https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_kuhni/s-vydvizhnoj-leikoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она вела в кишлак джелилов. Абулшер
знал, что у въезда в кишлак джелилы всегда оставляют на ночь вооруженного
часового. Обычно он разводит костер и неторопливо прохаживается вокруг
него.
Оба брата, пригнувшись, медленно шагали в кромешной тьме. Чтобы не
шуметь, они сняли сандалии и засунули их за пояс. Ежеминутно
останавливаясь, они напряженно вслушивались и всматривались в темноту.
Ждали, когда впереди появится слабый отсвет костра. Тогда надо приникнуть
к земле и наблюдать за тем, кто находится там...
Вот перед ними показалось светлое пятно. Дальше братья продвигались
ползком. Да, это был костер, теперь они различали колеблющиеся язычки
пламени. По-пластунски они преодолели еще метров сорок. Теперь они увидели
и часового - он сидел у костра лицом к ним.
Где-то рядом прокричала ночная птица, часовой повернул голову в
сторону крика. Подумав, что это может быть условным сигналом, он свистнул.
Ответа не было. Часовой стал медленно озираться по сторонам. Абулшеру
показалось, что джелил посмотрел на него в упор. Пока нечего и думать о
нападении - нужно дожидаться, когда ему надоест сидеть и он поднимется,
чтобы размять ноги. Если он сделает несколько шагов, то наверняка
повернется к ним спиной...
Братья точно вросли в придорожную землю, не смея пошевелиться. Снова
раздался птичий крик, теперь страж никак не отреагировал на него.
Приподнявшись на локтях, Абулшер заметил, что часовой клюет носом. Может,
еще несколько минут - и он заснет?
И точно, голова в чалме свесилась на грудь, было похоже, что страж
задремал. Нельзя было терять ни секунды! Абулшер взглянул в глаза лежащему
рядом Имхету, тот понял его без слов. Как две огромные кошки, они мягко
пробежали последние метры и бросились на спящего. Имхет сдавил ему горло,
Абулшер поднес к глазам кинжал. Часовой испуганно заморгал.
- Где остановился Хабиб-ур-Рахим, знаешь?
Чтобы добиться ответа, Имхету пришлось сжать пальцы на горле джелила.
Часовой захрипел и утвердительно мотнул головой.
- Пойдем вместе, покажешь нам. Если пикнешь, сразу получишь нож в
горло.
Они двинулись втроем. Склоненный почти до земли джелил посередине,
слева от него Имхет, который сильно заломил ему руку, справа Абулшер с
приставленным к горлу пленника кинжалом. Для страховки, они отрезали от
его чалмы большой кусок и забил ему в рот.
Сейчас Абулшер больше всего опасался собак, которые могли залаять на
чужаков. Но по счастью они молчали - то ли все псы спали, то ли ветер дул
не в их сторону, и они не учуяли ничего подозрительного.
Брат Хабиба-ур-Рахима жил не в центре кишлака, а ближе к въезду в
него. Как и у всех домов, окна выходили только во двор, отгороженный от
улицы глинобитным забором. Во дворе тявкнула собака, тут же Имхет
перебросил через забор кусок отравленного мяса. Яд подействовал мгновенно,
собака во дворе захрипела и утихла.
Братья уложили джелила на землю лицом вниз, Абулшер сел ему на плечи
и вновь наставил кинжал. Имхет подпрыгнул, подтянулся на руках и перелез
через забор. Неслышно он подошел к воротам, чуть звякнул затвором и
распахнул одну створку. Абулшер поднял с земли джелила и они, вновь
втроем, вошли во двор. У дома было четыре или пять окон. Абулшер прошептал
на ухо джелилу:
- Где спит младшая дочь Хабиба-ур-Рахима Тери?
Все окна были завешаны, джелил указал на одно из них. Братья снова
уложили пленника на землю, чтобы связать ему руки и ноги тонким шелковым
шнурком. Потом Абулшер осторожно влез в окно и скрылся.
Он отсутствовал не более минуты. Из дома донесся слабый шум, после
чего из двери вышел Абулшер, перед собой он держал большой сверток. Имхет
увидел, что из него торчат маленькие босые ступни.
Осторожно ступая, они двинулись в обратный путь.

Эвелин сидела, напряженно вслушиваясь в тишину ночи. Если начнется
стрельба, значит, братьев обнаружили и почти наверняка поймают. Что ей
тогда делать? Ведь джелилы будут обшаривать окрестности в поисках коней.
Стало быть, ее тоже найдут.
Проходило время, но со стороны кишлака не доносилось ни звука. Только
где-то прокричала птица, наверное, сова. Безмолвие - хороший знак, только
слишком уж долго их нет.
Наконец, она услышала тяжелое дыхание мужчин. Еще немного, и они
появились с длинным свертком, они несли его оба.
Сверток положили на землю и развернули. Эвелин увидела смуглую
девочку лет четырнадцати. Ее рот был туго перевязан цветастым платком,
наполненные слезами глаза выражали ужас.
Эвелин спросила:
- Вы собираетесь взять за нее выкуп?
Имхет пожал плечами и вопросительно посмотрел на Абулшера. Тот едва
успел отдышаться. Он отрицательно покачал головой и мрачно проговорил:
- Нет, мы сделаем другое...
Он сел рядом с Эвелин. Она увидела, что в его зеленых глазах
поблескивают искры. Дыхание его успокоилось. Он злорадно ухмыльнулся.
- Сейчас увидишь кое-что забавное...
Абулшер встал, шагнул к девочке и поднял ее на ноги. Содрав с ее лица
платок, он одной рукой ухватил Тери за плечо, а другой начал срывать с нее
длинную рубашку. Послышался треск раздираемой ткани. Девочка стояла,
подняв высоко голову, обнаженное тело трепетало от страха и смутных
предчувствий того, что произойдет...
Стройное точеное тело чуть светилось в предрассветной мгле. Едва
намеченная грудь, у которой выдавались вперед лишь темно-коричневые соски,
вздрагивала от подавляемых желаний.
Абулшер взмахнул кнутом и ударил Тери поперек нежных ягодиц. Девочка
содрогнулась и сжала губы, чтобы сдержать крик.
Он остервенело хлестал ее кнутом - теперь на каждый удар она отвечала
пронзительным воплем. Бросив кнут, Абулшер надавал Тери пощечин. Потом он
вновь схватил ее и подозвал ожидавшего в стороне Имхета. Тот сразу
сообразил, что ему надлежит делать. Он присел на корточки и взял Тери себе
на колени. В отчаянной попытке освободиться она задергала ногами, при этом
мелькнули плотно сжатые девственные уста, чуть прикрытые сверху завитками
черных волос. Это распалило стоявшего перед ней Абулшера, который
развязывал пояс своих шаровар.
Имхет раздвинул девочке ноги и прижал ее бедра к своим. Инстинктивно
Тери почувствовала, что ее хотят лишить самого драгоценного, из того, что
у нее есть. Она попыталась закрыться руками, замахала ими, чтобы не
подпустить к себе Абулшера, который опустился на оба колена. Он нацелил
свой увесистый член, словно длинноствольную пушку, готовую к любым
разрушениям, и одним выпадом втолкнул его в узкую щель. Девочка рванулась
что было сил и забилась в мохнатых рукам Имхета. Беспощадный орган
разрывал невинную плоть, неудержимо втискиваясь вглубь...
Имхет, по бедрам которого терлась аппетитная бархатная попка, теперь
с трудом сдерживал собственное желание. Абулшер подставил под девичьи
ягодицы руки и потянул их на себя. Тери соскользнула с колен Имхета,
теперь она висела на его брате, член которого всунулся в нее еще глубже...
Имхет в нетерпении сбросил брюки, выпростав свой одеревенелый с
тяжелым набалдашником фаллос. Абулшер, не отпуская свою жертву, лег спиной
на землю. Девочка оказалась сверху, полушария ее ягодиц соблазнительно
смотрели на Имхета. Он подошел к ней со спины и, встав на колени, отвел в
стороны половинки почти детской попки.
Спина Тери напряглась, она не понимала, что случилось. Она
чувствовала, как по расщелине меж ее ягодиц снуют чужие пальцы...
Имхет нащупал крошечное отверстие ануса и с огромной силой вдавил в
него набрякшую головку своего фаллоса. Девочка взвизгнула, ее девственные
мышцы так сильно натужились, что ей удалось вытолкнуть из себя
раскрасневшуюся верхушку мужского члена. Имхет вновь наставил свой орган
на тесную норку в центре лакомой добычи, его правая рука легла на плоский
девичий живот, не давая Тери дергаться. Тугой член ворвался в вожделенную
скважину... На этот раз мускулы не успели напрячься, безжалостный орган
погрузился полностью...
Теперь несчастное создание было проколото злодейскими фаллосами с
двух сторон. Каждый раз, когда один из них вторгался в девочку сзади, она
судорожно вздрагивала, и это услаждало лежавшего под ней мужчину. Братья
ощущали друг друга сквозь мягкую завесу плоти едва развившегося женского
тела. Они принялись двигаться в едином такте, сперва неспешно. Постепенно
убыстряя рывки, они стали вонзаться в юное тело на предельной скорости.
Эвелин стало жутко от того, что предстало сейчас ее взорам. Неужели
это хрупкое существо, зажатое между двумя обезумевшими самцами, останется
живым после их бешеной расправы? И все же смутное желание соития
шевельнулось и в ней...
Девочка уже не кричала, она лишилась чувств, ее голова безжизненно
моталась, подчиняясь сумасшедшей тряске... Именно это ускорило оргазм
обезумевших мужчин, оба в один миг протяжно взвыли от удовлетворения
животной страсти, их лица обезобразились страшными гримасами...
Они долго лежали неподвижно, пока не пришли в себя. Все это время
сдавленная их телами Тери не подавала признаков жизни. Наконец Имхет
выпрямился и переложил пленницу на траву. За ним поднялся Абулшер.
Братья быстро оделись. Они связали шнурком руки девочке, которая все
еще была в обмороке. Двумя ударами по лицу Абулшер привел ее в чувство.
Она открыла глаза и подняла голову, не понимая, где она находится.
Эвелин увидела, что Абулшер обнажил свой кинжал. Неужели он убьет
Тери? Эвелин кинулась, чтобы остановить его, но не успела. Абулшер схватил
девочку и молниеносным движением отрезал кончик ее носа. Тери забилась в
судорогах, кровь ручьем лилась по лицу и груди...
Вне себя от ярости Эвелин бросилась на Абулшера.
- Ты что наделал? Как ты мог, подлец!
Вместо ответа Абулшер грубо оттолкнул Эвелин. Он перекинул девочку
поперек седла, вскочил на лошадь и исчез. Когда он вернулся, то был один.
Эвелин вновь задрожала от ужаса.
- Ты убил ее? Говори!
- Не беспокойся. Она жива. Она найдет дорогу к дому.
У Эвелин вырвался вздох облегчения.
- Но как ее встретят там? Когда родители увидят, что с нею сделали...
Это будет для них чудовищным ударом.
Абулшер и Имхет рассмеялись.
- Это будет лишь начало.
Эвелин не поняла.
- Как начало?
- Если у женщины отрезан кончик носа, то это означает, что она
опозорила себя на всю жизнь. Отец этой девочки - главный аксакал у
джелилов. Он не вынесет такого позора. У него теперь один выход - убить
свою дочь...
- И что он... убьет ее собственными руками?!
- Если он не сделает этого, то с ней расправится кто-нибудь из
соплеменников. И люди оправдают его. Тебе этого не понять, ты не знаешь
законов, по которым живут здесь...
Эвелин опустила голову. Опять перед ней была неприступная стена
таинственных и непостижимых законов, которым подчинялись обитатели суровых
гор.

Уже рассвело, когда они вернулись к стоянке каравана. Алый цвет зари
сменился на востоке золотистыми разводами, западная часть неба пока
оставалась густо-синей. Солнце еще пряталось за горами. Наступил час
утреннего намаза.
Абулшер и Имхет омыли руки и лица, расстелили молитвенные коврики. В
то утро они молились с небывалым усердием и подолгу лежали ниц.
Склонившись перед великим Аллахом, они униженно просили о снисхождении...
Это были последние часы отдыха каравана, сегодня он выходил в
Джалалабад. Уйгуры складывали юрты и вместе с многочисленными тюками
грузили на верблюдов. Женщины усаживали детей в корзины, притороченные к
бокам "кораблей пустыни". Перед длительным переходом потребовалось
подковать несколько лошадей, за это время оба тхальца успели немного
поспать.
Несмотря на бессонную ночь, Эвелин не могла сомкнуть глаз. Глядя на
храпящих братьев, она дивилась их внешнему спокойствию.
Что происходило в душах этих людей, которыми еще так недавно
руководила слепая жажда мести? Что принесла им кровавая расправа,
невольной свидетельницей которой ей довелось быть?

7
Караван входил в Джалалабад. Уже хорошо были видны купола и минареты
мечетей, доносился шум оживленного города. Уйгуры намеревались продать
здесь часть доставленных из Индии товаров, для этого они предполагали
остановиться в караван-сарае. Абулшер, Имхет и Очил-Эвелин расстались с
монгольскими лошадьми и распрощались с отзывчивыми уйгурами. Им нужно было
в центр города, к центральному базару, чтобы разыскать там племянника Али
Шоврук-хана.
Джалалабад - не столь уж большой город, но после скромных кишлаков он
изумил Эвелин. Здесь можно было встретить людей всех национальностей -
индусов в белых просторных одеждах, китайцев с бритыми лбами и длинными
косами, турок в малиновых фесках, иранцев с крашеными хной бородами и,
разумеется, афганцев, худощавых, носивших, несмотря на жару, шапки из
черного или коричневого каракуля.
В городе было несметное количество лавок, торговавших тканями и
посудой, оружием и пряностями, коврами и фруктами. Магазины и лавки
чередовались с харчевнями, кофейнями и чайханами. Еду готовили чаще всего
прямо на улицах - в огромных казанах шипел плов, на угольях жарили шашлыки
и бараньи головы, на вертелах вращались подрумяненные куры и индейки.
Громко кричали водоносы, предлагая только что принесенную с гор родниковую
влагу...
Много было разнообразных уличных артистов и фокусников, они могли
глотать огонь и острые ножи, протыкать себе руки десятками длинных игл,
ложиться на битое стекло или гвозди, укрощать змей или мгновенно
превращать зерно в проросшее растение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я