https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/rossijskie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Господа, прошу сюда. Немного тесновато, но это не надолго.Первым в трюм спустился полицейский, затем Хаким. Последним был Ибрагим. Спускаясь вниз, он ухватил меня за лодыжку. Тогда я наступил ему на руку, и он вслед за остальными быстро исчез в темном трюме.Морган на корме уже отдавал швартовы. Он со знанием дела проворно перемещался по палубе. Его лицо в свете палубных фонарей было желтым и постаревшим. Бедный Морган, плывущий по жизни без руля и ветрил, снова зависел от меня. И на этот раз уже в большей степени.Я зашел в рубку, немного прибавил обороты и медленно, почти бесшумно, вывел катер за линию пирса в открытое море.Дверь в рубку распахнулась, и на пороге появился Морган. Он раскрыл рундук и извлек из него бутылку. Когда он ее откупорил, я почувствовал запах рома. Теперь он уже не спрашивал у меня разрешения, он просто пил ром большими глотками.Поперхнувшись, он наклонился над столом и спросил:– Ну зачем все это, Джек? Зачем?– Разве это имеет значение? Сделано так сделано. Сходи вниз, посмотри, как там.Он вышел, а я, взяв бутылку, сделал большой глоток, хотя ром и не был из числа предпочитаемых мною напитков. Бог ты мой, что теперь будет? В Александрии мне места нет, это уж точно.Мы вышли уже далеко в открытое море, и я, сняв глушитель, включил мотор на полную мощность. В свое время я переделал бензиновый двигатель «Пента», что позволяло мне в случае необходимости набирать тридцать узлов в час, поэтому возможность погони не особенно тревожила меня. Моя «Ласковая Джейн» летела по морю как птица.Дверь в рубку тихо отворилась, затем, слегка скрипнув, закрылась. Не оборачиваясь, я спросил:– Как Гийон?– Он умер минут пять назад, – тихо произнесла Сара. * * * Я взял из рундука длинную цепь, вынес из салона тело Гийона и положил его на кусок старого брезента. Обмотав лодыжки цепью, я завернул тело в брезент. Морган прошил брезентовую ткань прочной ниткой. Он отлично научился орудовать парусной иглой, когда еще до войны был юнгой на финских парусниках, перевозивших зерно.На лице Гийона застыло выражение глубокого покоя, казалось, он всего лишь спит. Он выглядел лет на семнадцать, не больше. Ни одной морщинки, ни тени тревоги на лице.– Каким он был? – спросила Сара.– Он был хорошим подводником. Вот и все, что я могу о нем сказать. Не очень коммуникабельным. Теперь-то я понимаю почему. Он всегда считал, что погибнет на море.– Что в конце концов и произошло. Так ведь?– Лучше смерти не пожелаешь. Да, о таком конце можно только мечтать.Я зажег сигарету и направился к бортику.Катер мчался на полной скорости, плавно перекатываясь через волны. Где-то далеко в ночи поблескивал огнями пароход.– Что вы теперь намерены делать? – перегнувшись рядом со мной через перила, спросила она.– Человеку с таким хорошим катером, как у меня, можно много чем заняться.– И никаких сомнений?– Нет.– Не жалеете о случившемся?– У меня пока еще есть катер, не так ли? Все могло кончиться гораздо хуже.– Ну уж ненамного.Я от души рассмеялся:– Вот в этом-то и разница между нами, ангел мой. Я и до этого был бедняком.Оставив ее одну, я подошел к трюму, открыл люк и попросил Хакима подняться наверх. Он осторожно поднялся по лесенке. На его легком льняном костюме виднелись масляные пятна.– Не стоит беспокоиться, – сказал я ему. – Я только хочу, чтобы вы это видели сами.Морган сшивал брезент у шеи Гийона и собирался навеки закрыть ему лицо. Хаким бросил печальный взгляд на мертвого израильтянина и вздохнул.– И в конце концов все ваши усилия оказались напрасными, мистер Сэвидж. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Я все до мельчайших подробностей знаю о вас. Возможно, даже лучше, чем вы о себе. Вы не агент Израиля, мой друг. Если бы вы им были, то собственное дело вас бы так не волновало. – А затем что-то особенное появилось в его голосе. – Не пойму, во имя чего? Вы все потеряли. Лишились всего, и зачем?Я рассмеялся ему в лицо:– Последний из самых больших мотов – это я. Теперь давайте опустим его за борт.Я знал, что у иудеев существуют особые молитвы, которые они читают по умершим. Лучшее, что я мог для него сделать напоследок, так это прочитать «Аве Мария» и «Отче наш», но и в этих молитвах я не очень-то был силен. Мы с Хакимом бережно опустили тело Гийона, так бережно, что оно упало в воду без всплеска и тут же пошло ко дну. * * * Канаис представлял собой крохотный островок в трех милях от побережья Египта, почти полностью опоясанный длинной полосой белых пляжей. На островке имелись источники вкусной пресной воды, о которой на материке можно было только мечтать, и рыбаки ежедневно туда наведывались, чтобы пополнить свои питьевые запасы.С южной стороны островка был удобный проход в изогнутый полумесяцем залив с плоским песчаным берегом. Туда я и направил «Ласковую Джейн», которая, подойдя к самому берегу, ткнулась в него носом. Я, не мешкая, открыл крышку трюма и выпустил на свежий воздух полицейского и Ибрагима.– Прыгайте за борт, – сказал я им, – И не пытайтесь что-либо предпринять.Они и не пытались. Стоя на палубе, они жадно глотали свежий воздух. Ибрагим, потеряв равновесие, перевалился через перила и упал в воду, глубина которой в этом месте достигала порядка трех футов.Хаким повернулся ко мне:– А как леди Гамильтон?– Я о ней позабочусь. Давайте за борт.– Вы глупец, мистер Сэвидж. Бесстрашный, но глупец. Надеюсь, что никогда больше с вами не встречусь. Для вашего же блага, конечно.На прощанье он протянул мне руку, и я пожал ее. Не сделать этого было бы невежливо с моей стороны.Я повернулся к Саре Гамильтон:– Ну что ж, прощайте.Она нахмурилась:– А что вы сделаете, если я откажусь покинуть катер?– У вас нет выбора, если хотите выйти сухой из этой передряги. Прикрой-ка меня этой штуковиной, – обратился я к Моргану, который стоял у входа в рубку и сжимал в руках автомат, отобранный мною у полицейского. – Я скоро вернусь.Я перемахнул через борт и, оказавшись по пояс в воде, развернулся и протянул Саре руки.– Отлично, теперь займемся вами.Она посмотрела на меня долгим взглядом, затем, наклонившись, подалась вперед. Нижние пуговицы на платье с треском расстегнулись, обнажив интимные участки ее тела. Увернувшись от моих рук, она прыгнула с катера прямо в воду.Оступившись, Сара с головой ушла под воду. Я помог ей подняться на ноги. Намокшая ткань плотно прилипла к ее телу, рельефно обозначив на ее полной груди тугие соски. Скорее всего, она ничего не надела под платье.– Уберите от меня свои руки, – тихо сказала она, раздраженно оттолкнув меня сильной рукой, и откинула с лица намокшие волосы.– Мне сорок два, – сказал я. – В этом ли году, в следующем ли, но не позже, меня постигнет та же участь, что и Гийона. За борт с перетянутыми цепью щиколотками.Она стояла молча, приложив руку к лицу. Вода струйками стекала вниз по ее бедрам. И вдруг, слава Богу, ее лицо озарила улыбка.Я повернулся, перемахнул через палубные перила; войдя в рубку, завел двигатель и отогнал «Ласковую Джейн» от песчаного берега. Затем, описав огромную дугу, я направил катер в открытое море.Руки мои дрожали, тело тряслось. Такова была моя реакция на все, что произошло со мной. Так, по крайне мере, я пытался объяснить себе свое состояние.Я включил автолоцман, взял из рук Моргана бутылку рома и вышел на палубу, чтобы не видеть его встревоженных глаз. На дне бутылки оставался грязный осадок, и я вышвырнул ее в море.Двести тысяч фунтов. Это все, что мне удалось скопить за эти долгие восемь лет изнурительной работы, – все пошло прахом, и ради чего? Теперь я остался ни с чем.Я пытался сдержать себя и не оборачиваться, но это не помогло. Если честно сказать, то многое могло бы выйти иначе. В конце концов я подошел к перилам и посмотрел назад, на берег.Трое мужчин уже выбрались на сушу, а Сара с лунным серпом над головой все еще стояла по пояс в искрящейся серебром воде. Мне казалось, стоило протянуть руки, и я бы коснулся ее. Так неподвижно стоял я на палубе и все смотрел до тех пор, пока она не скрылась во мраке. Глава 5Пальцы мертвеца Я очнулся от глубокого тягучего сна, когда мы были уже к северу от острова Кирос, повернулся на спину и уставился глазами в потолочную переборку, пытаясь разобраться в себе. Это было плохой приметой. Затем все стало на свои места и я, зевнув, скинул ноги на пол.В кубрике было жарко, несмотря на работающий во всю мощь кондиционер. Поднявшись на палубу, я буквально замер от обрушившегося на меня горячего воздуха. Наконец, глубоко вздохнув, я окончательно пришел в себя.Слава Господу, день был прекрасным, на голубом чистом небе ни облачка. Вдали, к северу от нас, дрожали в жарком мареве острова Киклады, а еще дальше с юго-запада над морем нависал громадой остров Крит. Наш катер дрейфовал на спокойной глади бирюзового цвета моря, и каждая его деталь отражалась в воде, словно в зеркале.Морган, подняв парус и развалившись в его тени, спал на палубе, заливаясь равномерным храпом. Я легонько поддел его ногу, а затем, взяв ведро, зачерпнул морской воды, вылил на себя и задумался на тем, что делать дальше.Мы уже выловили несколько дюжен губок, которые теперь сушились на палубе. Они мне не очень нравились. Ловец губок – умирающая профессия, и не только потому, что теперь на каждом углу можно было купить синтетические губки. Молодые просто не хотели этим заниматься. Они достаточно повидали тех, кто в результате такого промысла согнулся в дугу, состарившись раньше времени. Но для некоторых это все еще было смыслом жизни, и притом единственным. Поэтому в Эгейском море и у юго-западного побережья Турции довольно часто встречались лодки, принадлежавшие ловцам губок.На этом можно было жить, если только иметь достаточно опыта. Вот уже три недели, как я занимался ловлей губок неподалеку от Кироса, и этого мне хватало, только чтобы продержаться на плаву, но не больше. Расходы на питание, горючее для катера – и в результате денег оставалось совсем немного.Морган пристрастился к дешевому местному вину по паре шиллингов за литр, а старая дама, владелица таверны, куда он захаживал, наливала ему немного больше обычного, от чего он был безмерно счастлив.Теперешняя наша с Морганом жизнь казалась мне какой-то странной. Нечто вроде полосы забвения между старым ее концом и новым началом. У нас был катер, достаточно еды, и солнце нас пока еще грело. Никаких известий от Янни Китроса, что меня удивляло. Но мы, думал я, как-нибудь прорвемся.На Киросе в примыкающей к морю части города у Янни была старая таверна, которую он так и назвал «У Янни». Будто появившись из старых фильмов Богара, выглядела она очень живописно, чем привлекала много туристов. Захаживали сюда рыбаки и ловцы губок. Небритые, с финками за поясами, они приводили гостей в легкий трепет. Это было не больше чем игрой, приманкой для туристов. Китрос поощрял рыбаков, продавая им вино со скидкой. Как правило, местные вели себя благопристойно, но даже если и случались небольшие стычки, Янни не возражал, лишь бы они не заходили слишком далеко.Управлял заведением приятный толстяк, уроженец Афин по имени Алексиас Папас, которому нравилась тихая, спокойная жизнь, и он делал все, чтобы она такой для него и оставалась. Для этого управляющий предоставлял сержанту местной полиции бесплатную кормежку и комнату для временного пользования, а также, насколько я смог заметить, напитки для утоления его непомерной жажды.Как я уже сказал, никаких известий от Китроса не было, а может, просто Алексиас, желая от меня отделаться, ничего не говорил. Поэтому я прекратил расспросы и задумался, как нам протянуть до лучших времен.Утром с губками нам не повезло, и я по совету случайно встретившегося мне сгорбленного турка, которого накануне вечером в таверне Китроса угостил парой стаканчиков вина, решил попытать счастья у северного берега крохотного островка под названием Хиос.Когда я пристегивал акваланг, Морган, зевая и почесывая свое давно не бритое лицо, поднялся на ноги.– Надеюсь, на этот раз повезет больше, чем утром, Джек. Та партия губок, которую выложили для просушки, не стоила того, чтобы ее вылавливать.– Ты слишком переживаешь, – заметил я и перелез через перила.То, что он сказал, было сущей правдой, но пользы от его слов не было никакой. Странные эти губки. Плохие и хорошие – они выглядят совершенно одинаково: все они красивые, черные, блестящие. Требуется большое мастерство, чтобы выбрать нужные, и надо сказать, в этом я не очень-то преуспел.Отрегулировав подачу воздуха, я оттолкнулся от борта и, описав дугу, вошел в воду. Вода была кристально чистой и так далеко и хорошо просматривалась, что возникало ощущение, будто смотришь на окружающие тебя предметы с противоположного конца подзорной трубы.Я немного поплавал, чтобы сориентироваться, а заодно и продлить чувство удовольствия от пребывания у поверхности. Со всех сторон меня обступило бесчисленное количество толстолобиков и черных лещей. Непосредственно подо мной плавали стаи серебристых рыб с отливающими золотом головами. От моего резкого рывка на глубину их разметало в разные стороны, и я оказался в самом центре огромного косяка крохотных рыбешек, переливавшихся всеми цветами радуги, который тут же распался, словно взорвавшись, оставив меня одного.На несколько мгновений я ощутил себя частью этого подводного мира, который, в свою очередь, стал частью меня самого. Мы были едины. Я испытывал ощущение свободного полета – древнейшей мечты человека, и ничего невозможного для меня теперь не существовало. Ко мне вновь вернулось чувство неимоверного изумления, которое я однажды ощутил во время первого погружения в автономном подводном снаряжении.С той поры прошло много времени. Слишком много. Я попытался удержать в себе это чувство и сохранить его как можно дольше. Но оно, видимо, ускользнуло от меня, и я снова насторожился. Смутная тревога вновь овладела мной.На глубине восьми фатомов я достиг дна. Все вокруг как-то сразу потемнело. Единственной причиной тому были многочисленные камни, покрытые пышным ковром колыхавшихся морских водорослей, рядом с которыми видимость была значительно хуже.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я