву.
Все знают, зачем Владика вызывают в Москву, но помалкивают. Если
вызывают, значит очередные анализы оказались нехорошими. Опять уложат в
больницу. Будет он там до лета лежать и взглядом люстру раскачивать.
- А почему президент мне не позвонил? - обижаюсь я. - Подожди...
Передашь ему записку.
Мне добывают клочок бумаги. Я пишу:
"Александр! Из-за твоего перевернутого портрета Мишу Чернолуцкого
выгоняют с работы. Если не позвонишь Моргалу с протестом, я тебе этот
культ личности никогда не прощу. Твой Юрий Васильевич".
Опять мне в спину кто-то смотрит. Я оглядываюсь. Это смотрит Софья
Сергеевна, но она вне моих дьявольских подозрений. Она - ангел-хранитель
своего мужа.
- Думаете, записка поможет? - очень сомневается Софья Сергеевна.
- Софа, мы с тобой потом поговорим...
Сегодня я все откладываю на потом, на потом... Завтра, не сейчас.
Владислав Николаевич, в последний раз вздохнув по Татьяне, уныло
плетется к дверям учреждения, а человек с кобурой обгоняет его и открывает
их. На месте Владика я сейчас наплевал бы на все учреждения, клиники и
анализы, схватил бы Татьяну в охапку и уволок бы ее... нет, не в
Кузьминки... а куда-нибудь на Чукотку, как ту японочку, чтобы никто не
мешал. С розами он хорошо начал...
Но человек с кобурой уже закрыл за Владиком дверь, и одним женихом
стало меньше. Ладно, не пропадем.
Наконец поехали.
Мальчишка устраивается на ступеньке рядом с водителем, достает из
сумки толстенную книгу, из книги - какую-то цветную фотографию и
протягивает Космонавту на предмет подписания автографа.
- Ну, ты даешь! - удивляется Космонавт, разглядывая свою персону в
полной боевой выкладке на фоне восхода солнца над марсианским плато
Скиапарелли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я