https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Niagara/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Рипли кивнула ему, давая понять, что заметила его присутствие, но продолжалась беседовать с котом. Это означало, что если посетитель выступает здесь не только в роли посыльного, то первый шаг должен сделать он.— Милая комната, — сказал он, хотя думал совсем иначе.Пока он пододвигал стул еще ближе, Рипли решила, что он похож на сельского парня, несмотря на то, что говорил как городской.— Меня зовут Берк. Картер Берк. Я работаю на Компанию, а вообще, я неплохой парень… Рад видеть, что ты поправляешься.Вот это прозвучало более искренне…— Кто сказал, что я поправляюсь? — Она отодвинула Джонси, тот презрительно заурчал, роняя шерстинки на стерильную постель.— Твои врачи и приборы. Мне сказали, что слабость и отсутствие ориентации у тебя уже прошли, хотя, по-моему, ты смотришь на меня еще не совсем осмысленным взглядом. Побочные эффекты гиперсна или что-то в этом роде. Биология не входила в число моих любимых предметов в школе. Я был сильнее в цифрах, вычислениях. Например, я вычислил, что у тебя неплохая фигура, и это после всех испытаний, — он кивнул на одеяло.— Надеюсь, я выгляжу лучше, чем чувствую себя. А чувствую я себя египетской мумией. Ты сказал о гиперсне. Сколько я спала? — она указала на врача. — Они мне ничего не говорят.— Ну, может быть, об этом еще рано говорить? — произнес Берк отеческим тоном.Рука Рипли молниеносно слетела с покрывала и сжала его руку. Скорость ее реакции и ее сила поразили мужчину.— Нет, я в полном сознании и в няньках не нуждаюсь. Сколько?Берк повернулся к врачу. Та пожала плечами и склонилась над приборами обеспечения жизнедеятельности. Он снова перевел взгляд на женщину, лежащую на кровати:— Ладно. Не я должна сообщать тебе это, но, по-моему, ты достаточно окрепла. Пятьдесят семь лет.Это было как обухом по голове! Пятьдесят семь раз обухом. Шок оказался сильнее, чем от пробуждения, чем от первого взгляда на мир. Чувствуя себя спущенной шиной, бледная и обессилевшая, Рипли упала на подушки. Словно искусственная гравитация вдруг трижды превысила земную, вдавив ее в постель. Наполненные воздухом подушки, на которых она только что удобно лежала, угрожающе вздымались, готовые задушить ее. Врач бросила тревожный взгляд на табло жизнеобеспечения, однако все показатели светились, как и прежде.Пятьдесят семь лет. Больше полувека провела она в капсуле гиперсна. Оставленные на Земле друзья состарились и умерли, семьи больше нет, работа, которая она занималась, утратила всякий смысл. Правительства приходили к власти и подавали в отставку, события влияли на состояние рынка. Никто не пребывал в гиперсне более пятидесяти пяти лет, так как после этого срока организм терял способность существовать вне капсулы. Она расширила граница физиологических возможностей человека, но только для того, чтобы узнать, что оказалась за бортом своей собственной жизни.— Пятьдесят семь!— Ты дрейфовала через центр Вселенной, — рассказывал Берк. — Ваши энергетические ресурсы были на исходе. И вам очень повезло, что челнок заметили спасатели, когда они…Вдруг она побледнела еще больше, ее глаза расширились.— С тобой все в порядке?Что-то давило на нее изнутри, и она закашлялась. Чувство беспокойства сменилось ощущением ужаса. Берк взял с ночного столика стакан воды и протянул ей, но она оттолкнула его. Стакан разбился, осколки разлетелись по полу. У Джонси вздыбилась шерсть, он с шипением заметался по кровати, затем спрыгнул вниз, его когти проскрежетали по пластиковой поверхности пола. Рипли схватилась за грудь, ее спина неестественно выгнулась. Она выглядела так, словно ее душили.Дежурный врач бросилась к внутренней связи:— Четыре-один-пять, ответьте! Четыре-один-пять, ответьте!Пациентка пыталась вскочить с постели, врач вместе с Берком с трудом удерживали ее до прихода помощи — врача-мужчины и двух медспецов. — Этого не могло быть! Не могло! Нет! Нееет!Ее пытались удержать за руки и за ноги, но она вырвалась. Покрывало отлетело в сторону. Одной ногой она ударила медспеца, другой разбила стеклянный сосуд с лекарствами. Джонси попятился и выскочил из палаты.— Держите ее! — кричал доктор. — Дайте мне воздухопровод, быстрей! И тридцать миллилитров СХ-10!Струя крови обагрила простыню, грудная клетка стала вздыматься, словно что-то невидимое росло в ней. Все в ужасе отшатнулись. Рипли ясно видела, как с нее соскользнула простыня, как доктор издавал какие-то невнятные звуки, ошарашенно глядя на ее грудь. А в ней продолжало что-то расти, натягивались и медленно разрывались мышечные ткани, и, наконец, на свет появилась клыкастая морда. Она поднялась на целый фут и затем издала крик. И этот крик парализовал все человеческое в комнате, он пронизывал все тело Рипли, впиваясь в кору головного мозга, он вибрировал, отдаваясь в каждой клетке ее тела, и она…… с криком проснулась. Она лежала в неудобном положении на кровати, одна в темной больничной палате. На пластиковом пульте перемигивались разноцветные огоньки. Осторожно коснувшись груди, Рипли поняла, что это был кошмар: грудная клетка, мышцы, сухожилия и связки — все на месте, без повреждений. Она повела глазами, осматривая комнату. Никто не лежал в засаде на полу, не подкарауливал у дверей. В палате не было ничего, кроме аппаратов, поддерживающих ее жизненные функции, да удобной кровати, на которой она лежала, обливаясь потом, хотя на нее веяло приятной прохладой. Рипли прижала ладонь к груди, окончательно убеждая себя, что все в порядке. Затем рывком попыталась подняться. Подвешенный над кроватью видеомонитор тут же ожил: на экране появилась пожилая женщина. Ночная дежурная. Участие на ее лице было чисто профессиональным. — Опять плохие сны? Хотите снотворное?Слева от Рипли тихо зажужжало щупальце робота. Она отвернулась: — Нет, я выспалась.— Как знаете. Если передумаете, нажмите кнопку вызова.Экран монитора погас.Рипли приподнялась на подушках и дотянулась до одной из кнопок на столике. Дальняя стена раздвинулась, и она снова могла смотреть наружу. Она увидела часть станции Гэтвея, освещенную огнями, а где-то внизу, под покровом ночи, скрывался земной шар. Гряды облаков закрывали далекие огни. Города живых счастливых людей и не подозревали о жестокой реальности, которую таил в себе космос.Что-то зашуршало рядом с ней, но она не испугалась. Это был Джонси. Несмотря на протестующее урчание, она нежно прижала его к себе.— Все в порядке, мой милый. Все прошло, мы спасены. Прости, я напугала тебя. Но теперь все должно быть хорошо.Да, она спасена, но теперь приходится заново учиться засыпать.Сквозь стройный ряд тополей проникал солнечный свет. За деревьями виднелся луг, сочная зелень которого была расцвечена яркими колокольчиками, флоксами и маргаритками. К подножию дерева, высматривая насекомых, слетела малиновка. Здесь ее поджидал хищник: горящие глаза, сжатое в пружину тело. Когда птица повернулась к нему спиной, он прыгнул…Джонси шлепнулся об изображение птицы, которая как ни в чем не бывало продолжала высматривать воображаемых насекомых. Сердито тряхнув головой, обманутый кот отскочил от стенки.Рипли сидела на скамейке, наблюдая за кошачьей игрой.— Глупый кот, не можешь отличить живое от изображения.Впрочем, она была слишком строга к нему. За последние пятьдесят семь лет качество изображения значительно улучшилось. Все изменилось за последние пятьдесят семь лет, все, за исключением ее и Джонси.Прозрачные створки дверей раздвинулись, пропуская Картера Берка. Рипли поймала себя на том, что смотрит на него как на мужчину, а не только как служащего компании. Может быть, это знак того, что она выздоравливает? Правда, дело осложнялось тем, что, когда «Ностромо» отправлялся в свое неудачное путешествие, до появления Берка на свет оставалось еще лет двадцать. Но это мало что меняло: физиологически они были сейчас примерно одного возраста.— Прости, — он лучезарно улыбнулся, — я был занят все утро, вот только что удалось освободиться.Рипли не любила пустых разговоров, а сейчас большее, чем когда-либо. Жизнь ей казалась слишком ценной, чтобы тратить ее на болтовню. Однако люди почему-то предпочитали ходить вокруг да около, вместо того, чтобы сказать напрямую.— Они уже нашли местопребывание моей дочери?Берк замялся:— В общем-то я собирался ждать дознания…— Я ждала больше пятидесяти лет. С меня хватит. Так что выкладывайте.Он кивнул, положил кейс на колени и открыл его. Помешкав, протянул ей несколько листков из тонкого пластика.— Она?.. — Рипли не решалась взять листки.— Аманда Рипли-Мэккларен, — прочитал Берк с одного из них. Вторая фамилия по мужу, я полагаю. Возраст шестьдесят шесть лет на… момент смерти. Это случилось два года назад. Здесь вся история. Ничего особенного. Обыкновенная жизнь, как у большинства из нас. Я очень сожалею…Он собрал листки и снова протянул их Рипли.— Сегодня утро для моих сожалений, — сказала Рипли, рассматривая голограмму на одном из листков. Это был портрет бледной женщины лет шестидесяти. Ничего привлекательного, ничего, что помогло бы узнать в этой старой женщине маленькую девочку, которую она когда-то оставила на Земле.— Эми, — прошептала она.Пока Рипли разглядывала голограмму, Берк заглянул в другой листок:— Рак… Да, есть еще неизлечимые формы… Тело было кремировано. Захоронено в Висконсине, Вест-Лейк, Литтл Чьют. Детей нет.Рипли смотрела на него, на изображение леса, но не видела ни того, ни другого. В ее памяти всплывали картины прошлого.— Я обещала быть дома на ее день рождения. На ее одиннадцатилетие. Не получилось… — Она снова взглянула на голограмму. — Ну, она приучилась не очень верить моим обещаниям. Она знала, что я улетаю и прилетаю не по своему желанию.Берк кивал, старательно изображая сочувствие. Это удавалось ему с трудом, особенно в такое утро. Поэтому он предпочел хранить молчание, которое, как казалось ему, выглядело убедительнее, чем набор дежурных фраз.— Обычно думаешь, что всегда успеешь искупить свою вину перед кем-то, — Рипли глубоко вздохнула. — А мне вот уже не успеть никогда.Она заплакала, впервые за много лет, за долгие пятьдесят семь лет. Сидела на скамье и всхлипывала, чувствуя себя одной-одинешенькой во всей Вселенной.Продолжая испытывать неловкость и стараясь скрыть это, Берк опустил руку на плечо Рипли:— Дознание назначено на девять тридцать. Не стоит опаздывать. Это производит неблагоприятное впечатление.Она согласно кивнула, поднялась со скамьи:— Джонси, милый, идем.Кот замяукал и, приблизившись, позволил взять себя на руки. Рипли машинально вытерла глаза:— Мне надо переодеться. Это не займет много времени.Она потерлась носом о спинку кота, тот мужественно перенес эту неприятную процедуру.— Хочешь, я провожу тебя?— Почему бы и нет?Берк пошел впереди. Двери раздвигались, давая ему дорогу.— Знаешь, для твоего кота сделали исключение. Домашним животным не разрешено проживать в Гэтвее.— Джонси не домашнее животное, — женщина почесала кота за ушами. — Он свидетель.Пока Рипли переодевалась, Берк поджидал ее снаружи, просматривая свой доклад. Когда спустя несколько минут она появилась, то произвела на него сильное впечатление. Исчезли восковая бледность кожи, унылое выражение как рукой сняло, она шла широким энергичным шагом. Пока они двигались по центральному коридору, Берк гадал, что это: внутреннее перевоплощение или чисто косметический эффект? Когда они достигли подуровня, где располагалась комната для прослушивания, он спросил:— Что ты собираешься им сказать?— Разве я сообщила не все, что знала? Вы читали мой рапорт. Он полный и точный. Без приукрашиваний. Я в них не нуждаюсь.— Послушай, я тебе верю, но тут есть несколько твердолобых, понимаешь, они будут все время искать блох в твоей истории. Лучше рассказать им лишь то, что случилось, без всяких домыслов. И, может быть, самое главное — не терять хладнокровие.«Разумеется, — думала Рипли, — когда все друзья, коллеги, родственники мертвы, а я потеряла впустую пятьдесят семь лет жизни, осталось одно — не терять хладнокровия.»Сделать это было нелегко. Многократное повторение одних и тех же вопросов, идиотское обсуждение изложенных ее фактов, изнуряющее копание в мелочах и упорное игнорирование важнейших проблем — все это злило ее, выводило из равновесия.Прока она отвечала на вопросы мрачных следователей, на видеоэкране демонстрировались снимки и другие материалы по ее делу. Она была рада, что экран находится за спиной: на нем появлялись лица членов экипажа «Ностромо».Там был Паркер с глуповатой ухмылкой, невозмутимый и беспечный Бретт, и Кейн был там, и Ламберт с ее одухотворенным лицом, которое так много теряет на снимках. Даллас…Даллас. Хорошо, что экран позади, впрочем, точно так же, как и воспоминания.Наконец она не выдержала:— У вас что, уши заложило? Мы здесь уже три часа. Сколько версий одной и той же истории вы хотите услышать? Если вы думаете, что она будет лучше звучать на языке суахили, дайте мне переводчика, и мы сделаем это на суахили. Мое терпение кончилось. Сколько еще вам надо времени, чтобы вынести свое решение?Ван Лювен сердито сжал руки. Его лицо стало серым, сливаясь с цветом костюма. Коллеги, члены совета, выжидательно уставились на него. Их было восемь, восемь официальных лиц — и ни одного дружеского. Исполнители. Администраторы. Приспособленцы. Как она могла убедить их? Они не были людьми. Они были фантомами, специально поставленными, чтобы создавать бюрократическую свистопляску. Рипли не могла разобраться в путанице политико-корпоративных хитросплетений — это было выше ее понимания.— В то, что вы говорите, не так легко поверить, как вам кажется, — тихо сказал Ван Лювен. — Взгляните на ситуацию с нашей точки зрения. Вы допускаете атомный взрыв и полное уничтожение межзвездного грузового судна класса М. Довольно дорогой аппарат… Сорок два миллиона новых кредиток. Минус, конечно, выплаты. После атомного взрыва ничего не спасешь, если даже мы установим местонахождение остатков через пятьдесят семь лет… Это не значит, что мы вам не верим.
1 2 3 4 5


А-П

П-Я